Глава 17

Плавал Алекс долго. Иначе просто не получалось успокоить бурлящую кровь и бушующее возбуждение. Вернувшись, он застал Карину сидящей на краю деревянного помоста с опушенными в воду ногами. Девушка была задумчива и снова печальна. Это плохо. Наверняка придумала что-то в своей милой головке. Подплыв ближе, Алекс поймал ее холодные ступни под водой, девушка вздрогнула, как будто не ожидала, хотя его приближение она не могла не заметить. Алекс подтянулся на руках, упершись в бортик по обе стороны от Карины, поймал в плен ее губы. Девушка не сопротивлялась, но отвечала как-то вяло, как будто опять в чем-то сомневалась. Не нравилось это Алексу, он решил взбодрить ее, выбить из грустных мыслей, поэтому сгреб в охапку и стащил следом за собой в воду. Карина охнула, но он не дал ей что-то сказать, заглушив недовольный возглас поцелуем. Да, похоже, все его старания по снятию возбуждения были напрасными. Сейчас он снова ее хотел, особенно от неумелых, робких движений язычком. С трудом оторвавшись от сладких губ, он прошептал ей в шею:

— Боже! Что ты со мной делаешь?

— Я — ничего. Вообще-то это ты стянул меня в воду, — с легкой усмешкой отвечает Карина. — Купаться в одежде, похоже, входит у меня в привычку.

— Это точно! Кстати, купальник, я так понимаю, ты с собой не захватила?

— Ну, на работе он мне без надобности, а зайти в свой номер после у меня не было возможности.

— Ничего! Что-нибудь придумаем.

— Похоже, ты уже придумал! — отвечает Карина, осматривая свою мокрую одежду.

— Нет, нет. Купаться в открытом море в майке и шортах — это кощунство!

— Что? Открытое море? Ты о чем?

— Да! Открытое! Мы сегодня будем кататься на яхте! Я разве не говорил?

— Нет, — Карина снова становится серьезной.

— Не грузись! Все будет хорошо! — заверяет ее мужчина и вновь припадает к губам.

Алекс не обманул. Сразу после завтрака они отправились на другую сторону острова, где была пристань. Там, в лучах утреннего солнца, красовалась белоснежная яхта. У Карины снова дыхание перехватило. Боже! Неужели это все происходит с ней? Неужели это не сон? Как-то все слишком хорошо. Сомнения опять начинают подтачивать душу, говоря, что не может такой мужчина, как Алекс, влюбиться в нее. То, что было ночью, оказалось незабываемым, только… Карине было стыдно за свою реакцию и чувства. В голове так и стояли слова ненавистного Владимира Викторовича. Он ведь много раз говорил, что она на самом деле распутная, развратная девка. Просто еще сама не поняла этого. Получается, он был прав?

Алекс видел сомнения девушки, хоть и не догадывался, о чем ее мысли, но он упорно пытался ее отвлечь. Вел себя безупречно. Он действительно раздобыл ей купальник, шляпу с широкими краями и яркое парео. Все это нашлось в небольшой лавке хозяина острова, который, как поняла Карина, был другом Алекса.

Но ей все равно было не по себе, снова гадкие мысли и сомнения лезли в голову. Зачем она Алексу? У него вокруг куча доступных, опытных женщин. Он привык к вниманию. Зачем ему возиться с закомплексованной оборванкой? Как быстро он устанет от всего этого и вернется к привычному образу жизни? Что тогда будет делать она? Останется с разбитым сердцем снова никому не нужная? В жизни Карины итак было слишком много потерь. Эти сомнения не давали броситься в пучину чувств, и даже прекрасные морские пейзажи, и наслаждение от морской прогулки не могли развеять их.

Алексу настроение Карины не нравилась все больше. Он видел, что девочка чем-то основательно загрузилась, и пока ему не удавалось справиться с ее грустью. Она была как будто с ним и одновременно где-то далеко. На поцелуи отвечала вяло, и ответной страсти, как ночью, Алекс больше не видел. Наоборот. Как только он пытался перейти к более смелым ласкам, девушка леденела в его руках. А ведь он очень надеялся, что на яхте, где будут только вдвоём, они станут намного ближе друг другу.

Сейчас Карина стояла у бортика и снова тоскливо смотрела вдаль. Алекс подошел сзади, обнял ее со спины. Так они стояли какое-то время, как будто настраиваясь друг на друга. Алекс заговорил не сразу, а только тогда, когда почувствовал, что девушка немного расслабилась в его руках.

— Карина, ты меня все еще боишься?

— Нет, — уверенно ответила девушка.

— А чего тогда? — на этот раз ответ он услышал далеко не сразу. И только спустя долгую минуту Карина прошептала тихо:

— Себя, — Алекс не понял.

— Себя? — он развернул ее лицом, очень хотел видеть глаза, но Карина упорно отводила взгляд. — Что это значит?

— Ты не поймешь.

— Определенно не пойму, если ты не объяснишь. Поэтому я слушаю.

Карина вздыхает, не хочет говорить, но и молчать нет смысла. Поэтому она все же решается задать давно мучающий ее вопрос.

— Зачем я тебе, а? Во мне нет ничего особенного, ты сам говорил, что привык к другим отношениям. Боюсь, я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь.

— А откуда ты знаешь, чего я хочу?

— Вот именно, что не знаю.

— Если честно, я не знаю и сам. Но понимаю совершенно точно — то, к чему привык, мне больше не нужно. Я хочу тебя. Понимаешь?

— Понимаю. Только что будет, когда ты меня получишь?

— Боишься, что быстро надоешь мне, и я снова вернусь к шлюхам?

— Да.

— Я не буду врать, я не знаю, что будет. Но могу сказать совершенно точно, что раньше ничего подобного ни к кому не испытывал. Более того, считал, что такое невозможно. Вот, например, мой друг, Амин. Он всю жизнь любил только Марину, свою жену. Много лет считал ее погибшей, но все равно не мог забыть. Для меня было дико видеть, на какие жертвы он готов пойти, чтобы вернуть эту женщину в свою жизнь. А сейчас я, кажется, начинаю его понимать.

— Алекс, я ведь сейчас поверю тебе, а что если ты ошибаешься?

— Мы не боги, мы всего лишь люди. Но я говорю искренне. А что чувствуешь ты?

— Я пока в смятении.

— Я вижу. Ничего. Всему свое время. Отпусти свои мысли и попробуй просто наслаждаться моментом.

— Помнишь ты как-то сказал, что все мы дуры, если верим, что здесь нас ждет красивая жизнь. Пляжи, яхты и прочее. Получается, я дура и есть?

— Нет. Ты совсем другая. Это я не рассмотрел тебя сразу. Поверь. Мне есть с чем сравнить, и тех, которые едут сюда ради развлечений за чужой счет, я вижу издалека. Все. Хватит думать. Лучше иди, поцелуй меня. Сама. Как сегодня ночью.

Карина подается вперед, начинает поцелуй, но потом снова замирает.

— Что такое? Тебе не нравится?

— Нравится. Вот именно, что мне слишком нравится! — почти с отчаянием заканчивает Карина.

— И в чем дело?

— Я не знаю, как об этом сказать, — девушка зарывается в рубашку на его груди.

— Сказать о чем бы то ни было можно только словами. Третьего не дано. Говори.

— Я тоже раньше никогда такого не чувствовала. От любых мыслей о сексе меня воротило. А вчера…

— Вчера ты испытала фееричный оргазм. Возможно, первый в своей жизни. Да?

— Да.

— Тебе ведь понравилось?

— Да. Только Владимир Викторович много раз говорил, что я на самом деле распутная, просто сама не знаю этого. Я всегда пыталась доказать себе, что это не так. Что секс мне вообще не нужен. А сейчас… получается, он был прав.

— Черт! — ругается Алекс. Какая же она еще наивная девочка. Не понимает, что такие кровопийцы-манипуляторы именно так и привыкли поступать. Отравлять неопытный разум искаженными мыслями, сбивать с выбранных ориентиров, заставляя сомневаться в себе. Похоже, стоит показать Карину их психологу. Но сейчас точно не время. Сейчас нужно выруливать самому. А для этого нужны холодные мозги, а его сейчас снова топит ярость. Пока Алекс собирался с мыслями, Карина замерла в его руках, ожидая ответа, как приговора.

— Карина, ты умная девочка. Ты сама как считаешь? На земле огромное количество людей. Если бы все считали, что секс это плохо, как бы мы размножались?

— То есть ты тоже считаешь, что хотеть секса, все равно с кем, это нормально? — Алекс закатывает глаза. Хотя понятно, что не так он начал. Не то сказал.

— Глупышка. Как же тебе объяснить. Хотеть есть — это, по-твоему, нормально?

— Да.

— Секс — это тоже нормально, но здесь другое. Ты ведь сама сказала, что раньше желания в тебе не возникало, так?

— Да.

— А сейчас? Ты ведь хотела меня вчера? — щеки Карины розовеют. — Не отвечай. Я и сам знаю, что хотела и хочешь. Так вот. Разница между распутной девкой и тобой в том, что шалавам по жизни все равно с кем трахаться. Понимаешь? Они хотят не конкретного человека, а секса, понимаешь? Ты за собой такое замечала?

— Нет.

— И слава богу. А то, что говорил тебе тот мудак, я бы конечно, вырвал ему язык, а тебе посоветовал бы просто забыть все его говнослова, но это едва ли поможет. Поэтому я прошу, не молчи. Говори о своих сомнениях. Вместе мы их победим.

— Думаешь?

— Уверен. Я знаю, как действуют, такие упыри. Да, они ломают восприятие молоденьким девочкам, внушают, что они всего хотят сами, навязывают им свою волю, подчиняют. Их цель получить безропотных рабынь, для этого не обязательно кого-то продавать. Ты же понимаешь? Можно попасть в психологическое рабство. Это намного страшнее. Ты не поддалась, ты молодец. А вот та девчонка, которая молчала, она сломалась. Поэтому ее пустили в качестве товара первой. Кстати, назовешь мне потом имена и фамилии девочек. Может, удастся что-то о них узнать.

— То есть ты не считаешь меня… я не знаю, как сказать, грязной, неправильной.

— Дурочка. Я считаю тебя самой прекрасной, самой чистой девочкой, которую мне подарила судьба.

— Нет. Это мне тебя подарила судьба. Если бы я не встретила тебя, я бы никогда не нашла Дашку.

— Нашла бы. Обязательно. Но я рад, что мне удалось ускорить процесс. Кстати, Амин прислал сообщение, что завтра они прилетают на Кипр.

— Как? Завтра? Уже?

— Да. Сегодня у Дашки был последний экзамен, она его, кстати, сдала. Амин тоже закончил дела раньше времени. Короче, завтра ты увидишь сестру, — Карина ловит воздух, как рыба. Слова и мысли все исчезают из головы. Неужели! Завтра! Она увидит сестру! Сожмет ее в объятиях. Боже! Как же это пережить? Как выдержать? Волнение снова начало захлестывать девушку. Руки мелко задрожали.

— Карина! — вывел ее из ступора требовательный голос Алекса. — Пойдем, пообедаем. Ты немного выпьешь вина, расслабишься. Счастливые обмороки мне не нужны. И еще! Сегодня на работу ты не выходишь!

— Почему? — Алекс ничего не говорит, только поднимает вверх ее подрагивающую руку.

— Ты хочешь перебить все тарелки в моем клубе?

— Нет. Ты прав. До завтрашнего дня я едва ли смогу успокоиться.