Глава 31. Вита

На следующей неделе я снова стояла на парковке клуба. Воздух пах бензином, пылью и чем-то сладковатым, будто отогревшейся за день травой. Я приезжала, чтобы мозолить ему глаза. Чтобы он видел. Чтобы хоть как-то реагировал.

Матвей уже ждал у входа. Увидев меня, улыбнулся, будто я и должна была быть тут каждую пятницу.

— Проходи. Ребята как раз собираются.

Внутри гудели голоса, звенели стаканы, пахло кожей, машинным маслом и пивом. Матвей подвёл меня к компании. Среди них — девчонка с растрёпанными волосами и глазами, в которых плескался неподдельный восторг. Юля. Сегодня сдала на категорию. Байка у неё ещё не было, но она говорила так, будто уже летит по трассе, и этот огонь перекинулся на всех.

Она помахала мне пластиковой карточкой.

— С первой попытки! — смеялась она, и её смех был таким звонким, что даже старожилы улыбнулись. Искренность заражала. Даже я, пришедшая с камнем на душе, почувствовала, как уголки губ сами тянутся вверх.

— Вита, поможешь выбрать ей бюджетный мотоцикл? — спросил Матвей, кивая в сторону Юли.

— Помогу, конечно.

— Завтра с нами тогда поедешь в салон?

— Не вопрос.

Юля уже праздновала. Достала из сумки бутылку шампанского и пластиковые стаканчики, разлила, аккуратно опустила туда права, смеялась так, что звенело в ушах. Парни разлили безалкогольное пиво — в этом клубе к таким вещам относились серьёзно, особенно когда речь шла о завтрашних выездах. Девчонки чокались. Я взяла один, сделала глоток. Холодный, горьковато-сладкий, пузыри кололи язык. Буквально для галочки, за компанию. Чтобы не стоять в стороне белой вороной.

Машина Вадима стояла у салона через дорогу. Тёмная, знакомая. Он так и не зашёл внутрь. Андрюха мелькнул на пороге, кивнул мне, махнул рукой — и растворился в ночи. Я сидела с ребятами, слушала байки про поездки в Крым, про сорванные цепи, про смешные случаи на светофорах. Смеялась, кивала, но краем глаза всё время ловила движение у входа, не появится ли там его силуэт.

Когда народ начал расходиться, я решила поехать на своём байке. Глоток шампанского — ерунда. Ветер выветрит остатки за пять минут. Да и ехать всего пару кварталов, по ровному асфальту, без поворотов. Запрыгнула в седло. Мотор ожил, вибрация пошла по бёдрам, по позвоночнику, уже привычно.

И тут — тень. Резкий шаг. Щёлчок. Двигатель заглох. Ключ уже не у меня.

Я подняла визор. Вадим стоял вплотную. Лицо каменное, глаза тёмные, как асфальт после дождя. Не тот спокойный мужчина, которого я знала. Этот был готов взорваться.

— Слезай, — гаркнул он. Голос хриплый, низкий, будто сорвался с цепи.

Я протянула руку:

— Верни ключ.

— Слезай, я сказал. Куда ты собралась? Ты пила.

— Глоток за компанию. Он уже выветрился.

— Ты пила. Это безопасность, а не шутки.

— Вадим, верни ключ, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Вижу, как у него на скулах ходят желваки. Матвей уже слезает со своего байка, идёт к нам, но не вмешивается. Ждёт.

Вадим наклоняется. Так близко, что я чувствую его запах. Говорит тихо, только для меня:

— Не слезешь сама — стащу силой и выпорю. Надаю по заднице так, что неделю сидеть не сможешь. Поняла?

Сердце ухнуло куда-то в живот. Не от страха. От чего-то другого. Оттого, что он не шутил. Оттого, что в этой угрозе была забота — злая, упрямая, но забота. И ещё оттого, что мне вдруг стало жарко.

— Не посмеешь, — прошептала я.

— Ещё как посмею. Я твой муж, если ты забыла.

Он отступил. Сложил руки на груди. Смотрел в упор. И я поняла: не блефует. Чёрт.

Медленно, чувствуя, как предательски трясутся колени, я слезла. Я вдруг осознала, как глупо это выглядело: двадцать один год, а стоишь перед мужчиной, который держит ключи от твоего же мотоцикла, и не знаешь, злиться или благодарить.

— Матвей, подкинешь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Без вопросов. Запрыгивай.

Повернулась к Вадиму, протянула ладонь:

— Ключ.

— Завтра отдам.

— Ключ. Сейчас. Сегодня.

Он выдохнул, резко шагнул вперёд, вложил металл в мою руку.

— Дура, — бросил он, уже разворачиваясь к своей машине.

— Кто бы говорил… — кинула я ему в спину. Голос предательски дрогнул.

Запрыгнула на пассажирское сиденье Матвея. Ветер бил в лицо, но внутри всё сжалось в комок. Дорога промелькнула быстро, я почти не помню поворотов.

— Вит, он прав, — сказал Матвей, когда мы уже подъезжали к моему дому. — Лучше не садиться за руль. Неважно, сколько выпила. Что случится — потом будешь виновата. Перед собой в первую очередь.

— Угу. Больше так не буду. Спасибо, что подбросил.

— Своих не бросаем. Спокойной ночи.

— И тебе. Позвоните, как соберётесь за байком для Юли.

Ночью меня штормило. Я ворочалась, вслушивалась в тишину квартиры, а в голове крутилось одно и то же. Как он узнал, что я пила? Его же не было внутри. Кто-то сказал? Андрюха? Почему так злился? Не просто злился — взбесился, будто от этого зависела моя жизнь. И это его… «Выпорю». Он бы реально стащил? Наказал бы? При всех? Сердце замирало от странной, пугающей смеси страха и… чего-то тёплого.

Боже... вспомнил же, что он муж. Интересно, можно подать заявление на мужа, если он… ну, отшлёпал? Надо было сказать: «У нас фиктивный брак, ты не имеешь права». Почему умная мысль всегда приходит после? Почему я, вместо того чтобы ударить в ответ или уехать молча, стояла и смотрела, как у него желваки ходят? Почему мне хотелось, чтобы он просто обнял?

Я прикусила губу, пока не почувствовала металлический привкус крови. В голове стоял его голос, низкий, хриплый: «Я твой муж, если ты забыла».

Я не забыла. Никогда не забывала.

Поэтому и приезжала. Чтобы он видел. Чтобы хоть как-то реагировал.

А он смотрел. И реагировал. Даже слишком...