34. Элина

Увидеть его вживую — все равно что упасть в ледяную воду. Лишь привычка держать лицо помогает отреагировать спокойно. Хотя спокойно ли? Ведь я мертвой хваткой вцепляюсь в локоть Яна, потому как кроме него рядом нет никого. Первая мысль — бежать. Бежать без оглядки. К Алёхину под крыло, спрятавшись за его спиной. Вторая — я не должна подвести Яна. Он говорил, что это важное мероприятие. Значит, я должна пройти через все. В конце концов, это простая случайность.

Но стоит Калганову пригласить меня на танец, и весь самоконтроль летит к чертям. Ведь Ребров понятия не имеет, что нас с Михаилом связывает. И я бесконечно благодарна, что он не позволяет ему забрать меня. А уж готовность сбежать ради меня вообще впечатляет. За время нашего знакомства я уяснила, что Ян — настоящий фанат своей работы. Он отдается ей на все сто. Так же, как и нашей страсти. Поэтому я не имею права воспользоваться его щедрым предложением, которое еще немножечко скрадывает расстояние между нами. Еще один кирпичик в фундамент наших отношений.

Когда ужин закончен и все переходят к неформальной части вечера, мне снова становится не по себе — теперь мы с Калгановым не будем разделены столом. Но, вопреки моим опасениям, он даже не смотрит в мою сторону. Поэтому, когда Ян с Митяем начинают обсуждать рабочие моменты, решаю, что самое время взять паузу, и позорно сбегаю в туалет. Долго убеждаю себя потерпеть еще немного, делаю упражнения Марианны, чтобы взять под контроль эмоции. Выхожу в коридор уже более спокойная, но стоит мне сделать пару шагов, как дорогу преграждает Калганов.

Смутно помню, что за гадости вырываются из его рта. Перед глазами снова всплывает тот самый день, когда он точно так же кричал на меня, а затем… Я сжимаюсь, ожидая удара, но вместо этого происходит то, на что я рассчитывала меньше всего.

Ян. Он даже не разбирается — просто бьет Михаила. Они сцепляются, и вот-вот все закончится плачевно. А я… я не могу потерять Реброва! Не сейчас, когда я только-только начала доверять ему, когда во мне зародилась надежда на какое-то будущее. К счастью, Смирнов прибегает на мои крики и помогает оттащить Яна. А дальше все как в тумане. Мы куда-то идем, мне что-то говорят, я что-то отвечаю. Но на самом деле я глубоко в себе. Мне до жути страшно. И единственное, почему я еще не бьюсь в истерике — мысль, что нельзя подвести Яна. Нельзя, чтобы кто-то увидел меня в неприглядном состоянии. Потому что это может навредить его репутации.

Наверное, именно поэтому я до самого дома молчу, сдерживая слезы. Я уверена, что после того, что случилось, Ребров оставит меня. То, что он ввязался в драку из-за меня, до сих пор приводит меня в шок.

Но он почему-то идет со мной. А ведь я обещала ему рассказать все. И после этого дороги обратно уже не будет. Узнав всю правду, Ян, скорее всего, уйдет, предварительно обсудив причины — он ведь такой дотошный. А я останусь одна…

Стоит оказаться дома, и меня накрывает. Нервы сдают, и у меня начинается истерика. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что мужчина может сейчас просто сбежать — наверняка он не терпит женских истерик. Вот только вместо этого Ян обнимает меня, успокаивает и, кажется, пытается достучаться. И хотя не сразу, все же справляется с моим состоянием.

Так мы и сидим — я с размазанным макияжем и он в помятом пиджаке и испачканной рубашке. Ребров ничего не требует, ни о чем не спрашивает. И чем дольше он молчит, тем больше мне хочется выговориться.

— Ты все еще хочешь знать правду? — тихо спрашиваю я.

— Все, что ты решишь мне доверить.

И я прыгаю вниз, рискнув и поставив все на зеро. Я начинаю с самого начала. Говорю, говорю, говорю, пока в горле не пересыхает. Ян без слов приносит мне воды, и я благодарно сжимаю его руку. Когда дохожу до самого сложного, приходится собрать всю смелость в кулак, чтобы в общих чертах передать случившееся в тот вечер.

Мужчина напрягается — ловлю его взгляд, и мне становится страшно. Нет, в нем нет отвращения, которого я так опасалась. Но есть неконтролируемая ярость. И он подтверждает мои догадки…

— Я убью его, — цедит он.

— Нет! — вскрикиваю, цепляясь за него. — Не смей лезть!

— Ты защищаешь этого?..

— Нет, — устало качаю головой. — Просто не хочу, чтобы это снова вернулось в мою жизнь, а если ты начнешь мстить, то неизбежно так и случится.

— Девочка моя, — шепчет он, прижимая меня к себе и нежно поглаживая по спине. — Если бы я только знал… Если бы только знал…

Я рассказываю, как меня нашел Роман Петрович, как навещал в больнице, а потом забрал к себе. Как боролся за мою жизнь, когда я уже опустила руки. Как работала со специалистом, пытаясь вернуться к нормальной жизни. Я рассказываю все, ничего не утаивая. Даже того, что родить мне больше не суждено…

— Теперь ты знаешь все. И если захочешь все прекратить — я пойму.

Ян резко отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Почему я должен захотеть этого?

Я лишь пожимаю плечами.

— Я не смогу иметь детей. Я дефектная, понимаешь?

Он очень долго смотрит на меня, не говоря ни слова. А я уже готова услышать свой приговор. Потому что иначе не бывает. Принцы живут только в сказках, да и счастливый конец бывает лишь у героинь любовных романов. Я же обычная девчонка, которой не повезло.

— Мне плевать — заявляет Ребров.

— Плевать? — эхом повторяю я. — Ты не хочешь детей?

— Если честно, то понятия не имею. Я ведь недавно еще и об отношениях полноценных не задумывался. Пока не встретил тебя.

Отворачиваюсь, пытаясь скрыть слезы.

— Ты еще молод и захочешь полноценную семью, — тихо говорю.

— Ты — моя женщина, Эль. Почему ты настолько не веришь в меня? Неужели я мало доказываю свои чувства?

Мне стыдно от его слов. Потому что Ян прав на все сто — он неустанно добивается меня все это время, а я… продолжаю строить ледяную стену равнодушия, укреплять броню, не веря в свое счастье.

— Мы будем справляться вдвоем, — настойчиво повторяет он, вынуждая повернуться обратно. — Мы будем вместе.

— Я полный профан в отношениях, — признаюсь в своей несостоятельности. За эти годы я отвыкла от того, что нужно быть искренней, нужно доверять.

— Как и я, — улыбается мой мужчина. — Но ты — мое успокоение, понимаешь? Рядом с тобой я чувствую, что такое тихая гавань.

— Правда?

— Правда, Эль. Ты — моя снежная девочка. И какой бы холодной ты ни была со мной, я знаю, что здесь, — он прикладывает руку к моей груди, — бьется сердце, которое никогда не обманет, не предаст. Твоя честность подкупила меня сразу же. И продолжает подкупать до сих пор.

— Я не умею быть открытой, не умею показывать свои чувства, — возражаю в ответ.

— Мы будем учиться вместе. Я полюбил тебя именно такой — неприступной снежной королевой. И ты будешь нужна мне такая, как есть. Со всеми шрамами.

Его слова пронизаны искренностью. Я это чувствую, но душа… она еще помнит предательство, помнит надругательство, которое разделило жизнь на до и после.

— Я не уверена, что смогу, — не хочу врать, не хочу давать ложные надежды. Только не ему.

— Значит, я смогу за двоих, — твердо произносит Ребров. — Просто дай нам шанс.

Он просит так мало и так много одновременно. Если и есть на Земле мужчина, способный растопить мой лед недоверия, то это Ян. Но даже с ним я — словно застывшая статуя, осторожничаю, не расслабляюсь до конца.

И хотя я полна сомнений, что-то внутри говорит остановиться и просто позволить Реброву попробовать. Мысли, что однажды уже доверила свою судьбу мужчине, стараюсь игнорировать и задвинуать куда-нибудь подальше. У меня нет слов, чтобы выразить Яну свою благодарность. Поэтому просто киваю.

— Вот и ладно, — с облегчением выдыхает он, целуя в лоб. — А теперь давай ложиться спать.

Это еще одно испытание для меня. Ведь уснуть с ним в постели… Но он явно не собирается напрягает меня.

— Я лягу на полу, чтобы тебе было спокойнее, — заверяет Ребров, пока осторожно вытаскивает шпильки из волос, расплетая прическу, над которой так старательно колдовала парикмахерша.

И мне становится по-настоящему стыдно. После всего, на что он пошел и готов был пойти ради меня, неужели я не могу сделать шаг навстречу? Неожиданно именно злость на Калганова придает мне смелости — не хочу позволять ему портить мне жизнь и дальше.

— Не нужно на полу.

Рука Яна замирает на мгновение, а затем снова возвращается к шпилькам.

— Как скажешь, — ровно произносит он.

Впервые мы проводим вечер без интима. Более того — моемся в душе и не трахаемся, как уже было не раз. Конечно, Ян не сдерживается и целует меня, ласкает, но все это наполнено не просто нежностью — заботой. Наверное, именно поэтому я так легко засыпаю после такого насыщенного дня под боком у мужчины, упорству которого мне все сложнее сопротивляться.