Глава 3

Майя

Три года назад

— Поехали, Сан Саныч? — падаю на переднее сидение.

— Как? — вскидывает брови водитель. Даже оборачивается на меня от удивления. — А Наташка?

— Она заболела, — вздыхаю. Прикрываю глаза и откидываю голову на спинку сидения. Хоть смогу вздремнуть, пока едем до адреса вызова. — Так что этой ночью мы с вами вдвоем.

— Эх, как звучит-то…, - вздыхает мой водитель и выворачивает машину на дорогу. — Не был бы я глубоко женат…

— Все равно бы вам ничего не перепало, Сан Саныч, — улыбаюсь, не открывая глаз. — У меня табу на служебные романы. Потом видеться каждый день, работать вместе, никуда от вас не спрятаться. Нет, спасибо.

— Ох, и жестокая ты женщина, Майя. Никакого уважения к моим чувствам. Ладно, не бери в голову, девочка. Я шучу.

— Я знаю, Сан Саныч, знаю.

— Что там на этот раз? «Люстру» врубать?

— На этот раз мужчине плохо, — отвечаю, съезжая вниз по сидению и подкладывая под голову куртку. — «Люстру» не нужно, но ускориться стоит.

— Понял, Пчелка.

С самого детства я хотела стать оперирующим хирургом. Четко знала это и уверенно шла к своей цели.

И стала.

Но очень быстро столкнулась с суровой реальностью.

Пахать нужно на износ, буквально сутками, а то и по двое, если другой врач по какой-то причине не выйдет на смену. Благодарности от пациентов за спасенные жизни — никакой. Они почему-то Бога благодарят. А заплата такая крошечная, что ее едва хватало на оплату съемной квартиры.

Очень быстро устав от нищеты, я стала искать подработку. И через знакомую, с которой вместе учились в университете, попала в «Скорую».

Но не привычную, а частную. Не для всех.

В числе пациентов оказывались депутаты, работники министерств и ведомств, бизнесмены, которым нельзя светиться перед женами, и….бандиты. Последних часто требовалось оперировать: доставать пули, зашивать раны, собирать суставы по кусочкам.

Пару раз мне приходилось принимать участие и в таких операциях.

Да, работа такая же сложная и выматывающая, как в больнице. Но платят за нее хорошо. Даже очень. Плюс премиальные надбавки за молчание. Болтливые там и не задерживаются. Они вообще нигде не задерживаются.

— Приехали, — добродушно, с какой-то грустинкой сообщает Сан Саныч. — С тобой сходить?

Я ещё раз сверяюсь с картой вызова в планшете и подхватываю ящик.

— Нет, не нужно. Никаких пометок дополнительных нет. Наверняка или перебрал, или с дозой переборщил. Капельницу поставлю, в чувство приведу и вернусь.

Вхожу в ресторан. Оглядываюсь по сторонам. Тут непривычно тихо.

— Вам налево и прямо по коридору, — шкафоподобный охранник заставляет вздрогнуть.

Молча киваю и иду в указанном направлении.

В помещении полумрак, но я замечаю, что вокруг все разгромлено. Стол перевернут, под ногами хрустит битое стекло посуды. На журнальном столике — несколько пустых бутылок крепкого алкоголя, тарелка с заветрившейся закуской.

А на диванчике, широко расставив ноги, полулежит мужчина.

Но он не в коме, а цепко следит за мной из-под сведенных бровей.

— Подойди, — неожиданно басит, сощурившись и чуть привставая.

Копчиком чувствую исходящую от него опасность. Холодок прокатывается по спине.

— Подойди, я сказал!

Сглатываю и переставляю ноги.

— Здравствуйте, я — доктор…Вам…

— Помолчи.

Пошатываясь, поднимается на ноги. Глаза стеклянные. Бросаю короткий взгляд на пустые бутылки. Это что, все влито в него одного?

Мужчина как будто не осознает эту реальность. Где находится. Что делает.

Как будто…он хотел от неё отключиться.

Пациент останавливается напротив. Несмотря на запах алкоголя, я не чувствую отвращения. От него веет силой. Властью.

Не сводя взгляда, осторожно ставлю на пол чемоданчик с медикаментами.

Мужчина протягивает руку и обхватывает длинными сильными пальцами подбородок. Приподнимает голову и изо всех сил старается сфокусироваться на моем лице. Внезапно губы растягиваются в ласковую улыбку. Я даже не знала, что он так может.

— Вита….

— Вы меня…

— Тшшшш…Потом…Все потом…Потом объяснишь, где была все это время…

Он наклоняется и…вот так запросто целует.

Так жадно, глубоко и так сильно прижимает к просто каменному телу, как будто и правда скучал.

Невообразимо, невыносимо.

Этот пациент буквально выпивает меня до дна, досуха. Даже губы на мгновение немеют. Я пытаюсь отбиться, но чем больше трепыхаюсь, тем сильнее он меня сжимает своими ручищами. Где-то, кажется, даже что-то хрустит.

Я пытаюсь сжать губы, но он раскрывает их своими и проникает языком.

В какой-то момент, похоже, ему самому не хватает воздуха, и мужчина отрывается на секунду. Вытаскивает из-за пояса…пистолет и бросает его на столик.

Замираю, и по спине скатывается ледяная капля пота. И грудь скачет уже не от самого горячего в моей жизни поцелуя, а от страха, что душит горло и не дает нормально дышать.

Я смотрю прямо в черное дуло, что направлено на меня, и не могу пошевелиться. Меня буквально парализовало.

Сердце колотится, как ненормальное. В моей практике всякое было: и раны страшные после разборок, и операции на грани жизни и смерти, и даже проституток собирали после особенно жесткого «субботника».

Но чтобы мне угрожали пистолетом…

— Убери….И я помогу тебе…

— Не бойся, — хрипит, с какой-то маниакальной нежностью проводя по щеке костяшкой пальца. — Когда со мной рядом, ничего не бойся. Ты же знаешь, Вита, как сильно я тебя люблю…И хочу.

Мужчина хватается за пряжку ремня, медленно, глядя строго мне в глаза, расстегивает его, вытаскивает из шлевок и бросает к пистолету.

* * *

Майя

Три года назад

— Вита…

— Я не…

Договорить не успеваю.

Безумный пациент снова набрасывается на мои губы. Ласкает, проводит языком и прикусывает. Я цепляюсь за его шею, но только чтобы была возможность защититься.

Мне удается укусить этого бешеного за нижнюю губу. Крепко, до крови.

Но это имеет обратный эффект, а не тот, на который я рассчитывала.

Мужчина на миг отстраняется, но рук с моей талии и задницы не убирает. Оглядывает меня сверкающими безумными глазами. Скалится и медленно проводит языком по прокушенной губе.

— А такая ты мне больше нравишься…

Псих!

Одним рывком пациент срывает с меня футболку, расстегивает бюстгальтер, отбрасывает в сторону. И я остаюсь практически голой.

Соски моментально напрягаются, и я пытаюсь прикрыть их руками и отползти назад.

Но безумец не позволяет.

— Не прячься, — рычит. — Сожми.

— Чего?!

Недовольно рыкнув, он сам сжимает упругий холмик, перекатывает возбужденную плоть между пальцев. Ахаю, чувствуя, как…все откликается между ног.

И вот только, кажется, сейчас понимаю, что бежать уже некуда.

Я визжу, кусаюсь, царапаюсь. Бью туда, куда попаду. Но все мои попытки остановить это безумие все равно, что слону дробина.

Его это заводит, и низкий смех разносится по залу, эхом прокатываясь по нервам.

Безумец подхватывает меня и роняет на диван, нависая сверху. Я успеваю лишь моргнуть, как он стягивает с меня брюки.

Меня колошматит от осознания, что сейчас этот мужчина возьмет меня. И у меня нет никаких шансов избежать этой близости.

Но бушующий адреналин, похоже, отключает мозги.

И остаются только чувства.

Он склоняется над моей грудью, язык касается ее, вычерчивая непонятные узоры. Я всё ещё инстинктивно пытаюсь закрыться, но он перехватывает мою руку и заводит за голову. И сразу же вторую.

— Вита, не мешай доставлять тебе удовольствие, — проговаривает.

— Сколько говорить, я не…Ааааах!

Мужчина смотрит строго в глаза и, не разрывая контакта, прикусывает грудь. Щёки полыхают от стыда, а между ног становится непривычно влажно.

Я упускаю момент, когда умелые ласки безумного пациента заводят меня. И я даже начинаю ему отвечать. И получаю удовольствие от прелюдии, которое не получала ни с одним из мужчин. Даже от поцелуев.

Ладно, их у меня было всего двое. Но мне дважды не повезло, и я думала, что секс не для меня.

Но этот безумец доказал обратное.

Я вся заливаюсь краской, когда мужчина спускается ниже и накрывает складки ртом. Медленно с оттяжкой, по-прежнему глядя мне в глаза, проводит языком, заставляя мелко дрожать и нести какую-то чушь. Он вылизывает меня, как какое-то, блин, сладкое эскимо, а я выгибаюсь в его руках и мечусь по дивану, как безумная.

— Боже, да! Ещёёё! Господи…

Я сумасшедшая, — проносится в моей голове. Я должна была вылечить этого мужчину, а не спать с ним!

Но Псих резко вводит в меня два пальца и четко бьет языком по самой чувствительной точке, и я рассыпаюсь на атомы.

Почти встаю мостиком и просто позволяю кайфу прокатиться по моему телу.

— Бооооже…Ммммм…Дааа….

Но этот безумец не дает мне насладиться моим оргазмом сполна. Словно я ничего не вешу, он переворачивает меня на живот и подтягивает к себе, заставляя встать в пошлую позу. Я пытаюсь отползти и инстинктивно свести ноги, когда понимаю, что полностью раскрыта и уязвима перед этим мужчиной, но на мою ягодицу опускается смачный шлепок.

— Ай, Псих!

— Не дергайся. Извини, нежно не будет. Я очень соскучился. Ты где так долго была, Вита? Почему не приходила?

Молчу, упрямо поджав губы и тяжело дыша. Но ему и не нужен мой ответ.

Он сжимает мою задницу двумя руками и толкается бедрами.

— Ай! — взвизгиваю.

Он большой. Даже слишком. Мужчина растягивает меня до боли, граничащей с удовольствием.

— Млять…Как же мне в тебе хорошо…

Псих выходит из меня и снова толкается. На этот раз решительно и жестко, ни на секунду не сбавляя темпа. Не давая мне передохнуть.

На последних толчках я вытягиваюсь, выгибаюсь до предела и застываю в немом крике, сотрясаясь в оргазме одновременно с Психом.

Следующие несколько часов он жарит (именно так!) меня во всех позах. Вертит, как хочет, и дарит столько оргазмов, сколько я не получала за всю свою сексуальную жизнь. В этом плане мне грех жаловаться — несмотря на то, что мой психованный пациент оказался в какой-то иной реальности, он даже в таком состоянии в первую очередь заботился о моем удовольствии.

Наверно, он очень любит эту свою Виту.

В какой-то момент Псих просто вырубается на диване. С трудом спихиваю его с себя и молча торопливо одеваюсь. С помощью влажных салфеток привожу себя в порядок. Подхватываю чемоданчик и валю со всех ног.

— Что-то ты долго, — Сан Саныч потягивается с широким зевком. — Пациент буйноватый попался?

Заливаюсь краской, вспоминая подробности последних часов. Надеюсь, от меня не разит за километр сексом.

— Не то слово.

После этого вызова я возвращаюсь на подстанцию и сдаю смену. Еду домой, принимаю душ, тщательно смывая с себя запах и воспоминания о Психе. Падаю в кровать и благополучно сплю двенадцать часов. Хорошо, что у меня два дня выходных.

А, когда заступаю на следующую смену, меня вызывает начальница и выдает пухлый конверт.

— Что это?

— Последний пациент прошлой смены просил передать. За качественно оказанные услуги, — ухмыляется начальница.

* * *

Резкий хлопок двери вырывает из марева воспоминаний, и я чувствую, что в ванной больше не одна. Резво поворачиваю голову и сталкиваюсь с тяжелым и голодным взглядом Каина.

Точно таким же, как три года назад.