Глава 16
Нервы у женушки, конечно — кремень.
Могла бы хоть взвизгнуть для приличия, что ли. Хотя на самом деле никогда не понимал вот этих женских ужимок. Я понимаю визжать и изображать обморок надо когда в ванную вломился незнакомый мужик. Но так ведь делают и перед своими парнями. По крайней мере те, с кем встречался. В том числе и Инга.
Огонек же даже прикрыться не подумала, еще и взглядом таким смерила, точно мне стыдно должно стать.
Ага. Мне. В моей ванной комнате!
Но у нее точно в голове поломка. Ну увидела попугая на снегу! Да, неожиданно. Но логику то включать надо?! Минута ничего не решит в этом случае, так что могла обуться, накинуть куртку и прихватить плед. А не промчаться мимо с вытаращенными глазами, босиком и… без лифчика. Последнее особенно взбесило, когда набрасывал на нее плед. Майка белая, тонкая, прилипла в тех местах, где растаял снег. Так что все отчетливо просвечивается.
Сейчас Егор еще слюни напускает. Да, типа как жена друга и все такое. Но оценить то оценит, падла!
Я тогда сжал челюсти, набросил плед крепче, будто пытался укрыть не только её, но и себя от этого бешенства, которое вдруг поднялось где-то под рёбрами. Спускаюсь на первый этаж как раз когда раздается звонок в дверь.
Молча нажимаю на часах разблокировку замка. Тот щелкает достаточно громко, чтобы стало понятно — дверь открыта.
— Добрый вечер. Ветеринара вызы…Тим?!
Высокая, рыжая, огромные зеленые глазища на лице с белоснежной кожей и яркими чертами. Синий свободный костюм и тонкая светлая водолазка под ним. В руках увесистый такой чемоданчик, не менее большая сумка через плечо.
Можно было с таким же удивленным лицом спросить “Ника”? но вместо этого лишь перехватываю всю эту тяжесть.
— Неожиданно. Привет, Никусь. Вернулась в родной город? — ну а что еще сказать знакомой, с который не виделись больше трех лет?
Она же реально порвала тогда со всеми нами общение и уехала далеко отсюда, потому что развелась с одним придурком.
Который сейчас стоит позади меня…или лежит в обмороке от удивления? Судя по тому, что зеленые глаза Ники стали напоминать листья подо льдом, не лежит.
Зря.
Оборачиваюсь просто, чтобы полюбоваться вытянутым лицом Егора. Осталось открыть рот и слюну пустить, чтобы совсем уже сойти за дурачка.
Ника лишь кивает ему как незнакомцу, а у меня спрашивает:
— Я так понимаю, что это мой пациент?
Ара у меня на руках выглядит чуть бодрее, но не сильно. Я не разбираюсь в попугаях, но думаю осмотреть его нужно. Хотя бы на обморожения.
Так что передаю его Нике, которая уже забрала себе журнальный столик. И раскладывает на нем свои приспособления. Чисто машинально замечаю физраствор, термометр, мази. Все идеально разложено и в чемоданчике, и в сумке.
— Отомри. — шепчу, подходя к Егору. Он как замер в кухонной зоне, так и не может пошевелиться. Хотя нет, рукой шевелить может. Третий раз подливает себе виски в стакан и выпивает, не сводя взгляда с Ники. Ну так теперь только смотреть и можешь.
Дебила кусок. Не жалел тебя за этот поступок и жалеть не буду. Сам виноват.
— Си-и-иськи! — а кому-то, я смотрю, хорошо. Что, Егор, даже попугаю можно комплименты говорить, а тебе сразу язык вырвут?
— Добрый вечер. — Огонек, тебя только и ждали, да. — Что с ним? Я не знаю сколько он пробыл на улице, он залетел к нам во дворе и сразу сел на снег. Я буквально за несколько секунд добежала до него и занесла в дом.
Я молча убираю бутылку от Егора подальше, тот лишь глубоко вздыхает. И продолжает сверлить взглядом прямую спину бывшей жены. Я, наверное, также сейчас на Еву смотрю. Переоделась, коза, в широкую футболку с обнаженным плечом. И опять без лифчика! Раньше как-то не замечалось, а сегодня прямо вижу и бесит.
А этим двум вообще плевать. Склонились над попугаем и вовсю обсуждают как и что с ним делать. И обе улыбаются. Я аж залип на несколько секунд. У Огонька особенная улыбка, точно освещает ее лицо.
— Тим. — слышу хриплый шепот рядом с собой. — Отдай мне этого пернатого, а?
— Ты тоже услышал ту часть, где Ника сказала, что навестит пациента через пару дней? Это тебе у Евы надо разрешения спрашивать. Ты не находишь, что они с попугаем родственники? — как бы намекая на яркую шевелюру Огонька.
— Вот ты сейчас о чем вообще?!
— О том, что челюсть подбери и начни снова думать. Ника, — а это уже громче, — ну что, жить будет?
Как выяснилось — будет. Ева тщательно запомнила все рекомендации, записала личный номер Ники, пообещала позвонить завтра и отчитаться о состоянии попугая. Мы с Егором все это время молчали и только сверлили взглядами.
— Пока, Тим. — она махнула мне рукой, проигнорировав Егора. Типа вот нет там никого. Так, пустое место.
— Ага. Увидимся. Или опять не будешь общаться?
— Почему? Ты не стоишь в моем блоке. — она даже мне подмигнуть смогла. — Пиши, звони, я совсем вернулась.
То есть вот так, да? То есть значит она решила, что можно порвать со всем, что связывало ее с Егором, исчезнуть на три года, а потом вернуться как ни в чем не бывало?!
Л-логика! Никогда этого не понимал. Ну не срослось, разбежались. А друзья общие при чем? Я не занимал ничью стороны, считая, что оба повели себя как дебилы.
В общем, вечер вышел скованным. Егор загрузился, потом попытался выпросить у Евы попугая, получил фигу и уехали ни с чем. Мне же в итоге пришлось помогать ухаживать за найденышем, который явно чувствовал себя гораздо лучше. И сообщил, что его зовут Кирюша. При этом состроив глазки Еве, которая почесывала ему шею. Пернатый млел.
— В этом моя проблема.
Фраза от Евы такая внезапная, что я даже вздрогнул в первую секунду. На ночь мы решили запереть Кирюшу в одной из просторных кладовых. Там тепло, есть вентиляция, ну и с утра убираться будет не так сложно. Правда, пришлось вытащить оттуда вещи.
— В чем твоя проблема?
Вот же черт, ее волосы сливаются с перьями Кирюши, когда она наклоняется к нему. Хочу сказать, что надо быть осторожнее. Все же чужой попугай с мощным клювом может нехило так покалечить. Но Ева сама отодвигается, продолжая почесывать ему шею.
Мы сидим на полу в гостиной, чересчур близко друг к другу. Меня это нервирует потому, что нравится.
Просто фиктивная жена. У нас взаимовыгодное сотрудничество.
И она наверняка жалеет меня после рассказа матери.
— Я действую, потом думаю.
Ого, вот это откровенность? Это ее Кирюша так размягчил? Или поданный мной бокал вина? Какого ответа от меня ждет?
— Да как бы успел понять. — врать не собираюсь. — Догадался еще в Вегасе. Хотя нет, там ты в целом неплохой план придумала. Не без изъянов, конечно, но для девицы, которая сначала делает, а потом думает — неплохо. Представь каких успехов ты добьешься, когда поставишь возможность думать на первое место?
— Ой вот не надо казаться таким козлом, каким не являешься!
— Неужели Инга еще не связывалась с тобой? Не сказала что-то типа “я была беременна, а он послал меня на аборт силой, будет все отрицать”?
Кажется, даже у попугая брови поползли наверх.
— Инга? — Ева растеряна, а у меня на сердце становится чуть легче. Значит. не связывалась. Не знаю почему, но это откровенно радует. Не хочется, чтобы Инга говорила ей про меня какую-то хрень.
Она может. Воображение у бывшей богатое, а как актер она просто великолепна.
Даже я в свое время попался.
— Ну она очень любят всем девушкам, которых замечает рядом со мной, рассказывать небылицы. А ты аж целая жена. Думаю, для тебя она подготовит целую душераздирающую новеллу.
— Инга мне не писала. — Ева хлопает глазами. — Да и зачем мне ее слушать? Точнее, я бы выслушала и потом спросила у тебя правда ли это.
Кажется, это первый раз, когда мы нормально разговариваем. А не фырчим друг на друга, не соревнуемся в подколах и не изображаем равнодушие.
Почему-то это радует. Приятно смотреть на такую версию Евы. У нее так много обликов, но ни один ни фальшивый. Она не изображает эмоции, она щедро делится ими. Порой не всегда когда нужно.
Но зато никакой фальши.
Моя рука точно сама по себе поднялась, поправляя упавшую ей на лоб прядь.
— Мое! — раздался скрипучий голос. Ага, Кирюша у нас еще и ревнует?
— Видел? — показываю ему фигу. — Я собственник!
* * *
Я точно плыву в пространстве между сном и явью. Здесь так хорошо, тепло и приятно. Ласковый ветер едва уловимо скользит по коже, отчего странное удовольствие внутри нарастает. На моей коже точно рисуют невидимые линии, которые загораются огнем. И такой же огонь расцветает внизу живота…
…и ни хрена я уже не сплю. Ощущаю прохладу простыней, мягкость подушки, чувствую как прядь волос упала на щеку и слегка щекочет кожу.
Как сердце срывается на безумный ритм. Потому что острожные и при этом чересчур интимные касания продолжаются. Осторожно выдыхаю воздух, который, кажется, раскаленным. И продолжает нагреваться.
Я каждой клеточкой тела чувствую его за своей спиной. Настолько близко, что жар от его тела точно переливается в мое, обнимает невидимым огнем.
За окном только начинает светать, в комнате воздух кажется золотистым и очень теплым.
Прикосновение с плеч и спины спускаются к талии, осторожно скользят вдоль бедра. Меня окутывает запах кедра, моря и чего-то особенного, присущего лишь Тиму.
Внутри меня пламя точно собирается в тугой горячий комок, который пульсирует в самом низу живота. Такое одновременно болезненное и невероятно сладкое ощущение, что хочется выгнуть спину, замурлыкать как кошка. Кажется, именно это я сейчас и сделаю, не сдержусь.
Как реагировать?! Притворяться спящей дальше? Подождать пока наглые руки обнаглеют окончательно и сказать что-то ехидное, резкое? А я могу выдать сейчас хоть какой-то звук, кроме стона?
Может, пошутить, чтобы все там упало? Потому что вот это вот самое “все” мне сейчас в поясницу упирается.
— Прежде чем ты обрушишь на меня всю силу своего ехидства, можно я скажу одну вещь.
Этот шепот над ухом заставляет дернуться всем телом, точно я обожглась. Тим не пытается меня прижать к себе, да и пальцы его замерли на моем плече. Едва касаясь, но я их чувствую так же остро, как если бы они сжимали меня изо всех сил.
Молчу, не потому, что решаю послушаться. Просто боюсь все же, что я могу издать стон разочарования от того, что на моей коже больше не выводят невидимые линии. А этот гад продолжает искушать хриплым от возбуждения шепотом:
— Предки уехали с Миланой вчера утром. Две свободные комнаты. Но ты пришла спать сюда…ко мне.
Ик…
Я зажмуриваюсь, понимая, что крыть нечем. Правда, попробовать можно.
— Это привычка. — прямо вот выдаю самый уверенный тон.
— Ух ты! Прямо за две ночи выработалась привычка? — издевается, гад! — Ничего себе какая ты быстрая. Или это мое неукротимое обаяние?!
— Просто заткнись! — шиплю сквозь зубы. — Заткнись и притворись, что тебя тут нет, Тимофей Сергеевич.
— И сейчас, — продолжает веселиться муженек, — ты продолжаешь прижиматься ко мне, вместо того, чтобы с возмущением умчаться из комнаты или кинуть в меня чем-то. Подсказываю: на тумбочке рядом с тобой электрические свечи. Они довольно тяжелые.
И снова, дорогой дневник…
Я даже пикнуть не успеваю как меня переворачивают на спину.
Тим нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моей головы. И снова этот взгляд, когда он вроде улыбается, но при этом остается серьезный. Точно сейчас сюда еще и примешивается нечто более тягучее и темное.
И губы так близко от моих, что я чувствую его дыхание. Кажется, если он сдвинется еще не пару миллиметров…
— Огонек, — обжигает дыханием, продолжая скользить взглядом по моему лицу, — у меня есть очень серьезные подозрения, даже почти уверенность, — нет, не смей! — что я тебе как минимум не противен.
— С фига ли? — нарочно включаю спасительную грубость.
— Ну с того фига, что ты не шарахнулась едва проснулась, а как минимум пять минут лежала и кайфовала. Уверен, это продлилось бы дольше, не начни я болтать.
Не смей на меня так смотреть! Не смей!
— Тимофей, не вы ли не так давно обзывали меня аферисткой и грозились как минимум прибить? А как максимум воскресить и прибить опять.
— Ева Александровна, я передумал. — он произносит, проводя губами вдоль скулы, отчего перехватывает дыхание.
— Тимофей Сергеевич, вы какой-то непостоянный мужчины.
— Огонек, — да почему он так меня называет, — у тебя фетиш такой что ли? Я про имя отчество в постели.
— Уважение к возрасту. — ай молодец, Ева, вот сейчас тебя и прибьют. Судя по слегка изменившемуся лицу Тима он тоже задумывается об этом. Я крепче сжимаю губы, на которые тут же переводят взгляд.
— И че… — я не успеваю включить режим гопницы.
Первая мысль: под окном внезапно материализовался алкаш в голосе. Потом молнией ударяет догадка. Причем мы одновременно выдыхаем:
— Кирюш-ш-ша.
Так, судя по тому насколько громкий голос у попугая, с ним определенно все в порядке.
Мы оба замираем, прислушиваясь. Что бы ни витало в воздухе, сейчас оно отступило под хриплыми воплями из кладовой.
— Э-э-э… — Тим продолжает нависать надо мной, наклоняет голову к плечу. — Он поет на испанском?!
— Да. Про женщину, которая поехала на море, там познакомилась с парнем и в итоге моря так и не увидела. — я слушаю еще несколько строк. — А-а-а, зато всю неделю ловила звездочки на потолке. Оу!
— Звездочки?
— Оргазмы. — поясняю со вздохом. — Для красивости назвали…и для рифмы, наверное.
Тим, наконец-то, выпрямляется и фыркает:
— Звездочки! Тупость какая!
— Да ладно? — язвлю, сползая и стараясь не сорваться на позорный бег. — Звездочки хоть звучат красиво, а вот про ваш оргазм говорят, что это примерно как если очень-очень-очень сильно хочешь чихать, сдерживаешься изо всех сил, а потом ка-а-а-ак…. — изображаю громкий чих.
Я жду, наверное, как минимум возмущения. Но никак не того, что Тимофей начинает откровенно ржать. Упирается рукой в стену и хохочет. Я тоже издаю нервный смешок и срываюсь к Кирюше, который плавно подходит ко второму куплету. Божечки-кошечки, что за репертуар у него?!
За ночь попугай окончательно оправился, уделал кладовую, сожрал все, что ему дали, попил воды и искупался в той же миске.
— Сиськи! — радостно сообщает при виде меня.
— Смотри-ка! — отлично, за спиной ехидный Тим. — Может, он тебя за самочку попугая принял? Просто расцветка у вас…
— Чувство юмора у тебя по утрам такое же мерзкое, как и ты?
В итоге завтрак выходит скомканным. У меня вообще все подгорает, так что в итоге Тим не выдерживает, сооружает бутерброды и едва ли не запихивает их в меня. Кирюша рассказывает анекдоты, я пытаюсь одновременно завтракать, не смотреть на довольного Тимофея и сделать срочный заказ онлайн на просторную клетку и другие вещи для попугая. Чую, он у нас задержится.
— Что?! — не выдерживаю когда в очередной раз сталкиваюсь взглядом с Тимом и тот подмигивает.
— Что? — Кирюша отвлекается от чистки перьев.
— Ничего, так даже интереснее.
И вот как его понять?! Что интереснее? Кто интереснее? Он издевается? Ждет, что я начну допытывать вопросами?
А вот фигу!
— Я поехала. — вот так, Ева, держи лицо. — Ты попробуешь узнать что-то о хозяевах Кирюши?
— Я уже отправил задание своему помощнику. Сегодня все выясним. Ты уверена, что он не твой собрат?
— Просто признайтесь, что ревнуете к Кирюше. — Ева, просто отрежь себе язык.
— Тут без шансов. — Тим реально сегодня другой, обычно по утрам он хочет убивать взглядом, а тут улыбается. — Я не способен так вдохновленно прославлять сиськи.
Дурдом какой-то! Как начался утром, так и продолжается. В обычное время с удовольствием бы поцапалась еще, но сегодня что-то странное со мной происходит. Пока еду в университет, то такое чувство, что вокруг резко настала весна. Вроде холод, серые тучи низко над городом, еще и поднявшийся ветер гонит поземку. А для меня все вокруг кажется ярким и очень красивым.
— Сбой гормонов? — шепчу себе под нос, пока тороплюсь по университетским коридорам, где царит привычный шум. Студенты наводят суету весьма профессионально и привычно. Некоторые глазки строят. Я сегодня наряжалась как-то нервно и скомкано. Нацепила черные штаны с высокой посадкой и бледно-розовую рубашку свободного кроя. Волосы просто в хвост, на лицо тон и все.
Не ври себе то, Ева. Не сбой это гормонов. Просто у тебя кожа до сих пор горит в тех местах, где прошлись его пальцы.
Надо Лекси рассказать. Есть у меня кое-какие подозрения, которые можно доверить только близкой подруге.
Позвоню ей сразу после занятий.
Но, как оказалось, звонить не надо. Знакомую фигуру я заметила на широком подоконнике, неподалеку от кабинета преподавателей нашего факультета. Только вот обычно позитивная Лекс сегодня сидела, поджав под себя ноги и выглядела так, точно не спала всю ночь. Волосы в каком-то пучке, под глазами тени, на бледном лице ни единой эмоции. Она уставилась на что-то в своих руках. И подпрыгивает, когда я подкрадываюсь и шиплю ей на ухо:
— Кошелек или жизнь?!
— Ева! — она аж ладонь к сердцу прижимает. — Инфаркт…
— У меня сейчас инфаркт от твоего свитера будет. — осуждающе цокаю языком, брезгливо тычу пальцем в нечто безразмерное и вязаное, серого цвета.
Лекси переводит растерянный взгляд, ойкает.
— Я надела джемпер Артема? — сама себе задает вопрос.
Так, я знаю, что моя подруженька может быть рассеянной, но настолько. Усаживаюсь рядом. У меня еще полчаса до начала занятия.
— Дорогая, — толкаю ее бедром. — что случилось?
— Катастрофа. — отвечают мне бесцветным тоном, от которого внутри неприятно сжимается.
— Предки здоровы?
Лекси кивает, продолжает разглядывать сжатые в кулаки пальцы.
— Артем здоров?
Опять кивок. Так, уже легче, продолжим дальше гадать. Оглядываюсь вокруг, но до нас никому нет дела.
К счастью.
— Коты здоровы? — перечисляю дальше. — Э-э-э, родственники с обеих сторон? У Артема другая? — поднимаю вверх руки, когда взгляд сменяется на возмущенный. — Блин, ну я уже не знаю! Он оказался женатым и с пятью детишками? Не шипи на меня. Хм, ну у меня прямо варианты кончились. Ты беременна? — спрашиваю чисто для галочки, чтобы учесть все. И медленно открываю рот, когда Лекси отводит взгляд и тихо всхлипывает. Потом сует руку в рюкзак и достает оттуда ворох всяких тестов.
Божечки-кошечки! Я едва не падаю с подоконника. Спрыгиваю и встаю между Лекси и остальными.
— Звездишь?!
Мне в ответ тычут в лицо тестами, на которых всякие плюсики, какие-то цифры, полоски…
— Семь тестов тоже звездят?! — ну хоть голос перестал быть бесцветным, теперь там паника. — Что делать то?!
— Ну тут обычно два варианта. — я осторожно забираю палочки у Лекси. — Само не рассосется, ты же понимаешь. Артемка знает?
Лекси мотает головой. Так, вроде как она вышла из состояния шока. Но зато теперь вцепляется в меня и едва не трясет за плечи.
— Как сказать то, Ева?! Да как так то! Я же таблетки пью! А, может, все тесты попались бракованными? А такое бывает? А, может, это просто гормональный сбой? Мне…
— Копперфильдом мелкого назовете. — сообщаю чисто чтобы ее слегка успокоить. Вместо этого слышу за спиной звук, точно кто-то охренел. Лекси же округляет глаза и беззвучно произносит “пипец”. Оборачиваюсь как раз, чтобы увидеть Артема и Илюху. И оба, судя по всему, близки к обмороку.
Молчание. Среди привычного шума оно кажется даже несколько напряженным. Студенты продолжают наводить суету. Пока не замечают того, что один из самых суровых преподов универа стоит с лицом “ошибка системы”.
Но скоро заметят, потому что у Лекси слезы уже прорывают плотину и начинают течь по щекам. Да твою ж мать!
Артем делает шаг к ней, загораживая от остальных. А я пытаюсь отодвинуть Илью в сторону. Какой там! Точно прирос к месту, громила, блин!
— Идем отсюда! — пыхчу ему в ухо, привстав на цыпочки. — Идем, блин, это семейные дела.
— Да погоди ты! Интересно же!
Я краем глаза вижу, что Артем проводит рукой по лицу, встряхивает головой. Так, мужик в глубоком шоке. Но затем прижимает Лекси к себе, да так, точно она древняя китайская ваза, которая невероятно хрупкая.
Черт! На них уже начинают оглядываться. Я знаю, что Лекс ненавидит публичность, как и Артем. У него вообще аллергия на это после девушки-блогера. А тут куча студентов, которые будут рады хайпануть на теме “преподаватель-беременная студентка”.
На Илью надежды ноль, он тут весь истекает слюной от любопытства. Придурок! Я оглядываюсь, понимая, что уже готова как-то привлечь к себе внимание, чтобы Артем увел Лекси. А та ревет практически в голос.
Дарья! Среди студентов вдруг выхватываю знакомое лицо с разноцветными глазами и в мешковатом худи. Она явно заметила неладное и теперь косится то на меня, то на Илью, то на Лекси. Я делаю самый просящий взгляд в мире. Блин, не орать же через коридор: “Дарья, изобрази девочку-призрака, чтобы все внимание перетянуло на тебя”.
Но Арсеньева далеко не дура. Она вдруг едва заметно кивает и…направляется в нашу сторону. Буквально в двух шагах от Ильи вдруг останавливается, покачивается и…падает на пол. Прямо натурально так падает, даже я на миг верю, что Дарья реально свалилась в обморок. Что уж говорить про остальных. Неудивительно, что внимание всех тут же оказывается на Даше, которая лежит на спину, откинув одну руку в сторону.
Тут даже Илья выходит из любопытствующего ступора. Тем более, студентка Арсеньева свалилась ему аккурат под ноги. Он ее не подхватил только потому, что не обладает реакцией супергероя.
— Эй!
— Арсеньева грохнулась!
— Тут девушке плохо!
— Видос, видос снимай!
— Скорую вызвать?
— Что случилось то? Она пьяная что ли? Или больная?
— Да у нее эпилепсия, наверное. У меня так у тети…
Это, блин, идеально! Я оглядываюсь: Артем уже уводит Лекси, которая уткнулась ему носом в плечо и ни на кого не смотрит. Отлично! План выполнен.
Илья тем временем быстро осматривает Дарью, пожимает плечами и щелчком подзывает одного из окруживших его студентов.
— Скорую вызывай.
— Илья Романович. — о, с ним и тут кокетничать пытаются. — Это все от учебы, наверное. Замучили нас, бедных студентов!
— Белорская! — тут же реагирует дядя, вскидывая на нее взгляд, от которого все студенты всегда исходят слюной восхищения. — Если вздумаете упасть в обморок на вашей третьей пересдаче, то я вас в академ отправлю, чтобы отдохнули немного.
— Нам Скорая нужна! — это уже кто-то позвонил и орет в телефон. — Тут де… — он осекается, потому что Дарья открывает глаза и садится с таким видом, точно просто на мгновение прилегла отдохнуть.
— Прошу прощения. — и голос как всегда ну просто сама невозмутимость. — Я в порядке.
— Она псих. — слышу шепот среди шока.
— Арсеньева. — Илья трет лоб в замешательстве. — Ты как? Что с тобой? Такое уже было раньше? Лежи!
— Тут грязно. — дергает плечом Даша, а я просто стою и не в силах выхренеть обратно. — Все нормально, я сяду на подоконник, так лучше.
— Капец, она еба… — слышу шепотки вокруг.
— Психованная, наверное. И смотрит всегда недобро.
— Дарья, стоять.
Мой дядя подхватывает ее на руки и разворачивается к замершим любопытствующим. Миг, и передо мной опять строгий препод Соколов.
— Так, кто учится вместе с Арсеньевой, скажите, что пары она пропустит. Отнесу ее в наш медпункт. Остальные свободны…телефончики убрали. И быстро рассосались по аудиториям!
— Отпустите меня, Илья Романович. — ага, Дашке не нравится висеть на чьих-то руках. — Я в порядке.
— Внезапный обморок с вами не согласен, Арсеньева.
— Это нарколепсия. — сообщает та на “голубом глазу”. — Вы такое знаете?
— Знаю, знаю, неврологическое заболевание, при котором нарушается регуляция сна и бодрствования. А чего это ты раньше нас такими выходками не удивляла? Ай!
Дарья соскакивает с рук дяди и в прямом смысле слова удирает вдаль по коридору. Я же вцепляюсь в Илью, который прямо рвется преследовать несчастную студентку Арсеньеву. Да что такое с некоторыми мужчинами? Убегающая девушка для них что ли выглядит как вызов? Мол, догнать и, кхм, захватить?
— Стоять! — шиплю ему на ухо. — Все здоровы! Дарья просто отвлекла других от Лекси и Артемки. Успокойся! Она ничем не болеет кроме приступов хитрости!
И прямо ощущаю как под светлым пиджаком чуть расслабляются окаменевшие мышцы. Фух, а то не хватало еще догонялок с преподавателем и студенткой в главной роли.
— Она ненормальная. — Илья не спрашивает, а утверждает. — Просто чокнутая на всю голову идиотка! Взять и изобразить обморок, да еще и грохнуться.
— И не говори! — подхватываю с сарказмом. — На грязный пол! Где все ногами ходят! В обуви!
У дяди Ильи нет мании чистоты, но небольшой пунктик имеется. Пока жила с ним, то задолбалась малость каждый день протирать кожаные диваны от невидимой пыли. Блин, это диван! Ты на него жопой сядешь и он что, уже грязный?! Тогда давайте обмотаем его пленкой?! Хотя, справедливости ради, Илья не настолько заморачивается, насколько я пытаюсь показать. Единственное строжайшее правило в его дома: есть только на кухне.
— Псих. — Илья уже успокоился, просто постоянно трет рукой лоб. — Что у вас, у женщин, за функция такая встроенная. Называется “наделаю херни и смоюсь”.
— Она ситуацию спасла!
— Не спорю, но, блин…нарколепсия…какого хрена?!
— Так подсказало воображение. — я пожимаю плечами. — Да чего ты паришься? Дарья молодец. Плевала она на мнение тех, кто ей неинтересен. Тем более все уже думать забыли про то, как она из студенток грохнулась в обморок. Вот если бы ты ее поцеловал при всем честном наро-о-о-о-оде… — тут у дяди становится совершенно зверское выражение лица. — Ладно, ладно, я пойду, а то через пять минут факультатив начинается.
* * *
День сегодня вот как начался странно, так и продолжается в таком же русле. Уж насколько я на занятиях крайне терпеливый человек, но в этот раз не выдерживаю. И отличных словесных люлей от меня получают двое из студентов. Впрочем, справедливости ради, получают за дело. Ибо не хрен во время занятий то и дело прерывать мою речь флиртом в виде романтических подколов.
После люлей оба сдуваются и сидят тихо. А я мысленно расстраиваюсь, что студентов можно ругать только интеллигентными выражениями. Впрочем, им и этого хватило.
— Ева Александровна. — это после факультатива ко мне подходят двое — студентка Олеся и рядом с ней один из “ухожоров” мать его. Именно так, потому что его речи мне реально чуть уши не сожрали своей тупостью.
— Что? — я запихиваю ноутбук в сумку. Так, все, четыре факультатива позади. Сейчас в любимое кафе, перекушу и домой. Так, не думать про утро, не думать…но пальцы все равно подрагивают.
— Сергеев хочет извиниться.
Я аж взгляд поднимаю на этого Сергеева. Так, не поняла!
А парнишка стоит с таким видом, что если не прощу, то ему сразу голову снимут.
— Сергеев, у вас у самого язык отнялся что ли? — тут до меня кое-что доходит. — Брат с сестрой?
— Двойняшки. — басит Сергеев, который объективно симпатичный парнишка, светленький, голубоглазый. Не мой типаж, но правда милый.
— Ну и что ты мне хочешь сказать…Витя. — вспоминаю его имя.
Витя — мозг мне замените, блин.
— Ева Александровна, извините. — бубнит этот двухметровый лось. — Мы с Семеном просто поспорили, кто из нас первым у вас телефон стрясет. Вы просто ну того…
У меня брови аж едва чуть сами собой на лоб не лезут.
— Я точно с вами “того” стану, Сергеев! Кто так телефон просит?! Вы ж как слон в посудной лавке были! Тоньше надо быть, хитрее. Ну подошел бы спросить телефон, чтобы скинуть мне что-нибудь по учебе. Или чтобы я тебе скинула. Ну е-мое, Сергеев! Вы со своим дружком вели себя как два бабуины в зоопарке! — я аж “фейспалм” делаю. — Откуда вы вообще такой вариант подката откопали?!
— На курсах. — фыркает его сестра.
У меня со студентами, наверное, чуть более неформальные отношения, чем у них с другими преподами. Да я и старше их максимум на пару лет. Потому мне они иногда говорят вещи, которые не рассказали бы преподам или родителям.
— Надеюсь, — говорю задумчиво, — что курсы были бесплатными. Все, Сергеев Витя, давайте-ка, идите.
Есть хочется просто невероятно! Так что на ходу накидываю шубку и спешу на первый этаж. В коридорах уже потише, основные занятия закончились. Да и большинство преподавателей разошлись.
Кафе “Полет мысли” напоминает уютную и слегка старомодную библиотеку, где можно есть, пить кофе и болтать. Большие окна, мягкие кресла и диванчики, круглые столы под тяжелыми скатертями, разномастные необычные лампы. И книги. Книги абсолютно везде. Даже солонка и перечница в виде небольших фарфоровых книжечек.
Я обожаю как они здесь готовят кофе. Так что подхожу к дверям кафе, заранее предвкушаю большую чашку капучино.
Снег днем подтаял, с козырька над входом то и дело срываются прозрачные капли. Я подхожу к дверям, в их ровном стекле вижу свое отражение, голубое небо…
Слышу какой-то звук, точно треск. Или хруст.
Меня резко дергают в сторону. От неожиданности теряю равновесие, но успеваю схватиться за что-то твердое и практически повисаю. А на том месте, где я только что стояла, разлетается на мириады осколков большая сосулька.
Я как-то быстро перестаю скользить каблуками по асфальту и выпрямляюсь.
— Божечки-кошечки! — выдыхаю, понимая, что меня сейчас натурально спасли.
— Я не божечки-кошечки, я — Костя. — раздается веселый голос.
Да уже сама вижу, что меня поймал просто великолепный представитель мужского населения. Слушайте, неужели и на моей улице перевернулся грузовик с кучей красавчиков вокруг? Этот прямо точно сошел с обложки журнала, где рекламировал шампунь или популярный курорт. Волосы светлые, шикарные, ровный загар, темно-серые глаза, чуть смазливые, но приятные черты лица. Немного худощавый, но видно, что сильный, довольно высокий. И одет стильно, без пафоса.
Мы оба переводим взгляд на кусочки льда на мокрой мостовой. Я вдруг чувствую как на спине выступил пот. Это же просто счастье, что меня вовремя отдернули в сторону. И что рядом не оказалось других пешеходов.
— Кажется, Костя, — говорю задумчиво, — вы только что меня спасли.
Ноги прямо ватные, коленочки так и подгибаются. Как представлю…уф-ф-ф-ф. Втянула голову в плечи и попыталась прогнать из мыслей все другие варианты развития события.
— Чудом ушли, чудом. — он вдруг кивает в сторону кафе. — Тоже сюда собирались?
— У них офигенный капучино. — вот что я несу? У меня шок после происшествия? Почему не рыдаю от облегчения и не пытаюсь повиснуть на шее у моего спасителя?
— Давайте угощу вас и сам попробую? А в ответ назовете свое имя. И будет считать, что в расчете.
— Ева. — вздыхаю и стукаю себя по лбу. — Да, капучино. И еды. Знаешь, ой, ничего, что на “ты”?
— Только “за”.
В кафе как обычно тепло, уютно и пахнет невероятной смесью корицы, кофе, выпечки и цитрусов. Основной поток посетителей уже схлынул, так что мы без проблем занимаем столик у окна.
— Еще раз спасибо. — черт, пальцы все еще подрагивают. Особенно почему-то средний. Такое ощущение, что я хочу и не решаюсь показать “фак” всем вокруг.
Миг, и мои пальцы вдруг накрывают мужские ладони. На чуть худощавом запястье дорогие, но слегка китчевые часы. Прикосновение…обычное. В смысле у него нормальные ладони: не влажные, не потные, не сухие, не грубые. Они…никакие.
Когда меня касается Тим, то я точно вспыхиваю, как искра. И превращаюсь в пламя. А тут никаких ассоциаций. Просто прикосновение незнакомого человека, которое мне не нужно. Сердце стучит быстрее обычно, но это реакция на происшествие и все.
Костя сейчас герой в моих глазах, но не из тех, которые становятся еще и любимыми мужчинами. Скорее, он из тех героев, о которых просто потом вспоминаешь с благодарностью и все.
— Ты тут случайно оказался или работаешь неподалеку? — нет, ну а чего сидеть и пялиться друг на друга как два улыбающихся дебила?
— Вообще-то первое. Был в соседнем здании по работе, весь день на ногах, решил все же быстро перехватить хоть что-то.
— М-м-м, и кем работаешь? — кажется, это самый скучный разговор в моей жизни.
— Стриптизером.
Я отпиваю капучино с самым невозмутимым видом. Что, Костя, на одни курсы с Витенькой ходил?
— В смысле тебя звали, чтобы ты выступил днем в офисном здании? Это был корпоратив?
Костя весело смеется.
— Я ожидал, что ты плюнешь в меня кофе.
— Ха! Слабачки тебе попадались, вот что скажу.
Ладно, беседа потихоньку становится не такой пресной. У меня есть градация разговоров. Самый отвратный, напоминающий манку без соли и с комочками — это разговор с И-и-игорем.
А здесь нормально в итоге поговорили. Конечно, никакой Костя не стриптизер, а просто страховой агент крупной компании. Хотя с такой внешностью ему прямая дорога на экран, при условии, что еще и талант имеется.
— Знаешь о чем я думаю?
Я облизываю ложку и пожимаю плечами. Усталость вдруг наваливается мягкой волной. Висок слегка ноет от пронзительного плача ребенка, хочется домой. При этом я не вспоминаю о своей квартире, а думаю про…наш с Тимом дом.
Вот ты дура, Лекси! Не “наш”, а “его”! У вас фиктивный брак, обоюдовыгодный на обоих.
— Ты хочешь попросить мой номер телефона. — все же сообщаю, отодвигая от себя остатки торта. Здесь безумно вкусный “наполеон”, но я буквально обожралась. Все, не лезет.
— А ты дашь?
Я хмыкаю. Ну…причин не давать номер не вижу. Тим же…
А что Тим? Сегодня утром его поведение заставило меня на миг…всего на миг подумать, что интересна ему.
Но затем вспомнила его слова.
“Ничего в этом ужасного не вижу, мы взрослые люди. Еще и спим в одной постели. Не вижу проблемы в том, чтобы заниматься сексом. Для здоровья это необходимо.”
Вот как у них просто! Для здоровья, блин! А я, может, хочу свой первый раз по любви!
— Записывай. — отвечаю мрачным тоном, так как в уме опускаю на голову Тима сковородку. А то мелькает тут перед мысленным взором, да в одном полотенце! Что там под ним я тоже успела подсмотреть, но лучше не думать, не думать! Фух! Машу руками перед лицом, которое вдруг начало гореть.
Пусть думают, что жарко стало. На всякий случай даже слегка оттягиваю высокий воротник свитера.
Что касается Тима. Кажется, в последнее время я генерирую очень много совершенно сумасшедших идей. От Дарьи, что ли, заразилась. Вот так подменишь знакомую на квесте, а потом расплачиваешься!