Глава 46.

Если он хотел меня напугать, то у него не вышло. Я не буду шарахаться от него. Но осознание того, что он сдерживается, контролирует себя, чтобы не причинить мне боль… Это по-взрослому. Осознанно. И от этого у меня внутри всё трепещет.

Я больше не лезу. Не провоцирую. Просто смотрим фильм. Экран мерцает синевой, отбрасывая на стену длинные тени. Я чувствую, как напряжение медленно стекает с плеч, как дыхание выравнивается, а веки тяжелеют. Не от усталости. Нет. Просто мне с ним так тепло и безопасно, что тело само отключает тревогу, мышцы разжимаются, и я проваливаюсь в сон без предупреждения.

Прихожу в себя от движения. Сильные руки подхватывают меня под колени и спину. Я инстинктивно цепляюсь за его плечи.

— Ммм, Вадим, что…

— Спи, — его голос низкий, бархатный, вибрирует где-то в грудной клетке. — Я просто перенесу на кровать.

Матрас прогибается. Он укладывает меня, аккуратно поправляет одеяло и тут же притягивает к себе. Я устраиваюсь в привычное место под его боком, прижимаюсь, слушаю ровный стук сердца. Засыпаю почти мгновенно.

Утром просыпаюсь раньше него. За окном уже светлеет, серо-голубой рассвет просачивается сквозь стекло, ложится на его лицо. Я не шевелюсь. Просто смотрю. Вадим спит глубоко, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тень на скулы. Я разглядываю каждую чёрточку, как под лупой: шрамик над губой, жёсткую щетину на подбородке, родинку у ключицы, вторую на предплечье. Считаю их про себя. Красивый. Мой. Муж.

Хочется провести пальцем по линии челюсти, но боюсь спугнуть этот хрупкий покой. Поэтому просто любуюсь.

Когда срабатывает его будильник, я уже почти пересчитала все отметины на открытых участках кожи.

— Доброе утро, — шепчу, легонько касаясь его щеки.

Он морщится, приоткрывает один глаз.

— Ммм… доброе. Вита, ты чего так рано?

— Выспалась.

— Покажи ногу.

Откидываю одеяло, протягиваю ногу. Он берёт стопу в ладони, большие пальцы осторожно надавливают на свод, проверяют отёк. Его прикосновения точные, почти медицинские, но в них столько заботы, что у меня горло сжимается.

— Лучше, — констатирует он. — Но отёк ещё держится. Ещё пару дней постельного режима. Без геройств.

— Можно я хотя бы что-нибудь приготовлю? Не сложное. Быстро.

— Полчаса. Не дольше.

— Ок. Еду не заказывай, я всё сделаю.

Он уходит на пробежку, я — в душ. Завтракаем расслабленно, болтаем о пустяках. Просто. Потом он собирается, целует меня, забирает ключи и уезжает на работу.

Я заказываю продукты. На обед сварила суп с готовыми фрикадельками. На ужин замариновала цыплёнка табака под прессом. Вечером быстро отварю гарнир и нарежу салат. В обед он приехал ровно на тридцать минут: поцеловал, съел тарелку супа, снова проверил ногу, уехал. Я ждала вечера. Не нервно. С каким-то тихим, тёплым предвкушением.

Курица уже подрумянивалась в духовке, пахло чесноком, паприкой и дымком, когда в замке щёлкнул ключ. Я вытерла руки о полотенце, пошла в прихожую и замерла на пороге.

На коврике стояла девушка. Высокая, подтянутая, огненные волосы выбились из небрежной косы. Кожаная мотокуртка, потёртые ботинки, в руке — шлем. У ног — рюкзак. Мы уставились друг на друга.

Она очнулась первой.

— Ну, привет. — Её взгляд скользнул вниз, задержался на бинте. — Когда брат говорил, что ты проблемная, я думала, это метафора. Но судя по всему… нет, да?

Брат. Рыжие волосы. Точно. Я тогда нашла длинный рыжий волос на его куртке.

— Вероника?

— Да. Виталина?

— Угу.

— Вадиму его любимый пирог привезла. Но по запаху понимаю, что он теперь голодать не будет.

— Ой, проходи, чего же ты стоишь? Заходи.

— Не помешаю? Я не знала, что вы… помирились. Помирились же?

— Да. Поужинай с нами.

Она вошла осторожно, будто боялась задеть невидимую границу. Не лезла с расспросами, не сверлила взглядом. На кухне мы заговорили о байках. Я тихонько накрывала на стол, она помогала расставлять приборы, не мешая. В ней чувствовалась тихая уверенность человека, который знает своё место и не пытается его расширить за чужой счёт.

Когда открылась входная дверь, я услышала звук замка первой.

— О, у меня сегодня праздник, — донёсся его голос из коридора. — Обе мои любимые девочки собрались в одном месте.

Я вышла. Он пересёк пространство двумя широкими шагами, обнял, прижал к себе так крепко, что я почувствовала каждый изгиб его тела. Губы коснулись виска, потом губ.

— Соскучился, — шепнул он мне в ухо, и в голосе прорезалась тоска.

Вероника наблюдала. Мне стало неловко, будто мы тут чем-то незаконным занимаемся.

— Вадим, мы не одни, — прошептала я, чуть отстраняясь.

Он отпустил, но тут же перехватил мою ладонь, сплёл пальцы со своими. Повернулся к сестре.

— Привет, малая. Ооо, мой любимый пирог! Сестрёнка, ты лучшая. — Поцеловал её в лоб. — Я так понимаю, вы уже познакомились, но давайте сделаю это официально, что ли. Вероника, моя младшая, любимая сестрёнка. Виталина, моя любимая и по совместительству жена.

У Вероники распахнулись глаза. Рот слегка приоткрылся. Она моргнула, будто пытаясь сфокусировать картинку.

Вадим притянул меня ближе, поцеловал в макушку.

— Садись, любимая. Дальше я сам. Ножку не напрягай.

Он уверенно взял управление кухней в свои руки: разложил еду по тарелкам, расставил их. Достал бутылку вина.

— За знакомство?

— Не откажусь, — тихо сказала Вероника.

Он налил ей и мне.

— А ты? — спросила сестра.

— Я тебя отвезу домой.

— Я на такси, Вадим.

— Знаю я твоё такси. Я отвезу.

— Вадим, я уже взрослая. Мы с ним встречаемся. Сколько можно?

— Сколько нужно.

— Вадим, — я мягко положила ладонь ему на предплечье. — Выпей с нами, пожалуйста. Один бокал.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Достал третий бокал. Налил себе.

— Ладно.

Чокнулись. Вино немного расслабило. Разговор пошёл сам собой.

— Ммм, всё очень вкусно, Вита. Брат теперь поправится наконец.

— Не поправлюсь, — фыркнул он. — У меня правильные физические нагрузки. И контроль питания.

— Ну рассказывайте, — Вероника отложила вилку, — когда я успела пропустить свадьбу?

Я посмотрела на Вадима. Он не отвёл глаз.

— Помнишь, я тебе говорил, что она проблемная?

— Угу.

— Ну вот. Брак — это меньшее из зол. Расписались в ноябре. А потом она не дала мне развод. — Улыбнулся хитро, но в уголках глаз мелькнуло что-то очень серьёзное.

— Вадим… — Я посмотрела на него, голос звучал тише, чем я хотела.

Он пододвинул мой стул ногой, обнял за плечи, поцеловал в висок.

— Люблю тебя. Теперь я тебе его не дам. Даже не проси.

Вероника улыбнулась. Тепло. Без тени иронии.

После ужина она достала из кармана куртки связку ключей, положила на тумбу в коридоре. Металл звякнул о дерево.

— Возвращаю. Больше не имею права вламываться к вам без предупреждения. И за сегодня… извини. Просто не знала.

— Свои я не отдам, — сказал Вадим ровно. — И не надейся.

— Рано или поздно придётся. У нас всё серьёзно. И он другой. Правда. Никогда меня не обидит.

— Он за тобой приехал?

— Да, уже ждёт внизу.

— Я выйду проводить. И байк отгоню на подземку.

Вероника обняла меня на пороге. От неё пахло кожей, дождём и чем-то цветочным.

— Очень рада была наконец познакомиться, — сказала она, и в голосе не было фальши.

— Я тоже, — ответила честно.

Дверь закрылась. В квартире повисла тишина.

Первое знакомство с его семьёй прошло успешно. У него очень милая сестра. Надеюсь, остальные тоже...