27. Элина

Картинки прошлого быстро сменяют друг друга, и становится тошно. Не по себе от всего, что всплывает в памяти. Ян, сам того не зная, расковырял старую рану, насыпал соли и собирается как следует потоптаться по ней. И я задыхаюсь, тону в этом. Просто не могу оставаться с ним дальше. Мне нужно глотнуть свободы, тишины. Там, где никто не обидит. И это только одно место…

— Прости, аппетита нет, — говорю и быстро встаю из-за стола.

— Элина, — пытается меня удержать мужчина. — Подожди.

— Отпусти, — резко произношу. — Не трогай.

Ребров слушается и тут же отпускает мою руку, а я быстро покидаю ресторан. На улице становится немного легче. Дышать, главное дышать. Нужно вспомнить все, что говорила Марианна. Я так давно не возвращалась к тому, что было. Даже мысленно. Так давно, что уже позабыла, как это может быть. Сейчас главное — добраться домой!

В такси меня начинает потряхивать — еще немного, и меня накроет волна паники, а я не имею права позволить себе этого. Слишком дорого это обойдется. Радует одно — завтра выходной. А значит, будет возможность взять себя в руки. И если сильно повезет, то справлюсь сама, без специалиста.

Дома выпиваю успокоительное, но эффект слабоват. Стоит закрыть глаза, как тут же всплывает перекошенное от злости лицо Калганова. Я знаю, что он не доберется до меня, знаю, что не причинит мне боли. Но внутри все равно холодеет. У меня ледяные руки, хотя я уже надела теплую кофту. Верный признак приближающейся истерики. Чтобы немного прийти в себя, наливаю в ванну горячей воды и, раздевшись, забираюсь в нее. Становится немного легче. Но мысли-то все еще там, в голове.

Помывшись, укутываюсь в теплую пижаму, забираюсь под одеяло и повторяю дыхательную гимнастику, которой научила Марианна. Меня отпускает слишком медленно. Я пробую все, что приходит в голову, — от успокаивающей музыки до попытки уснуть. Но все равно не чувствую прежнего спокойствия. Мне бы злиться на Яна, но понимаю, что он попросту не знал. И если отбросить мои заморочки, его идея не лишена смысла. Наверное.

Единственный опыт в этом смысле я вспоминать не хочу. Не сейчас, когда пытаюсь выкарабкаться из собственного кошмара.

Кажется, я все-таки засыпаю под утром. Потому что будит меня звонок в дверь. Открываю глаза и не сразу соображаю, что это трезвонит. Пока иду открывать, пытаюсь вспомнить, с кем договаривалась на сегодняшнее утро. Потому что гостей у меня без договоренности не бывает.

— Роман Петрович?

Мужчина окидывает меня внимательным взглядом и кивает в сторону квартиры.

— Пригласишь? Или ты не одна?

— Конечно, одна, — сонно отвечаю, пропуская наставника в дом.

— Мало ли, — ворчит он, проходя.

— Что-то случилось? — спрашиваю его, когда мы заходим в кухню.

— Ты мне скажи, — многозначительно протягивает Алёхин, внимательно разглядывая меня. — Что-то ты плоховато выглядишь после свидания.

— Какого свидания? — смущенно бормочу в ответ, пряча взгляд. Странно, мы столько знакомы и он видел меня в таком состоянии, что, казалось бы, глупо стесняться. Но я почему-то все равно краснею, как школьница, которую отец поймал за поцелуем с мальчиком.

— Того самого. Видел вчера, как один красавец забрал тебя от офиса.

— Это еще ничего не значит, — пытаюсь отвертеться.

— И то, что ты позволила себя обнимать? — припечатывает он.

Черт, а ведь и правда. Обычно Ян не демонстрировал на виду какие-либо чувства или эмоции. Хотя какие чувства? Между нами просто удобный секс.

— Устала, не обратила внимания.

Гость одаривает меня тяжелым взглядом.

— У вас все серьезно?

— У меня как обычно. Мы уже обсуждали это.

Роман Петрович никогда не одобрял моих отношений с мужчинами. По первости, после случившегося, естественно, он не настаивал на их необходимости. Даже напротив — всячески оберегал. После, уже когда я получила диплом, стал ненавязчиво заводить разговоры о моем будущем, о личной жизни. Пока в какой-то момент не пришлось выложить все как есть. Мы даже поругались из-за этого. Но тем не менее его аргументы не сыграли для меня никакой роли. Я слишком срослась со своими ограничениями. В них мне комфортно и легко. И меня это устраивает.

— И с ним тоже?

— И с ним тоже, — с нажимом отвечаю я.

— Не уверен, что твой избранник разделяет твое мнение, — вдруг усмехается мужчина.

— Вы о чем?

— Я был как раз в канцелярии, на первом этаже. И у меня был отличный обзор, чтобы увидеть, как он на тебя смотрел.

— Нормально смотрел, — отмахиваюсь. — Глазами. Как и все люди.

— Эля-я-я, — разочарованно протягивает Роман Петрович, — нельзя всю жизнь прятаться в скорлупе. Ты лишаешь себя слишком многого.

— Мы это обсуждали.

— Да, но я все равно повторюсь.

— Не стоит, — качаю головой. — Все равно наша договоренность с Яном исчерпала себя.

— Почему?

— Потому что он хочет больше того, что я могу предложить, — пожимаю плечами. — А значит, нам не по пути.

— Он что-то сделал тебе?! Ты поэтому похожа на банши?

— Скажем так, он невольно напомнил о моем прошлом, — уклончиво отвечаю я.

Взгляд мужчины тут же становится суровым. В этом весь Алехин: он может поучать меня, давать советы, нудеть и ворчать, но стоит кому-то обидеть меня или причинить дискомфорт, он готов растерзать любого. Вот такой вот нереализованный отцовский инстинкт, который почему-то замкнулся именно на мне.

— Говоришь, его Ян зовут? — тихо уточняет он.

— Ой, только вот не надо этого, — на корню пресекаю попытку заступиться за меня. — Он же не знал. Нормальный он мужик. Адекватный.

— Ты ведь скажешь, если он выйдешь за границы? — с надеждой спрашивает мой гость, подходя ко мне и обнимая. — Элин, ты все, что у меня есть. И я никому не позволю причинить тебе боль!

— Я знаю, — благодарно обнимаю в ответ. — Спасибо за это. Я это очень ценю. Правда.

Может, беседа с наставником — именно то, чего мне не хватало. Кажется, именно в этот момент меня наконец полностью отпускает. Я снова спокойна и могу ровно дышать. Образы прошлого блекнут и уходят в тень, оставляя меня в покое. А Ян… что ж, о нем я обязательно подумаю. Но позже. Когда останусь одна и выдохну.

Наставник еще около часа сидит у меня — мы обсуждаем работу и текущий номер. Спорим о том, какая концепция подойдет лучше, и я окончательно становлюсь самой собой.