Глава 10. Вадим

Повалялся ещё минут десять, вслушиваясь в тишину квартиры. Сон не шёл. Не то чтобы меня что-то мучило, просто внутри было то самое приятное, ленивое напряжение, когда тело отдохнуло, а мозг ещё не решил, чем заняться. За окном было ещё темно.

Вздохнул, откинул одеяло, оделся и побрёл в ванную. Ледяная вода умывала остатки сна лучше любого кофе.

Вышел в коридор, вытирая лицо полотенцем. В зале, у панорамного окна, спиной ко мне сидел Виталик. Он смотрел в одну точку на стекле, обхватив колени руками и уткнув в них подбородок. В его позе читалась такая искренняя растерянность, что стало немного не по себе.

— Ну чего нос повесил, жаворонок? — окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно, без лишней жалости. — Завтракать-то будем? Или будешь фотосинтезировать до обеда?

Он вздрогнул, обернулся. Глаза красноватые.

— Вадим, ты извини... Я не хотел разбудить. Думал, ты проспал, тихо сидел... — голос тихий, виноватый.

Я махнул рукой, проходя мимо к кухне.

— Да ладно тебе. Я выспался. Голова ясная.

— Хочешь, я сырники сделаю? — он вдруг оживился, словно ухватился за соломинку. — Или тебе как обычно, яичницу с беконом?

— Давай сырники. С утра что-то на сладкое тянет, организм требует углеводов.

Он засуетился, и кухня сразу наполнилась жизнью, звуками и запахами. Виталик знал своё дело. Творог, яйца, мука, щепотка сахара, соль. Движения стали уверенными, привычными, почти профессиональными. Я прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, наблюдая за ним. Было странно видеть, как этот неуклюжий в жизни парень превращается в виртуоза у плиты.

— Виталь, а тебя готовить-то кто учил? — спросил, чтобы не молчать. — Не похоже, что самоучка.

— Домработница наша, Елена, — он не оборачивался, внимательно следя за сковородой. — Я часто с ней на кухне зависал. Но потом её уволил опекун.

— Мда... — протянул я. — А тебе нравится? Готовить?

— Да. Это успокаивает. Когда режешь, мешаешь... мысли в порядок приходят. Хаос в голове исчезает.

— Разные у нас с тобой способы расслабляться. Меня готовка, наоборот, раздражает. Люблю, когда всё уже готово, пахнет вкусно и мне остаётся только сесть и съесть. Я потребитель, а не творец, — усмехнулся я.

Пока на сковороде шкворчали золотистые кругляши, Виталик успел сервировать стол. На тарелках уже лежали нарезанные фрукты, ягоды, рядом дымился кофе в моей кружке и чай в его. Сырники, политые сметаной и мёдом, завершали композицию. Как всегда — подача аккуратная, почти ресторанная. Ничего лишнего, каждая деталь на своём месте.

Я отломил вилкой кусок, отправил в рот. Горячо, сладко, с кислинкой творога и ванилью.

— Ммм, класс, — вырвалось искренне.

Виталик замер с вилкой в руке, посмотрел на меня с надеждой, словно от моего слова зависела его судьба.

— Вкусно? — тихо спросил он.

— Вкусно, очень. Ты маг на кухне, Виталь. Честно. Если бы не мотоциклы, открыл бы ресторан — очередь бы стояла до угла...

Он улыбнулся, наконец-то расслабив плечи, и тоже начал есть. Мы помолчали, наслаждаясь едой. За окном совсем рассвело, солнце залило кухню тёплым светом.

— Ну что делать-то будем? — спросил я, допивая кофе и чувствуя, как энергия возвращается. — Уборку ты уже организовал, на дворе срань ещё, семь утра. У меня дел нет.

— А у меня тоже нет, — он посмотрел на меня, и в глазах снова мелькнула тень неуверенности. — Я просто... не хочу мешать тебе отдыхать.

Я достал телефон, проверил погоду. Обещали тепло, плюс двадцать, бабье лето, по ходу. Идеально.

— Кататься поедем на байке? — спросил я аккуратно, наблюдая за реакцией, готовый в любой момент свернуть тему, если увижу страх.

Виталик чуть не подпрыгнул на стуле, глаза округлились.

— Поедем? А куда? А в чём? А что нужно?

Глаза загорелись таким детским восторгом, который он даже не пытался скрыть. Щёки снова порозовели.

— Ты первый раз, что ли? — удивился я, отставляя чашку.

— Да... — он опустил взгляд, смущённо теребя салфетку. — То есть я видел, как другие ездят, но сам не пробовал. Даже не сидел никогда.

— Эх ты, продавать мотоциклы и ни разу даже не покататься... — я покачал головой, изображая строгость. — Это же преступление против профессии. Только вот вопрос: во что тебя упаковывать? Моё точно на тебя будет велико. Ты же у нас миниатюрный.

— А так нельзя, да? — он поднял глаза, полные тревоги.

— Ну ты, Виталь, даёшь, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри растёт желание защитить этого странного парня... или не парня...

— Главное, Матвея приодел, чтобы тот, не дай бог, чего, а сам так? Рисковать хочешь своей головой? Своей жизнью?

— А я тебе доверяю, — он посмотрел мне прямо в глаза. Честно, открыто, без тени сомнения.

Внутри что-то екнуло. Тёплая волна прошла по груди. Не ожидал я такой простоты и абсолютной веры.

— Глупый, — буркнул я, отводя взгляд, чтобы он не увидел, как изменилось моё выражение лица. — Не всегда от водителя всё зависит, Виталь. Всякое на дороге может быть. Камешек, яма, чья-то глупость, пьяный на встречке. Ладно, собирайся. Поедем, тебе защиту выберем. Потом, глядишь, пригодится, если решишь свои права получить.

— Я не готов покупать, — он сразу засуетился, замахав руками. — Это дорого, Вадим. У меня сейчас бюджет ограничен, я не могу...

— Я тебе подарю, — отрезал я твёрдо, не допускающим возражений тоном. — В знак благодарности за раскрутку салона. Премия, так сказать. За Матвея. Ты мне клиентов привёл, хорошую прибыль сделал, я тебе безопасность дарю. Вопрос закрыт, обсуждению не подлежит.

— Нет, я так не могу, — он замотал головой, глаза забегали. — Это слишком большой подарок, я не заслужил...

— Ну ты смешной, — я встал, упёршись руками в бока и нависая над ним, чтобы пресечь споры. — Значит, для чужого человека просил, свои проценты отдавать был готов, деньги не жалко было, а для себя нельзя? Гордость мешает?

— Это другое... — пробормотал он, краснея.

— Не переживай. Нам Матвей нормально прибыль организовал, по его следам ещё пару недель клиенты ходить будут. Так что бюджет позволяет. Собирайся, через пятнадцать минут на выход.

Виталик понял, что спорить бесполезно. Быстро убрал со стола, сгрузил посуду в мойку. Я ушёл переодеваться.

Когда я вышел в зал, Виталик стоял как вкопанный. Я был в полной экипировке: кожаная куртка, штаны с протекторами, тяжёлые боты, перчатки. Шлем в руке.

Он смотрел с открытым ртом. В этом взгляде было много: и восторг, и восхищение, и что-то ещё... Такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки.

— Пошли, — кивнул я в сторону двери.

Спустились в подземку. Мотоцикл стоял на своём месте, чёрный хищник в полумраке гаража, поблёскивая хромированными деталями. Я достал из машины второй шлем — новый, ещё в заводской упаковке, который купил когда-то в надежде найти свою пару.

— Надевай. Без разговоров. Я буду ехать медленно, — сказал я, помогая ему застегнуть ремень под подбородком. Мои пальцы случайно коснулись его шеи — кожа была горячей. — Вот приоденем тебя нормально, тогда прокачу с ветерком. Пока не суетись, привыкай.

Показал на подножку, хлопнул ладонью по пассажирскому сиденью.

— Залезай. Аккуратно.

Помог ему устроиться. Первый раз это всегда странно. И для него, и для меня. Возить двойку — ответственность. Байк становится тяжелее, инерция другая, тормозной путь длиннее.

— Держишься тут, — я взял его руки и притянул к своему животу. — Крепко. Не отпускаешь, даже если испугаешься. Понял?

— Понял, — голос дрогнул.

— Кивни, если понял.

Он кивнул. Я почувствовал движение его тела спиной, лёгкое касание груди.

Думал, почувствую что-то ещё, но плотная «черепаха» мешала. Чувствовал только тепло и то, что он сзади. Живой, настоящий, доверяющий мне свою жизнь.

Завёл мотор. Рёв эхом ударился от стен парковки. Виталик вздрогнул, но руки не разжал.

Выехал не спеша. В городе скорость не превышал, маневрировал аккуратно. Виталик сначала держался скованно, но на третьем светофоре прижался сильнее.

Доехали до мотосалона быстро. Я заглушил байк у входа, почувствовал, как он выдыхает. Помог ему слезть, придержав за локоть. Виталик снял шлем, растрёпанный, с горящими глазами и разрумянившимся лицом.

— Нормально? — спросил я, снимая свой шлем.

— Да... Ветер только... — он улыбнулся, проводя рукой по волосам. — Страшно немного, но... здорово.

— Ветер лечить будем. Пошли внутрь.

Открыл салон своим ключом. Внутри пахло кожей, резиной, новым пластиком и дорогим воском для полировки. Родной запах.

— Виталь, ты только сейчас не обижайся, — начал я, ведя его к стойке с экипировкой. — Но мелковат ты. Мужская вся здоровая, будешь в ней как в мешке. Это опасно. Давай в соседнем отделе смотреть? Там женская линейка, размеры поменьше, а визуально — одна херня, никто не разберёт. Главное — защита.

— Угу, — кивнул он. Ему было всё равно.

Подобрал ему всё за десять минут. Куртка, перчатки, наколенники. Мальчик у нас как девочка, размера S. Село всё идеально. Чёрная матовая кожа, минимум декора, максимум брони на плечах, локтях и спине.

— Удобно? Не жмёт? Плечи не давит? Рукава не длинные? — я обходил его вокруг, поправляя молнии, проверяя плотность прилегания протекторов.

— Нет, всё хорошо, — он крутился перед зеркалом, не веря своему отражению. — Я как... настоящий.

— Ты и есть настоящий. Просто маленький, — поддел я, но мягко. — Ну тогда на выход. Тестируем в деле.

Закрыл салон. Помог ему со шлемом, проверил фиксацию. Убедившись, что всё отлично, сел на байк.

Виталик залез уже увереннее. Обхватил меня за талию, уткнулся шлемом мне в спину между лопаток.

Из города выезжал не спеша. Трафик спал, дороги были пустыми. Как только выехали на трассу, за город, я добавил газу. Мотор зарычал, переходя на высокие обороты, ветер засвистал в ушах даже сквозь шумоизоляцию шлема. Виталик вцепился крепче. Я чувствовал, как его пальцы впиваются в мою куртку. Добавил ещё чуть-чуть, наклоняя байк в поворотах. Мир превратился в размытые полосы обочины и бесконечное голубое небо. Звуки города исчезли, остался только ритм мотора и свист ветра.

И ещё непривычное тепло за спиной.