Глава 9. Вадим

Может, вино так ударило в голову, размыв границы восприятия. А может, это моя врождённая непереносимость обмана, которая обостряется, как аллергическая реакция на цветение. Но желание проверить свою догадку стало навязчивым, зудящим под кожей.

Проблема была в методе. Виталик и так зашуганный, как затравленный зверёк. Если я сейчас начну лапать его в причинных местах, это будет выглядеть как полный пиздец.

Но как иначе? Тут математика простая: либо грудь имеется, либо член. Третьего не дано. Биология не терпит компромиссов.

Вот он стоит у раковины, моет тарелки. Спина прямая, движения чёткие. Вроде пацан. А вроде... чёрт знает кто. Нужно действовать тонко. Как-то случайно столкнуться, «нечаянно» задеть, прощупать рельеф.

Я подошёл к нему вплотную, якобы помогая убрать со стола.

— Давай я полотенце подам, — буркнул я, делая шаг вперёд так, чтобы наши бёдра почти соприкоснулись.

Он дёрнулся, словно его током ударило, и резко шагнул в сторону, прижимаясь спиной к холодильнику.

— Не надо, я сам, — голос напряжённый.

Я сделал ещё шаг, нарочито неуклюже, пытаясь создать контакт плечами:

— Да брось ты, вместе быстрее.

Он снова увернулся, ловко проскользнув мимо меня, как угорь. Его движения были слишком лёгкими, слишком пластичными для парня его комплекции.

— Вадим, ты мне только мешаешь! — выпалил он, и в его голосе прорезались металлические нотки паники. — Иди уже отдыхай, я сам всё доделаю. Вымотался ведь сегодня.

Ладно. Отступаем, перегруппировываемся.

— Ну смотри, герой труда, — усмехнулся я, поднимая руки в примирительном жесте, и вышел из кухни.

По дороге в свою комнату я заглянул в его дверь. Она была приоткрыта. Комната сияла чистотой, которой позавидовала бы любая хозяйка. Вещи аккуратно сложены стопками: футболки к футболкам, джинсы к джинсам. Никакого творческого беспорядка, никаких разбросанных носков. На полке лежали джинсы, а под ними — бельё. Я мельком глянул: боксеры. Тёмные, простые, мужские модели.

«Я совсем ебнулся? — пронеслось в голове. — Ну пацан же. Боксеры носят пацаны. Что я придумываю?»

Я вышел, тихо прикрыв дверь, и отправился к себе. Рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове крутилась карусель: его поведение, фраза «ты мне мешаешь», этот испуганный взгляд, когда я приближался. Жесты. Походка. Всё не сходилось. Пазл не складывался в картинку «обычный парень».

Есть один момент, который я никогда не фиксировал: я ни разу не видел, как он выходит из душа. Всегда уже одетый, всегда в футболке и штанах. «Надо подкараулить», — решил я. Инстинкт охотника проснулся во всей красе.

Я включил свет в коридоре, оставил дверь своей комнаты чуть приоткрытой и замер в засаде, прислонившись к косяку. Тишина. Только гул холодильника на кухне. Прошло минут пятнадцать. Щелчок замка в ванной. Дверь открылась. Оттуда вышел Виталик. Полностью одетый. Штаны, лонгслив с длинным рукавом, хотя в квартире было тепло. Волосы слегка влажные, запах свежего геля для душа потянулся за ним шлейфом. Он увидел меня и замер. В глазах читались немой вопрос и лёгкая растерянность.

— Я зубы забыл почистить, — бросил я первое, что пришло в голову, и прошёл мимо, задев его плечом. Оно показалось мне хрупким. Слишком хрупким.

В ванной я долго чистил зубы, осматривая пространство внимательным взглядом. Ничего интересного. Абсолютно ничего девчачьего. Никаких кремов, никаких скрытых баночек, тюбиков. Ничего.

Может, я схожу с ума?

Ночью я решил, что мне показалось. Ну бывают же миловидные парни. Бывают андрогины, бывают просто худые ребята с мягкой внешностью. Этому конкретному экземпляру просто не повезло с генетикой: фигура, голос, лицо, походка. Комбо, бля. Идеальный шторм для паранойи человека, которому скучно жить. Я перевернулся на бок и быстро уснул, отогнав дурные мысли.

Утро началось не с кофе, а со стука в дверь. Тихого, неуверенного.

— Да заходи, чего ты там скребёшься, как котёнок под дверью? — пробурчал я сонным, хриплым голосом, не открывая глаз.

Я лениво перевернулся на спину, потягиваясь, и посмотрел на дверь. Она приоткрылась. В щель просунулась голова Виталика. Он посмотрел на меня, и тут его лицо исказила такая гримаса ужаса, будто он увидел расчленёнку как минимум. Его глаза расширились. Он мгновенно отдёрнул голову и резко отвернулся к стене коридора, демонстрируя мне только затылок.

— Я это… э-э-э… — его голос дрогнул, сорвался на фальцет. — Мы на тренировку сегодня не пойдём?

Я приподнялся на локтях, чувствуя натяжение тонкого покрывала в районе паха. Утренняя эрекция — вещь естественная, физиологическая, особенно для здорового мужика в расцвете сил. И судя по реакции Виталика, он это заметил. Заметил и испугался до чертиков.

— Спи иди, — зевнул я, стараясь звучать максимально безразлично. — Выходной сегодня. Никакой тренировки. Отдыхаем.

— А… ну хорошо, — пропищал он и стремительно захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я остался лежать, глядя в потолок. В голове возник логичный, железобетонный вопрос: какого хрена он так пугается? Ну стояк с утра. Ну и что дальше? Мужик увидел мужика в естественном состоянии — реакция должна быть нейтральной. Но не страх. Не желание сбежать из комнаты, словно там произошло преступление.

Я потёр переносицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Посмотрел на часы: 06:10.

Класс. Выспался, называется.

Медленно опустил взгляд на себя. Ткань отчётливо выделяла контуры возбуждённого члена. Логическая цепочка замкнулась, ударив меня по лбу сильнее, чем любой встречный автомобиль на трассе. Если его так напугала моя эрекция, значит, у него самого этого нет. В принципе. Нет того органа, который делает реакцию на вид члена понятной и привычной. Значит, он — ни хрена не он. Он — она. Моя догадка подтвердилась самым дурацким способом.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает странная смесь эмоций. Облегчение от того, что я не сумасшедший? Раздражение от того, что меня водят за нос? Или... что-то третье? Что-то другое, зародившееся где-то в глубине живота при мысли о том, кто на самом деле живёт со мной под одной крышей, кормит каждый день, стирает и гладит мои вещи, моет полы руками и боится утренней эрекции.

— И чего теперь с этим делать? — спросил я вслух пустую комнату.

Ответом была тишина. Но правила игры изменились. Теперь я знал, что хожу по минному полю, только вместо мин там — тайны, которые могут взорвать всё к чертям.