Глава 37

Каин

Кровь ударяет мне в виски. Перед глазами на мгновение вспыхивает лицо Виты. Ее нежная улыбка. Ее звонкий смех. Ее счастливые глаза, когда она узнала о беременности…

Палец сильнее впивается в курок. До судорог.

Но я заставляю себя остановиться. Ещё немного. Он ещё не всё сказал.

— Ты как встал у руля, стал дохрена злоупотреблять властью, — продолжает ничего не подозревающий Медведь. — Да, ты дал мне жирный район, но стал душить, запретив торговать «радостью». Как по-твоему я должен был зарабатывать?! Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Но ты не вынес урок. Поэтому тебя придется убрать.

— Я запретил «радость» по всему городу, не только в твоем районе, Медведь. И никто, кроме тебя, не жалуется.

— А я не все!

Воздух между нами становится тяжелым. Кажется, достаточно одной искры, и все взорвется к чертям собачьим.

— А что касается сотрудничества с ментами…., - ублюдок презрительно усмехается. — Знаешь, на войне все средства хороши. Да, пришлось разок прогнуться. Но зато я все получу. А ты наконец свалишь с моих глаз, Каин. Это кресло не по твоим зубам.

— Ты знаешь, в чем ваше сходство с твоей крышей? Вы все так отчаянно цепляетесь за власть. Ставите ее превыше всего. Поэтому, когда я приду с твоими признаниями, Валета и твоей крысы, твоя же крыша уберет тебя, не моргнув и глазом.

Смотрю уроду прямо в глаза, вколачивая каждое слово ему в башку. Как гвозди в крышку гроба.

— Кровью умоешься, Медведь. Твое тело ещё остыть не успеет, а о тебе уже забудут. Потому что никто не захочет распрощаться с властью и сытой жизнью, рисковать всем ради такого расходного материала, как ты. Ты не жилец, Медведь. И ты сам подписал себе приговор.

— У тебя ничего не выйдет, Каин, — кривит губы в безумной улыбке, уверенный в собственной победе. — Потому что, если со мной что-то случится, твоя девчонка отправится за мной.

Стискиваю зубы.

Черт, Шторм, почему так долго…

Наверху будто слышат мои мысли, и телефон оповещает о входящем сообщении.

«Ярослава у меня. Все хорошо. Действую по плану».

— Вот и все, Медведь, — облегченно расплываюсь в победной улыбке, демонстративно вертя в руке телефон. — Все кончено.

Я не успеваю договорить, как ублюдок первым нажимает на курок. Пуля задевает плечо по касательной. Острая боль пронзает все тело, но я не обращаю на нее внимания.

Выстреливаю, попадая четко в цель. Медведь захлебывается кровью, заваливаясь набок.

Подхожу ближе. Нависаю сверху.

— Я же говорил, что кровью умоешься.

Просто наблюдаю, как в нем угасает жизнь. Как Медведь захлебывается собственной кровью. Точно также, как он «любовался», как умирает моя жена.

— Каин, по-мо-ги…. «Скорую»…

— Катись в ад, Медведь. Тебе там самое место.

Он подыхает, а я выпускаю последнюю пулю ему в лоб. Контрольный выстрел.

— Это тебе за Виту и нашего ребёнка. Пусть земля тебе будет пухом, ублюдок, и мягко покрывает тебя песок. Так, чтобы собаки смогли вырыть твои кости. А небо было тебе прахом (прим. автора: древнеримский поэт Марк Валерий Марциал использовал эти строки не как доброе пожелание, а как проклятие в адрес врагов или недостойных достойного захоронения. По сути, он желал умершему, чтобы тот не нашёл вечного покоя, чтобы земля его не принимала, а на небо не пускали.).