Глава 7. Вадим

Суббота выдалась такой, что ноги отваливались. Народу в салон навалило столько, будто мы мотоциклы не продаём, а бесплатно раздаём. Пришлось и мне побегать.

В этом ажиотаже выясняется прикольная штука. Матвей, этот пацан, который пару дней назад получил от меня скидку, оказался начинающим блогером. Снимает что-то про спорт, про драйв. И он, недолго думая, выложил историю без прикрас: как выбирал байк, как консультант его уговорил на другую модель, как денег не хватало, как я ему скидку сделал, и даже про сестру свою упомянул. Короче, мы с Виталиком стали главными героями его повествования.

История разлетелась по соцсетям быстрее, чем искры из глушителя на старте. Мы, сами того не осознавая, словили отличный хайп.

— А вы тот самый Дед Мороз? — щебетали девчонки, облепившие мою зону ответственности. Глаза блестят, телефоны наготове.

— Типа того, — ответил я, натягивая дежурную улыбку.

— Ну вы на деда совсем не тянете, — захихикали они, переглядываясь.

Виталик стоял рядом и смотрел на них странно. Как-то слишком напряжённо, даже враждебно. Понятное дело, эта толпа девчонок пришла не покупать. Им нужно было просто поглазеть, потрогать и запостить фотку с модным хештегом, типа #мечтысбываются.

— Выкатите им пару байков с сервиса, что ли, не клиентских, на улицу, — сказал Виталик, понизив голос. — Пусть там фоткаются. А то они тут всё перелапали, грязи нанесли, ещё и своими сумками коцают байки.

— Коцают — это плохо. Где?

Он подлетел к витринному экземпляру, провёл пальцем по металлу.

— Вот. И вот. Две неглубокие, но царапины есть.

Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание всей толпы:

— Так, народ! Слушаем внимательно. К витринным байкам не прикасаемся, если не собираемся покупать. Иначе сейчас по камерам отследим, кто покоцал, и заставим оплачивать ремонт из своего кармана. Мы сейчас на улицу пару байков выкатим. На них можно сидеть, виснуть, фоткаться сколько влезет. Только ваши прекрасные сумочки с металлическими деталями держите, пожалуйста, подальше. Андрюх! — крикнул я. — Из наших что-нибудь выкати с парнями на свежий воздух.

Андрюха кивнул, девчонки с визгом вылетели следом на улицу, освобождая пространство. В зале остались только те, у кого в глазах читался реальный интерес, а не просто желание лайков набрать.

— Курицы, — пробормотал Виталик тихо, но в тишине проредившего зала это прозвучало отчётливо.

— Это ты зря… — усмехнулся я, подходя ближе. — Потом в такую ещё влюбишься, и будет тебе счастье до гроба.

Он только закатил глаза, фыркнув что-то невнятное.

К пяти вечера мы были уставшие как собаки. Ноги гудели, голова шла кругом от шума и разговоров. Андрюха свалил в клуб первым — народ как раз начал подтягиваться к вечерней тусовке.

— Хочешь остаться? — спросил я у Виталика, оттягивая ворот водолазки. Было душно.

— Можно я домой? — уточнил он, глядя на меня с опаской, словно я мог силой заставить его торчать здесь до ночи.

— Давай, свободен. А я останусь.

Я кинул ему ключи от квартиры. Вызвал такси, проводил взглядом до машины. У него нет телефона, и покупать он не собирается.

Остаток вечера прошёл в приятной суете. Приехала Вероника. Она редко приезжает, но сегодня заскочила ненадолго. Сказала, что просто ко мне, соскучилась. Ещё приехали Матвей с Мирославой. Я краем глаза заметил, как она подходила к Андрюхе. О чём говорили — не слышал, но видно было, как он после этого разговора буквально расцвёл: плечи расправил, улыбка до ушей. Интересно, извинялась за тот скандал и за «животное»? Ладно, не моё дело.

Вечер удался. Посидели душевно, просто по-своему. Но как только стрелки часов перевалили за девять, Вероника засобиралась. Чувствовалось, что она устала, хотя виду не подавала.

Мы с Андреем вышли её провожать. Андрюха какое-то время неровно к ней дышал, пытался ухаживать, но она мягко, но твёрдо держала дистанцию. Кажется, он перегорел, остались только братские чувства.

На выходе из клуба воздух был прохладным. Прощались тепло. Андрюха, широко улыбаясь, сгрёб Веронику в охапку и крутанул вокруг своей оси, отрывая от земли на пару сантиметров. Она звонко рассмеялась, цепляясь за его плечи.

— Ник, приезжай почаще, — громко сказал он, ставя её на ноги. — Ты тут как лучик света в этом тёмном царстве. Обязательно найдём мы тебе нормального мужика, не переживай.

Вероника отряхнула куртку, глаза её блестели от смеха:

— Вам своих лучиков мало? У вас там целое светопредставление из девчонок.

— Девчонок мало не бывает! — парировал Андрей, подмигивая.

Я подошёл ближе, нарочито хмурясь, и толкнул его плечом:

— Лапы от моей сестры убрал, животное.

Андрей лишь закатил глаза, делая вид, что ему смертельно обидно, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Я помог Веронике надеть шлем, поправил ремешок под подбородком, проверяя, чтобы сидел плотно.

— Аккуратно на дороге, никуда не торопись. Я ещё позвоню, проверю, как доедешь, — сказал я, опуская её визор.

Она повернулась к Андрею:

— Андрей, найди ему уже кого-нибудь, пожалуйста. Он мне жизни не даёт, опекает как малолетнюю.

Андрей развёл руками, изображая бессилие:

— Я бы с радостью, сестрёнка, но он уже взрослый мальчик. Сам должен выбрать. Не моё это дело.

Вероника махнула нам рукой, салютуя двумя пальцами, и дала газу. Мотор её байка взревел, удаляясь в ночную мглу. Мы постояли секунду, слушая затихающий звук, и тут я заметил движение в глубине улицы.

Из тени, словно хищник, вынырнул красный «Феррари». Фары резанули по глазам, машина шла тихо, почти бесшумно, но настойчиво, держа дистанцию позади уехавшей Вероники.

Холодок пробежал по спине. Инстинкт сработал быстрее мысли.

— Ключи! — резко потребовал я у Андрея, протягивая руку. Голос звучал глухо, металлически.

Он не спросил «зачем», не колебался ни секунды. Молча вытащил ключи из кармана и вложил мне в ладонь, а сам уже внимательно смотрел в ту же точку, где исчезли огоньки фар. Его лицо изменилось: исчезла улыбка, появилась та самая тяжёлая сосредоточенность, с которой он ходит на серьёзные разборки.

— Думаешь, он? — коротко бросил Андрей.

— Сейчас проверю.

Я накинул шлем. Завёл байк. Мотор отозвался низким, угрожающим рыком, вибрируя всем телом.

— Я догоню! — крикнул Андрюха и рванул к клубу.

Я не стал ждать. Выжал газ и вышел на дорогу. Вероника ехала спокойно, соблюдая режим, а эта красная тень плелась за ней, как приклеенная. На прямых он держал дистанцию, но стоило ей войти в поворот, как «Феррари» сокращал разрыв.

Пора тормозить эту лошадку.

Как раз на выезде из района, где дорога сужалась перед светофором, меня догнал Андрей. Мы поравнялись, он кивнул, читая мой план без слов.

Мы синхронно сместились, создавая живой щит поперёк полосы. Ему пришлось экстренно тормозить. Визг шин разрезал тишину ночи. Машина остановилась в полуметре от моего колеса.

Мы скинули шлемы. За рулём сидел парень. В полумраке салона и бликах фонарей лица почти не было видно, только силуэт и дорогие часы на руке, лежащей на руле.

Я сделал шаг к капоту и жестом показал выходить. Парень помедлил, затем дверь открылась. Он вышел. Нет, это был не тот ублюдок, с которым у нас остались счёты. Лицо незнакомое. Но от этого легче не стало. Такой же самоуверенный взгляд, такая же дорогая тачка и одежда. Очередной мажор, для которого слово «нет» — пустой звук, а чужие границы не существуют.

— Здорова, — начал Андрей. Его голос был низким, ровным, но в нём не было ни капли приветливости. Это был голос человека, готового убивать за свою семью.

Парень слегка напрягся, но попытался сохранить маску вежливости:

— Добрый вечер.

— Нам показалось, или ты за нашей девушкой плёлся? — шагнул вперёд Андрей, перекрывая ему путь к машине.

Слово «нашей» прозвучало весомо. В нашем клубе это значит «из семьи», «под защитой».

Глаза парня округлились. Он перевёл взгляд с высокого, массивного Андрея на меня, потом снова на него. Челюсти ходуном заходили, желваки играли под кожей. Он молчал, оценивая расклад сил.

— Короче, слушай сюда, — Андрей навис над ним, используя своё преимущество в росте и массе. Он качал железо регулярно, и рядом с ним я, со своими тренировками «для тонуса», выглядел куда менее внушительно, но сейчас мы были единым целым. — Ещё раз рядом с ней замечу — пеняй на себя, понял? Больше предупреждений не будет.

Парень вдруг усмехнулся, и эта ухмылка взвинтила меня до предела. Внутренний предохранитель щёлкнул и отлетел.

— И что вы мне сделаете? — спросил он с вызовом. Типичный мажор. Думает, что деньги и статус решают всё.

Я не понял, как сократил дистанцию. Удар пришёлся точно в челюсть. Парня мотнуло назад, он едва удержался на ногах. Не давая опомниться, я схватил его за куртку, притянул к себе так, что почувствовал запах его парфюма — дорогой, приторный.

— Убивать будем долго и мучительно, — прорычал я ему в лицо, глядя прямо в глаза.

Он дёрнулся, пытаясь оттолкнуть меня, но моя хватка была мёртвой. Адреналин кипел в крови, заглушая разум.

— Ты нас услышал? — спросил Андрей, подходя вплотную. Его взгляд был ледяным. Если бы этот урод сейчас сказал «нет», Андрей, кажется, действительно закопал бы его здесь же, в грязь у обочины.

Парень сглотнул, глядя то на меня, то в каменное лицо Андрея.

— Услышал, — выдавил он сдавленно.

Я разжал пальцы, отпуская его.

— Приятно общаться с понятливыми, — бросил я, вытирая костяшки о джинсы.

Он ничего не ответил. Обошёл машину, запрыгнул внутрь и, не включая дальнего света, рванул с места, оставляя нас в облаке выхлопных газов.

Мы постояли молча, слушая, как рёв мотора удаляется. Потом Андрей достал пачку сигарет, выбил одну. Я тоже взял, хотя старался не курить уже несколько месяцев, да и он вроде бросал. Сейчас это было необходимо, чтобы сбить оскомину от адреналина.

Закурили, выпуская дым в ночное небо.

— Андрюх, я не понимаю, — наконец произнёс я, глядя на тлеющий уголёк. — Чё они именно к ней липнут? Что им надо?

Андрей глубоко затянулся, прищурился:

— Красивая, эффектная. Яркая. Я понимаю, почему... Ты брат, тебе не понять. А она... она как магнит.

Я фыркнул, отбрасывая окурок и растирая его ногой:

— Ладно. Закинь инфо в чат по его тачке. Номер запомнил? Давайте попасём его. Не нравится мне этот тип. Слишком уверенный.

— Сделаю, — кивнул Андрей, уже доставая телефон. Свет экрана осветил его серьёзное лицо. — Пусть знает, что у Вероники есть братья. И мы не шутим.