Глава 23

Холодный воздух показался мне морским бризом тропического рая. Казалось, я просидела в заточении целую вечность, и моя жизнь круто изменилась за столь непродолжительный промежуток времени.

За руль своей «Порше» я так и не смогла сесть. Сжимала ключи, не понимая, что с ними делать дальше. Данил сжал кулаки в бессильной ярости, оглянувшись на дом. Я следовать его примеру не стала. Отчего-то знала, что Алекс стоит из окна и смотрит нам вслед, но ничего не сделает.

— Разреши мне, — Даня коснулся моих пальцев с такой осторожностью, будто я представляла собой статую из хрупкого стекла. — Все хорошо. Он больше не подойдет к тебе даже на километр.

Я кивнула, понимая, что во мне сейчас бьются в кровь жажда свободы и желание со всех ног кинуться обратно в дом. Села на пассажирское сиденье, позволив Данилу завести мотор.

Серые поля и деревья, набухшие почками в преддверии настоящего тепла, мелькали за окном. Я всматривалась в пейзаж, фиксируя детали. А когда мы въехали в город, поняла одно: кажется, я отвыкла от людей до такой степени, что мне будет сложно пойти с кем-то на контакт. Да и чего ожидала после растянувшейся в вечность недели наедине с Крейном?

Заверения Крйена-младшего в том, что он закроет меня своей широкой спиной от вселенского зла в виде своего папаши, которому он кинул на прощание «ты мне не отец!», вызывали глухое раздражение. Я попросила его заткнуться в мягкой форме.

Молчали, когда парковались возле подъезда моего дома, когда поднимались в квартиру. Даже стены родного дома поначалу казались чужими. Я сбросила туфли и рухнула на кровать, глядя в потолок.

— Марина, у тебя пустой холодильник! — Данил быстро освоился в моей квартире. — Вряд ли ты сама сейчас в состоянии поехать за покупками. Что ты обычно ешь?

— Я не голодна, — закрыла глаза, надеясь, что сейчас мой спаситель догадается уйти.

— Это никуда не годится! Я сейчас закажу все, что необходимо!

Зашумела вода, запикали кнопки кофе-машины. Данил кому-то позвонил, диктуя список продуктов. Мне хотелось поскорее остаться наедине и скинуть платье. Как быстро я привыкла ходить голой!

— Суши любишь? — протиснулась в дверной проем голова юного Ромео. — Сейчас все будет!

Выставить его за двери у меня не было сил, да и прав он оказался — я точно не пойду в супермаркет. Включила телевизор, без интереса наблюдая за программой о жизни звезд. Даня приготовил кофе и вручил мне чашку.

— Тебе лучше помириться с отцом, — глухо произнесла я, глядя в стену.

— Нет! — горячо воскликнул Данил. — Исключено! Я готов даже дать интервью прессе и рассказать, что он делает за стенами нашего дома!

— Чтобы все узнали, что его жертвой была я? А мое мнение вашу семью больше не интересует?

— Извини! — на лице младшего Крейна появилось такое раскаяние, что мне захотелось его пожалеть. — Я об этом не подумал… Марина, если я могу что-то для тебя сделать — только скажи! Правда, мне и жизни не хватит, чтобы смыть все грехи отца…

— Скажи, — я отпила кофе, — Ты правда не знал, кто я, когда мы встретились в магазине? Мы же виделись. Ты был еще подростком…

— Я так и не могу вспомнить, что это была ты. Вроде да, красивая девушка, но почему-то у меня никак не выходит связать ее с тобой. Хотя сейчас понимаю, это точно была ты.

— Ты увидел во мне бабу Ягу, которая якобы стала причиной распада семьи. И постарался забыть мое лицо, как страшный сон. Но знаешь, то, что ты потом проявил ко мне жгучий интерес, даже не поняв, кто я… без Фрейда не разобраться.

Какая ирония судьбы — наше встреча с ним ведь действительно не была запланирована. И Даней не двигала месть или желание утереть отцу нос.

— Нечего разбираться, — Данила явно покоробил мой снисходительный тон, — я просто не мог о тебе забыть с самой первой встречи. Поэтому я начал наводить справки и узнал, что отец с тобой собирается делать. Ты не рада, что я тебя спас?

— Рада, — поспешно ответила, задавив в корне мысль о том, что не так уж хотела быть спасенной. — Спасибо тебе. Я действительно не знаю, что бы было дальше…

— Он не успел ничего с тобой сделать?

— Ничего такого, чтобы я захотела выйти в окно. Ты извини, но…

Звонок в двери опять помешал мне выставить навязчивого спасателя за двери. Доставка продуктов. Данил ка будто понял, что я ищу повод от него избавиться, поспешил на кухню разбирать пакеты. А я с каждой минутой ощущала необходимость с кем-то поговорить. Сбросить ментальные цепи Крейна через разговор. Но Даня мало походил на кандидата в жилетку.

— Суши! — надо же. Я думать забыла о том, что у меня есть столик для завтраков в постель. У всех Крейнов такая уникальная способность искать и находить? У кого-то болевые точки, у кого-то — потерянные вещи.

— Марина, — Данил нерешительно погладил меня по голове. — Я боюсь оставлять тебя одну. Отец, он не переступил черту? Хотя о чем это я, он переступил ее давно…

— Дань, — есть, когда мне заглядывают в рот, было невыносимо. Я так неловко себя не ощущала даже тогда, когда Алекс кормил меня с рук. — Я не выйду в окно и не буду резать себе руки. Спасибо за все, но мне лучше побыть одной.

— Я бы все же не принимал таких решений. Если захочешь поговорить…

— Захочу, — кивнула я, — но прости, не с тобой. Мне нужна подруга, а не друг. Понимаешь, да? Еще раз спасибо тебе за все. И пожалуйста, не сделай сам никаких шагов, о которых будешь потом жалеть. Нам всем стоит остыть и только тогда принимать решения.

— Я не завишу от отца. Я сам заработал себе на жизнь, и дальше не пропаду. Марина, я хочу заехать завтра и убедиться, что все хорошо.

— Ты можешь мне позвонить, — сдерживаясь, чтобы не наорать на Даню, улыбнулась я. — Если буду в настроении принимать гостей, я тебе скажу. До свидания и еще раз спасибо за все.

Когда за ним закрылась дверь, я выдохнула с облегчением. Но ненадолго. К горлу подкатил комок, предвещая паническую атаку. Подруга была мне не просто нужна, а жизненно необходимо, причем именно сейчас.

— Юлька, — я дозвонилась до нее только с третьего раза. — Юлька, я вернулась. Мне нужно срочно поговорить с тобой…

Подругу я застала на званом рауте в честь юбилея какой-то строительной компании. Вместе с мужем, который вернулся из своей командировки. Мысль о том, что мне придется столкнуться с еще одним любителем адских игр, едва не заставила отказаться от приглашения немедленно приехать в их загородный дом. Я даже неловко попыталась отказаться, сославшись на то, что некрасиво уходить с вечеринки до ее завершения. Но Юлька была непреклонна.

Спустя час за мной приехал личный водитель Юльки. А через час я осуществила свою давнюю мечту. Именно — выпить от души, не сидя на коленях, да еще из чьих-то рук.

— Вот этот точно тебе понравится, — самый сексапильный мер по версии таблоидов и женских журналов поставил высокий бокал с синей жидкостью и ободком из сахара по бокам. Я непроизвольно вздрогнула. В его присутствии чувствовалось что-то смутно знакомое. Властное, темное и бескомпромиссное.

— Ты в бармены готовишься? — колко заметила Юлька, подарив мужу взгляд, который мог воспламенить самбуку. Да и вообще, химия между ними искрила такими фейерверками, что я чувствовала кожей этот жар.

Два извращенца, счастливые в своей вселенной до неправдоподобности. Казалось, пламя между ними никогда не погаснет.

Улыбка Дмитрия была полна обещания. Того, которого Юлька жаждала настолько, что не заметила, как ее глаза блестят, и вовсе не от коктейля. А меня и напрягало присутствие альфа-доминанта, и странным образом успокаивало. Ведь здесь для меня не было никакой угрозы.

Юлия не унималась. Продолжала сыпать в адрес мужа колкими шпильками, и удовольствие от этого получали оба. Похоже, она рвалась в свою комнату боли, а тут подруга нагрянула со своими слезами в жилетку. Больше похожими на сладостную рефлексию — о чем она мне и сообщила между моим наматыванием слез на кулак и причитаниями о сломанной психике.

— Пожалуй, я об этом подумаю. — Дима подмигнул мне. — Понял, женский разговор. Захочешь добавки, дай знать.

— Может, тоже навестишь своего друга? — Юля посмотрела на меня так пристально, что я сделала глоток и едва не закашлялась. — Думаю, ему тоже надо об этом поговорить.

— Какого друга? — я перевела испытывающий взгляд с подруги на ее мужа. Хитрая улыбка в уголках его четко очерченных губ сбила меня с толку. Догадка опалила, вызвав ощущение паники.

— А не хочет пока разговаривать, — свел брови Лавров. — Навязывать свое общество не буду. Хорошего вечера, дамы.

— О ком он? — у меня пересохло во рту. Юлька же, как ни в чем ни бывало, проводила мужа полным предвкушения взглядом, играя коктейльным зонтиком в бокале.

— Тебе назвать имя, от которого вздрагиваешь, или сама догадаешься?

— Вы все знали? — у меня упало сердце. — Никто из вас не стал бы мне помогать?

— Никто из нас не стал бы терпеть беспредел. Я хотела вмешаться. Дима заверил, что Крейн просто образец адекватности. Видимо, сравнил его с собой…

— То есть что, вы устроили себе реалити-шоу? Вы совсем больные?!

— Мы устроили твою личную жизнь, — рассмеялась Юлька. — Марин, ну давай уже без причитаний в стиле «не бросайте меня в терновый куст». Жертвой изнасилования ты не выглядишь. Ты даже ревешь с улыбкой на губах. Потрясающее зрелище. Но давай, ты не закончила. Что с тобой случилось, из-за чего Крейн, как ты говоришь, офигел?

— Да хрен его знает. Психика не выдержала. Ушла в свой мир, чтобы не терпеть издевательств. Наверное, я произнесла стоп-слово, он просто не знал, как дать мне понять, что теперь все, свободы не видать… Может, боялся, что я ему глотку перегрызу.

— И что ты там видела, в своем мире? — вкрадчиво поинтересовалась моя подруга.

— Что-то хорошее. — я сделала еще один глоток. Коктейль был потрясающий. — Знаешь, я представила себе, что то же самое делаю с ним. Это было звездец, как круто.

— Ничего себе открытия… — Лаврова потянулась к «айкосу». — Сабспейс с переходом в топспейс…Такое вообще бывает, а?

— Не матерись.

— Надо было рассказать тебе и об этом тоже. Я не думала, что он тебя туда отправит. Короче, это дикая концентрация дофамина, эндорфина, адреналина и еще какой-то херни, лень лезть в словарь. Ради такого, знаешь, все можно выдержать.

— Только потом хотелось спрыгнуть с крыши. Знобит и все время плакать хочется…

— За все удовольствия надо платить, дорогая. Но это временно. Плохо, конечно, что юный Вертер так быстро тебя увез. Выходить из дропа лучше вместе со своим доминантом.

— Перестань называть его моим, еще и этим… как ты сказала…

— Да вот теперь сомневаюсь, учитывая твои видения в спейсе. Ты свитч, Маришка.

— Можно без оскорблений?

— И не думала. Свитч — это переключатель, тематическая терминология. Может ловить кайф одинаково как сверху, так и снизу. Крейн хоть в курсе, что ты в своих фантазиях с ним сделала? Как отреагировал?

— Никак! — коктейль все не заканчивался. — Обсуждать с этим психом, возомнившим себя богом, подобное — я еще не сошла с ума.

— А мне было бы интересно взглянуть на его реакцию. Но ты не злись. Ты знаешь, что твои магазины сейчас самые топовые? Им и локдаун нипочем. Кажется, ты больше приобрела, чем потеряла.

— Как знать.

Дима вернулся с очередной порцией коктейлей. Юлька разочарованно выдохнула.

— Похоже, у нас волшебная ночь под угрозой, под алкоголем — табу. Придется выслушать подругу. Милый, когда мы уже вырвемся в наш особняк в Черногории? Не хочу никого видеть и слышать…

— Не раньше лета, — подмигнул Дима. — Но я еще сегодня посмотрю, насколько ты пьяна. Может, ничего и не отменим.

— Мне пора? — я перевела взгляд на Юльку. — Я все понимаю. И спасибо, что выслушала. Конечно, я хочу стукнуть тебя по башке за подставу с Алексом, но кажется, меня и правду попустило.

— Мы еще поговорим завтра. Идем, тебя отвезут.

— Что у вас за особняк в Черногории? — не удержалась я, когда мы вышли на улицу. — То, что я думаю?

— Ага, — подмигнула Лаврова. — Именно с той самой комнатой. И не надо прятаться от детей. Очередной медовый месяц гарантирован.

Уезжала я с непривычной легкостью на душе, хот я получила больше вопросов, чем ответов.

Надо было начинать жить как прежде. Укрепить позиции бизнеса. Вспомнить, кем я была до столкновения с Крейном — и забыть обо всем произошедшем в его пещере, как о страшном сне. Но вот не думать о нем каждую секунду я так и не смогла…

А утром я решительно прервала свою рефлексию, попытки пожалеть себя и поплакать. Собрала сумку и рванула в спортзал. Следы на запястьях скрыла длинными рукавами рашгарда, те, что на шее, замазала тональным кремом. Хватит валяться в постели, как в душу раненая рысь. Хватит давать призраку Крейна власть над собой сейчас, когда все завершилось! Я буду двигаться дальше. До тех пор, пока жизнь не закружит меня в своей привычной круговерти, заставив забыть Алекса, как страшный сон. Жаль, конечно, что я так и не смогу отплатить ему той же монетой — оставлю это в своих фантазиях. Пусть даже они становятся такими навязчивыми, что не дают спать по ночам.

Отвыкла от людных проспектов, от большого скопления народа. Но спорт лечит даже самые расшатанные нервы. После часа с железками и еще часиком на беговой дорожке ощутила себя обновленной.

Это было каким-то безумием. Обычно я не обращала внимания на посетителей зала, относилась к этому скоплению красивых людей как к непременному атрибуту. Но сегодня вздрагивала, потому что в каждом физически развитом мужчине мне почему-то виделся Крейн.

Надо ли говорить, что внимание железной Марины, которого мало кто удостаивался, не прошло незамеченным. Выстроилась очередь готовых выполнить становую тягу за меня, лишь бы я не утруждалась. На баре мне оставили в качестве угощения аж три протеиновых коктейля и несколько батончиков. Подкат зожников, он такой.

Жизнь налаживалась. Крейн меня не сломал. Я по-прежнему была той же фамм фаталь Мариной Самохваловой, И заточение в доме Алекса закалило меня.

Весна решила подзадержаться. Но меня не пугал холод. Чтобы научиться жить без Крейна и выбросить тоску про своему палачу прочь из головы, я готова была рыть землю.

Вот только чувствам все равно, каким именно образом их из тебя выбивали. Я проклинала себя за то, что хочу увидеть его снова. Несмотря на все то, что он со мной сотворил. Старалась не думать, что сегодняшний день мы могли еще быть вместе… а может, даже и последующие, ведь это зависело только от меня.

«Почему мы не могли остаться вместе без всего этого? Почему ты не нашел другой возможности вернуть меня? Прочему ты сейчас ничего не делаешь? — я гладила запястья со следами его оков, а внутри боролись ненависть и тоска. — Зачем ты появился? Растравить мне душу и исчезнуть? Кто тебе дал право менять мою жизнь на сто восемьдесят градусов?»

Работа не помогала. Я могла ее делать и все равно думать о Крейне. Благо, процесс шел даже без моего участия. В магазинах был аншлаг, товар едва успевали завозить. Офигела даже Юлька, с которой мы вырвались выпить кофе ближе к вечеру. Ее бутики такого аншлага уже не помнили.

Подруга говорила, что я больше приобрела, чем потеряла. И моя тоска по Алексу ее совсем не удивила.

— Это неизбежно. Но, может, раз уж взяла курс на месть подобным образом, сделаешь первый шаг? — предположила Лаврова.

— Слишком рано. Не могу. — я уронила голову на руки. — Юля, это не может быть неизбежностью! Ты представляешь, что он мог бы со мной сделать, не появись Данил?

— Много чего захватывающего и крутого он мог бы еще с тобой делать, Мариш. Ты и сама это понимаешь. Ответить согласием — страшно. Остаться по принуждению — неправильно. Эти монстры знают, на чем сыграть.

— Возможно, он мне и не нужен. Мне нужен реванш. Я хочу, чтобы он сам понял, что это — когда лишают свободы выбора. Но я вряд ли смогу это сделать! У меня нет таких рычагов влияния, денег, возможностей. И он прекрасно это понимает!

— Ну, способ есть, — Юлька мстительно улыбнулась.

— Нанять бригаду головорезов?

— Какие страсти! Нет, легальный и единственно верный способ. Его согласие.

— Ага. Из области фантастики. — и накрыло сразу образами, которые я бы хотела не видеть вовсе. Отражением всего того, что Крейн делал со мной. Даже неведомая прежде энергия вскипятила кровь, сладостно запульсировав внизу живота.

— Знаешь, — Юля сощурилась, — если ты ему дорога, он пойдет и не на такое. Осталось дать знать.

— Я не дам ему второй возможности посмеяться мне в лицо. Дима много ради тебя сделал?

— У меня нет таких фантазий, — рассмеялась Лаврова. — Но если бы появились, он бы сделал это как миленький. Только равнять этих двоих все равно неправильно. Наши мужчины разные…

— Ты всегда должна слушать свои желания, — Александр целует меня в плечо. — Только так ты сможешь быть по-настоящему счастливой.

Мы были вместе меньше месяца. Еще счастливые, влюбленные и окрыленные настолько, что никто из нас не задумывался о том, что могут быть трудности. И все равно, я смотрела в зеркало и ощущала скованность. Мне не хотелось заниматься любовью, глядя на себя в отражение. Я еще не разучилась краснеть и смущаться.

— Не готова, — неуверенно, сбивающимся голосом.

— Что ты чувствуешь?

— Что-то странное. Я как под обстрелом.

— Может, мне просто стоит закрыть тебя спиной?

От его голоса по телу бегут мурашки. И я понимаю в этот момент, что именно мне не нравится в происходящем.

Всегда всем рулит Алекс. А я хочу хоть раз взять инициативу в свои руки.

— У меня есть идея получше, — захожу за его спину, целую плечо, завороженно глядя в зеркале на свои ладони на его груди. Теперь он в центре отражения. А у меня власть. И я тотчас же проверяю ее силу, слегка провожу ногтиками по тоже, задевая твёрдые соски.

Он хрипло рычит. Я вбираю дрожь сильного тела. Продолжаю ласки, наблюдая в отражении уже его поплывший взгляд и запрокинутую голову.

— Никогда не бойся говорить о своих желаниях а еще лучше, делать… — мои ладони устремляются вниз, перехватив его твёрдый член у основания, — Бог мой, Марина… всегда делай так, как решишь сама!..

— Вам просили передать, — служба охраны дома задерживает меня у лифта, вручив букет огромных черных роз. — Взяли на себя смелость принять…

Я открываю конверт. Вся решимость и приподнятое настроение уходят в пятки.

«Я все равно не отступлюсь. Я тебя завоюю. А. К.»

Уходят… а потом бьют в голову на поражение чистейшей эйфорией.

— Зря, заберите. Подарите своей девушке.

— Простите, Марина, это против правил…

— Ну хорошо. Подметать теперь мне им, что ли, — демонстративно опускаю букет вниз, тащу за собой в лифтовую кабину в немой надежде, что Алекс сейчас за этим наблюдает. Получи, фашист, гранату.

А сердце колотится набатом. Гудит турбинным двигателем. «Не отступлюсь. Завоюю». Я готова простить ему все только за эти слова… Но прощение невозможно без искупления. И теперь я уже готова в ущерб своим чувствам устроить Крейну апокалипсис ожидания.

Находиться дома наедине с собой и тяжелыми мыслями невыносимо. Но второй раз забирать романтический вечер у Юльки мне совесть не позволяет. Луше провести время с бутылочкой вина у телевизора, стараясь хотя бы на вечер прогнать свою тоску и жажду позвонить Алексу Крейну. Я не пойми сколько раз представляла нашу встречу, и каждый раз мы долго говорили…

Звонок в двери застал меня за поиском штопора, чтобы откупорить бутылку белого и сухого. Я вытерла руки, а внутри мелькнула надежда. Я сейчас увижу Алекса. Я мечтала о нашей встрече целый день!

— Доставка цветов, — сообщили на посту. Я велела курьеру подниматься, предвкушая новый знак внимания от Крейна.

Но тут меня ждал сюрприз. Нет, это действительно был Крейн. Только младший.

Стоит, переминаясь с ноги на ногу, в руках букет белых роз. Какая ирония: черные — от его отца. Он знает, что тьма стала одной на двоих. И светлые — от сына, который видит во мне жертву и даже не догадывается, как меня влечет обратно к моему палачу.

— Мне сказали, это курьер. Отец что, лишил тебя средств, и ты подрабатываешь? — колко замечаю, понимая, что накрылся мой вечер в одиночестве.

— Нет, — Данил смотрит на меня такими похожими и одновременно ясными глазами, — я просто не мог не увидеть тебя снова. Ты как? Отец не пытался тебя запугать?

Если бы! Увы, нет. Только прислал восхитительное обещание.

— Нет, твой отец человек слова, — в моих словах злая ирония. — Но ты мог позвонить. Я не хочу никого видеть, извини.

— Можно войти? — Данил игнорирует мои слова. — Марина, я долго думал. Я не могу тебя оставить одну. Так надо.

— Входи, — закатываю глаза. — Думал он. У вас семейная черта, решать и думать за других.

— Зачем ты так? Я поставлю в вазу? — он разувается в прихожей и решительной походкой направляется в кухню.

— У меня стресс, и я предупреждала, что сейчас совсем не милый собеседник. Не перецепись об веник своего папы.

Чувствую кожей, как мальчик там замирает от шока, да и не увидеть слегка потрепанный мною букет невозможно. Захожу седом в тот момент, когда он пытается его достать и выбросить.

— На место поставил. Или решил пойти по стопам отца? Как вы меня оба достали…

— Марина! — Даня не находит, куда определить свой букет, кладет оба на столешницу. Черные и белые розы резко контрастируют друг с другом. — Я бы никогда не позволил себе… Я просто хочу помочь! Я знаю, что тебе нельзя оставаться одной. Прошу тебя, поехали со мной в ночной клуб. Обещаю, я не сделаю ничего из того, чего ты сама не захочешь. Просто потанцуем, отдохнем. Выпьем. Тебе нужно вновь почувствовать свободу, которой он тебя лишил!

Смотрю, сощурившись. Вечер дома все равно уже испорчен.

— В клуб, говоришь? А знаешь, что… поехали!

В огромном пафосном заведении оглушительно бьет музыка. По танцполу двигаются многочисленные тени, похожие на зомби в свете стробоскопа. Не упускаю возможность сорвать восхищенных взглядов и улыбок. Пока иду уверенной походкой к диванам в лаунж-зоне. Если я выйду танцевать, Данилу предстоит драка с желающими со мной познакомиться.

А он решил сделать так, чтобы у меня не было мыслей о его папаше. Я отчасти благодарна мальчику, старается и действительно желает добра, но внутри пустота. Он — живое напоминание о том, что мне довелось пережить. И никаких чувств к нему быть не может. Это странно и неправильно — но у меня нет даже благодарности!

Коктейли практически не берут. Мыслями я каждый раз возвращаюсь в тишину загородного дома, в ту лавину ярких и захватывающих эмоций. Даже страх тогда был для меня сладким!

Чтобы не сойти с ума, опрокидываю «маргариту» махом и выхожу на танцпол. Двигаюсь так, как подсказывает тело, и уже спустя пять м минут оказываюсь в эпицентре голодных взглядов. Мне на всех наплевать. Я не замечаю даже Данила, который танцует рядом, при каждом удобном случае стараясь приобнять и всем показать, что я с ним. Достало!

На часах почти четыре утра. Ног не чувствую от диких танцев. Клуб пустеет, и с каждым опустевшим столиком возвращается жгучая тоска.

— Поехали уже домой, — допиваю кофе и беспечно целую Даньку в щеку. — А ты был прав. Меня попустило.

Садимся в машину. Закрываю глаза. Рассчитывая подремать, пока едем, но не тут-то было. Данил сгребает меня в свои неожиданно сильные объятия и горячо целует.

— Ты охренел? — не успеваю продолжить. Мальчик продолжает атаковать мой рот с каким-то отчаянием, как будто во всем мире я единственная девушка, и контролировать себя он больше не может.

Руки скользят по моей спине, прижимая крепче. Не хватает воздуха, и я пытаюсь вырваться.

— Марина… — в его голосе надрыв. — Прости. Люблю. Не могу больше…

— Что ты сказал?

— Я люблю тебя! Поверь, я ни с чем это не перепутаю. Марина, я хочу быть с тобой!

— Если ты сейчас же не успокоишься и не поведешь, я возьму такси. Нашел время! С вашим семейством мне уже все понятно.

— Я не знаю, что буду делать, если мы не будем вместе. Сама мысль невыносима… Марина!

— Мне все равно, что ты будешь делать. Спасать меня, выдвигая такие условия, вообще не стоило. Главное. Не иди папиным следам, хотя знаешь… с тебя не убудет!

Данил ожесточенно бьет кулаками по рулевому колесу. Я отворачиваю голову.

— Любишь его, да? Отца моего любишь? После всего, что он с тобой сделал? Понимаешь только язык плетки и мужской кулак?

— Спасибо, Дань, мне было хорошо с тобой сегодня, — открываю двери и выхожу в прохладный воздух предутреннего мегаполиса.

Узел так и не желает распутываться, а внутри у меня пустота и тоска, помноженная на бесконечность…