Глава 12. Вадим

Чувствую себя последним идиотом. И почему-то виноватым, хотя, если разобраться логически, состав преступления отсутствует. Есть только злая она и моё собственное раздражение, которое я не могу ни выключить, ни заглушить.

— Виталь, ещё раз повторяю: ты мне не мешаешь, — говорю, открывая водительскую дверь. Металл звякает, звук слишком громкий для этого утреннего напряжения. — А вчера я был у сестры. Остался бы тогда в клубе, обязательно познакомил бы тебя с ней. Она приезжала в тот день. Пошли, а то опоздаем, клиенты не любят ждать.

Она молчит. Просто кивает и садится на пассажирское. По тому, как она ведёт себя, вижу, что не верит.

Всю дорогу молчим. В салоне играет какой-то нейтральный рок, но даже барабаны кажутся сейчас бестактными. Я барабаню пальцами по рулю в такт, она смотрит в окно. Город проплывает серой лентой, а между нами висит невидимая стена, которую она сама, похоже, и выстроила.

В салоне тихо. Обычно это место заряжает, а сегодня давит. Люди есть, и их много. История Матвея работает — народ любит такое.

Обед проходит вразнобой. Вечером снова тишина. Едем домой, и это молчание уже не просто напрягает — оно начинает зудеть под кожей.

Чувствую себя говенно. Но не пойму почему. Я же ей не врал. Ни слова.

Заезжаем на подземную парковку. Глушу мотор. Тишина становится абсолютной.

— Виталь, ты обиделся? — не выдерживаю я. Голос звучит хрипло.

— Нет, — отвечает резко. Так, что искры из глаз полететь должны.

Пиздец. Прямо по тону видно, как «не обиделась». У Андрюхи есть племянница, пять лет. Софийка. Она так же говорит, когда он ей что-то не разрешает.

— Чего молчишь тогда весь день? Я не телепат, говори, если что не так.

— Нечего рассказывать.

— Может, давай начнём твоей проблемой заниматься потихоньку? — предлагаю, пытаясь сменить пластинку. — Завтра можно съездить...

— Нет, рано ещё, — отрезает она. — После дня рождения.

— Хорошо, как скажешь. Ты босс в этом вопросе.

Ужинаем молча. Это капец как напрягает. Стук вилок по тарелкам кажется грохотом. Я ем осознанно, просто чтобы занять руки, но кусок в горло не лезет. Настолько напрягся, что в суете дня забыл прозвонить сестре вечером.

Телефон вибрирует на столе. Экран светится: «Вера».

Мы ещё сидим за столом. Недоеденный ужин остывает.

Специально не ухожу в другую комнату. Пусть слышит. Мне нечего скрывать, и эта демонстративная прозрачность — единственный способ пробить её паранойю.

— Да, Вер, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Вадим, у тебя всё хорошо? Почему не звонишь? — голос сестры звонкий, тревожный.

Вита резко поднимает голову. Кидает злой взгляд, от которого мне становится смешно и жутко одновременно. Встаёт из-за стола, хочет уйти. Движение резкое, стул скрежещет по полу.

Ах ты ж, ревнивая зараза...

Вскакиваю, делаю два шага и перекрываю путь к коридору. Не касаюсь её, просто стою. Стена.

Показываю жестом на стул.

Она пыхтит, как паровоз, глаза метают молнии, но садится. Скрещивает руки на груди.

— Вер, замотался. Ты поужинала? — возвращаюсь к разговору, не сводя глаз с Виталика.

— Да, не переживай.

— Что ела? Опять творог? Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты плохо питаешься.

— Нет, мы со Светиком пирог осетинский с сыром и картошкой заказывали.

— Ммм, вкусный?

— Обалденный просто, я тебе контакты скину. Закажи обязательно. Ты должен это попробовать.

— Ок, завтра на ужин и закажу. — Делаю паузу, специально для слушателя за столом. — Всё спокойно у тебя после вчерашнего? Ничего странного не происходило?

— Вадим, всё хорошо, не переживай.

— Ок. Чем занимаешься?

— Книжку буду читать, сегодня новинку урвала. Детектив.

— Класс. А я только ужинаю.

— Тогда не отвлекаю. Приятного. Люблю тебя.

Смотрю на Виталика. Она слышит. У меня динамик громкий. Её взглядом сейчас можно убивать. Точнее, сверлить дырки в моей башке.

— И я тебя, сестрёнка. Спокойной ночи. Отдыхай.

Откладываю телефон на стол. Экран гаснет. В кухне повисает тишина, но уже другая.

— Сестра моя, Вероника, — киваю на телефон. — Я вчера у неё был. У неё проблемы. Серьёзные.

Виталик хлопает своими пушистыми ресницами. Взгляд меняется с «убью и закопаю» на растерянный. Щёки медленно наливаются румянцем.

То-то же... Злится на меня на пустом месте.

Женская логика — это такой квест, который я никогда не пройду на сто процентов.

— Доедай давай, — смягчаю тон. — Завтра у нас с тобой осетинские пироги на ужин будут. Сестра говорит, вкусные, надо попробовать.

— Она младшая? — голос тихий, почти детский.

— Да, ей двадцать пять.

— У вас хорошие отношения.

— Прекрасные. Очень её люблю. — Вздыхаю, отодвигая тарелку. Аппетит пропал окончательно, но теперь нужно договорить. — Но не уберёг, теперь перебарщиваю с контролем.

Виталик смотрит вопросительно. В её глазах читается: «Что случилось?» Но она молчит, боится влезть куда не просят.

— С парнем ей не повезло, — говорю тихо, глядя ей прямо в глаза. — Избил её сильно. За то, что она его пьяного к себе отказалась пускать. Сбежал сразу за бугор... Прячется теперь, сука трусливая. Год уже прошёл.

Не знаю, почему рассказываю. Об этом знают единицы. Семья, пара близких друзей. Но мне хочется, чтобы она поняла моё беспокойство за сестру.

Глаза у Виталика распахиваются. Она прикрывает рот рукой. Шок — это по-нашему.

— Да, вот так вот бывает... — продолжаю, и голос предательски дрожит. — Я поэтому, когда твои синяки увидел, меня переклинило. Сестру сразу вспомнил. Мужчина не имеет права поднимать руку на женщину и на тех, кто слабее. Никогда. А вчера она записку с угрозой нашла... Ментов вызывали.

— Может, ей охрану приставить? — спрашивает Виталик. Голос дрожит.

— Приставили, не переживай. Частники, надёжные. — Усмехаюсь криво. — Она, кстати, после того случая тоже на байк села. Думал, поседею с ней раньше времени. Но ничего. У неё талант. На моей мечте гоняет.

— Она крутая...

— Познакомлю вас как-нибудь.

Виталик молчит пару секунд, теребя салфетку. Потом решается:

— Вадим, а девушка? У тебя разве нет никого? Постоянной или так... как там это... для здоровья?

Вопрос повисает в воздухе. Вот оно.

— Нету сейчас никого, — отвечаю честно. — Не переживай, будешь мешать — я скажу. У меня с этим просто. Я всегда честен.

— Точно? — в голосе надежда, смешанная с недоверием.

— Точнее некуда. Мне сейчас не до этого. Салон, сестра, ты...

— Тогда хорошо. — Она вдруг улыбается. Уголки губ дрожат, но улыбка настоящая. — А то я уже пару вариантов подобрала.

Брови мои взлетают к потолку. Вот же шустрая. Подобрала она варианты...

У меня ещё куча вопросов без ответов. И к ней, и к себе. Рано ей ещё съезжать от меня. Нужно время.

Обстановка налаживается. Напряжение спадает, оставляя после себя приятную усталость. Спать расходимся на позитиве, почти как раньше.

Ночью лежу в темноте и обдумываю её поведение.

Она точно ревновала. Это факт, как расход топлива на трассе.

Но вот вопрос: она ко мне что-то реально чувствует или это просто благодарность? Когда ты тонешь, любой, кто кидает спасательный круг, кажется самым важным человеком в мире. С перепугу всё попутала. Привязала безопасность к моей персоне.

Переворачиваюсь на бок. За окном шумит город.

— Херовый психолог из меня, — шепчу в подушку.

Но если она ревнует — значит, я для неё не просто человек, который ей помогает.