16

Жар желания плавит мои внутренности. Зачем на мне так много одежды и почему избавляться от нее так сложно?

«Я хочу тебя! Сейчас же!»

Тяжесть мужского тела вдавливает в кровать. Какого черта на мне столько трусов? Я что, украла их в магазине нижнего белья? Смеющаяся улыбка похищает мой взгляд, острые клыки сверкают, как бриллианты. Я чувствую их на своей пламенной коже, поддаюсь вперед на ласковые прикосновения пальцев.

«Кончай, Азалия. Кончай».

Мужской шепот невыносимо сладок. Тянущий спазм мгновенно оборачивается острой, но короткой болью. Это ощущение похоже на вспышку света, которая, погаснув, оставляет в глазах белые пятна.

«Ты вкусная. Мне продолжать, Азалия?»

– Азалия…

«Да… Дальше… Пожалуйста».

– Азалия?

Как же сексуально звучит мое имя в его чувственных устах. Влажный язык ласкает каждую его букву.

– Азалия, проснись!

Мышцы живота сводит. Всё во мне сжимается, очередной горячий прилив уносит в открытое море и я, набрав в легкие воздуха, распахиваю взгляд, чтобы в последний раз увидеть голубое небо… Но сверху мне улыбается Роза с двумя косичками по бокам.

– …Роза? – бормочу я, часто моргая. – Роза?! Что ты здесь делаешь?

Хватаю одеяло и натягиваю до самого подбородка. В животе всё ещё пульсирует спазм, а мышцы влагалища как будто застыли в напряжении. Боже! Если бы сейчас во мне был мужчина, то он, вероятнее всего, пострадал бы.

– Роза… Роза, почему ты здесь?

– Тебе приснился кошмар? – хлопает она ресницами. – Ты что-то бормотала, но я не поняла.

Провожу рукой по мокрому лбу. Об уединенности в своем доме я могу только мечтать.

– Меня бабушка отправила разбудить тебя. Вообще-то, я думала, что ты уже давно не спишь. Потому что обычно ты просыпаешься раньше всех и садишься работать.

– Что случилось? – вздыхаю я, сев на кровати. Чувствую себя безжалостно обманутой. Между ног влажно, низ живота тянет, а секса, как не было, так и нет.

– Бабушка мне ничего не сказала. Азалия, как твои дела с банками?

– Какими банками?

– Которые тебе названивают, а ты потом ругаешься.

– …А-а. Эти! – трясу головой. – Всё так же грустно. Но свет в конце туннеля есть.

– А машина?

– Слушай, я ещё не проснулась, а ты уже сто пятьдесят вопросов задаешь, – стараюсь я улыбнуться. – Схожу в душ и поговорим, хорошо?

Роза кивает и спрыгивает с кровати.

– Тогда, пойду скажу бабушкам, что можно накрывать завтрак.

С улыбкой киваю и, когда племянница выходит из моей спальни, я снова падаю на кровать и в миллионный раз спрашиваю, что я сделала в этой жизни такого, что не заслужила расслабиться даже во сне, черт возьми?

– Даже не говорите мне ничего, ясно? Я эти булки никому не понесу!

– Азалия! – снисходительно смотрит на меня мама.

– Что «Азалия»? Я не попрусь на другую сторону озера в такую рань только для того, чтобы порадовать вашего нового друга! Вы ему обещали эти булки, сами их и несите!

– Я пойду с тобой! – заявляет Роза. – Тебе не будет скучно!

– Азалия, ну, пожалуйста, – просит бабушка, взявшись за голову. – Я так старалась, в четыре утра теста замесила, чтобы оно поднялось как следует. Максим нам так помог и это меньшее, чем мы можем его отблагодарить.

– У тебя снова давление? – беспокоится мама. – Роза, милая, принеси бабушкин аппарат.

– Азалия, почему ты так категорична? – спрашивает меня бабушка. – Что в этом такого, чтобы принести утром домашние булочки мужчине, который очень всем нам помог? В конце концов, я же не прошу тебя прийти, раздеться и лечь в его постель!

У меня даже правый глаз дергаться начинает от подобных слов. Мама смеется и потягивает горячий кофе.

– Хотя, недавно тут по телевизору один сексолог или как там его говорил, что лучшее время для совокупления, с восьми до десяти утра. – Бабушка смотрит на свои часы и как бы в шутку говорит мне: – Ты ещё успеваешь, родная.

– Обязательно, – фыркаю я, сложив руки на груди.

Роза приносит аппарат для измерения давления и выясняется, что у бабушки оно высокое. Легкое недомогание самой взрослой женщины нашей семьи становится основным козырем мамы, против моего нежелания относить Максиму эти чертовы булочки. Вот же умора! Булочки, прикрытые белым вафельным полотенцем, сложены в долбаную плетеную корзину, вроде той, что несла Красная Шапочка своей бабуле.

– Умничка, – говорит мне мама на прощание. – Хорошо вам прогуляться, девочки!

– Угу, – сухо отвечаю я, бросив на улыбчивую Розу усталый взгляд. – Ну, идем что ли. Относить булочки Серому Волку.

– Почему Волку? – смеется Роза.

– Потому что добрая и заболевшая бабушка из Максима не получится.

Роза берет меня за руку, когда мы спускаемся по извилистой тропинке к озеру. Легкий летний ветерок раздувает мои волосы и колышет продолговатые листья каштана. На набережной уже проходит занятие по йоге, куда хочет записаться наша бабушка. Когда мы проходим мимо, одна старушка выпаливает тихое, но жесткое ругательство, потому что не в силах дотянуться до собственных щиколоток.

– Расскажи мне о своем парне? – вдруг просит Роза, тряся головой, чтобы косички разлетались в разные стороны. – Он красивый?

– Тебя наши девочки попросили выведать информацию?

– Нет. Хотя, им тоже очень любопытно. Вчера, пока тебя не было, бабушка Мелисса сказала, что, если ты не созреешь познакомить нас с ним, то ей придется брать всё в свои руки.

– Кто бы сомневался.

– Азалия? – смотрит на меня племянница. – Не злись. Бабушка ведь шутит!

– Подобные шутки стоят у меня поперек горла. Когда вырастишь, поймешь, о чем я. Если, конечно, не выскочишь замуж сразу после совершеннолетия.

– Не хочу я замуж! – улыбается Роза. – Мальчишки глупые.

– Сложно с этим поспорить.

– Они что маленькие глупые, что взрослые. Мне и сейчас нелегко, всё-таки, впереди школа! А что будет потом? Работа, уборка в доме, а тут ещё и мальчишка!

– А если ты влюбишься? – улыбаюсь я.

– Что это такое?

– Ну, это чувство, которое внезапно появляется и остается в тебе на долгие годы.

В теории. Когда мне было двенадцать, я влюбилась во внука соседки по лестничной площадке. В шестнадцать по уши втрескалась в племянника одной маминой подруги, которая теперь живет заграницей. Как звали обоих – хоть убейте, не помню.

– Всё равно не понимаю.

– И не надо, – смеюсь я, – поговорим об этом лет так через пять хотя бы.

– А ты влюбилась? – спрашивает Роза, с подскоком развернувшись ко мне лицом.

– Смотри, осторожно! Споткнешься и упадешь!

– Влюбилась в своего парня? – настаивает она, продолжая идти спиной вперед.

– Нет! Ни в кого я не влюбилась.

– Он что, тоже глупый?

– …Вовсе нет.

– Тогда, почему ты в него не влюбишься?

– Роза, невозможно влюбиться в человека, даже если он умный, красивый и добрый.

– Почему?

– Ты сегодня «почемучкой» заделалась?

– Просто интересуюсь.

– Пожалуйста, развернись и иди нормально.

– Почему ты не влюбишься в своего парня? – настаивает она.

– Потому что это не так легко сделать, ясно?

– Ясно. Но, почему? Что в этом сложного? Ладно, я не знаю, что это такое, но ты-то уже с опытом.

– Ты где таких выражений нахваталась? Тебе семь!

– То-то и оно! Вроде бы не глупая, но не понимаю, что значит эта любовь и всё такое? В общем, я правильно поняла, что ты влюбляться в своего парня не собираешься, да?

– Правильно, – смеюсь я, глядя себе под ноги.

– Он что, некрасивый?

– Привлекательный, – киваю я.

– Может, он жадина?

– Не сказала бы.

– Мм, – задумывается Роза, – может, он слабый и трусливый?

– Точно нет! – улыбаюсь я, вспомнив, как Максим пригвоздил к дереву Диму. Вообще-то, он не мой парень, просто никого другого выдумать не могу. – Он очень сильный и боевой.

– Я поняла!

– Что же ты поняла? – веселюсь я, искренне наслаждаясь беседой с ребенком.

– Он делает вид, что ты ему не нравишься, а на самом деле, ты ему очень нравишься, но ты об этом и не думаешь думать, потому что он постоянно дергает тебя за косички! – выдает Роза. – Паша Галю каждый день обижал в садике. Она плакала, ругалась, он даже платье ей порвал, представляешь? А потом Галя стала дружить с Артемом и Паша обиделся. А потом он просто подловил её в домике на площадке и сказал, что хочет с ней целоваться. И вообще, всегда хотел с ней целоваться. Твой парень тоже хочет с тобой целоваться, а это значит, что ты ему нравишься.

Я настолько увлечена щебетанием семилетней племянницы, что не замечаю гребаный фонарный столб! Ругательство вырывается из меня, как грязь, забившая какую-нибудь трубу.

– Азалия? Ты в порядке?

Держусь за лоб, не веря, что это дерьмо случилось именно со мной!

– Да, милая. Я нормально…

Черта с два. У меня звезды кружатся перед глазами и маленькие лица Максима.

– Булочки в целости, а это главное, – смеется Роза, поскакав вперед. – Поторопись, Азалия! Нам нужен лед, а то шишка вылезет!

Поднимаемся по каменистым ступенькам, ведущим к поселку «Графский». Адрес, который назвал Максим бабушке, находится на самой вершине холма. Здесь располагаются всего семь домов в самом сильнейшем стиле модерн из возможных, что даже Роза ахает от увиденного.

– А мы точно туда пришли? – шепчет она, взяв меня за руку.

Читаю надпись на белой табличке у серо-черных стильных ворот: «Командирская, 100». Наверняка, в них стоит новомодный электронный замок с отпечатком пальца хозяина.

– Думаю, нам сюда, – неуверенно бормочу я.

Нажимаю на квадратную черную кнопку, из динамика тут же раздается продолжительный звонок.

– Азалия?

– Что?

Роза смотрит на меня с открытым ртом.

– У тебя лоб красный и… Кажется шишка появляется.

– Супер, – фыркаю я.

Лучше и быть не может: спина в синяках, колено разодрано, а теперь ещё шишка на лбу. Мне будто не двадцать восемь, а просто восемь и у меня проблемы с вестибулярным аппаратом.

– Слушай, давай мы здесь эту корзину оставим? Кто-нибудь выйдет и обнаружит её.

– С ума сошла? У тебя шишка растет, тебе нужен фарш! И пирожки птички съедят или местные собаки.

– Милая, навряд ли среди этих хором бегают бездомные собаки. Давай оставим и пойдем домой…

– Азалия, так нельзя! Бабушка будет ру…

Раздается внезапный щелчок и ворота начинают медленно разъезжаться. Роза проскальзывает во двор и бежит вперед по широкой подъездной дорожке, вдоль которой облагороженные зеленые кусты в форме квадратов.

– Роза, куда ты побежала? – тихонько ругаюсь я, обалдевая от…домика Максима.

Квадратное с прямой крышей двухэтажное строение, точно картинка из дорогущего каталога роскошной современной недвижимости. В облицовку из серого камня и темно-коричневого дерева вливаются стильные вставки из черного стекла. Огромные окна поделены на прямые секции, визуально увеличивающие высоту стен. Если честно, с этой плетеной корзинкой в руках и домашними пирожками, я чувствую себя той ещё деревенщиной.

– Азалия, смотри! – верещит от восторга Роза. – Здесь есть бассейн!

– Угу, – киваю я, стараясь не засунуть подальше свое удивительное удивление, потому что не поразиться размерам уличного бассейна с водой настолько благородного серо-зеленого цвета, совершенно невозможно. – Класс.

Рассеянно поднимаюсь по каменным длинным ступеням, глядя на свое отражение в стеклянной двери с гладкой хромированной ручкой во всю её высоту. Внезапно моя фигура становится больше и едва я успеваю понять, что по ту сторону находится Максим, как дверь распахивается, а меня встречает… Хозяин сего убранства в белой расстегнутой рубашке и темных брюках. Слышу, как моя челюсть скачет по каменным ступеням и падает в бассейн.

– Привет! – возвращает меня в реальность звонкий голосок Розы.

– Привет, – здоровается с ней Максим и устремляет глаза на корзину в моей руке. Ей-богу, у меня даже мизинцы на ногах краснеют от стыда. – Значит, – усмехается он, – ко мне пришли две Красные Шапочки.

– У тебя есть фарш? – спрашивает его Роза.

Максим задумывается и поднимает на меня непонимающие глаза.

– Что с тобой? – спрашивает он.

– Всё прекрасно! – выпаливаю я. – Мы тут тебе принесли эти…булки моей бабушки! То есть, те, которые она пекла для тебя с четырех утра.

– Что с твоим лбом?

Это же наказание какое-то! Может, он всё-таки застегнет свою чертову рубашку и не будет тут при ребенке сверкать своей волосатой грудью?

– А что…с ним?

– Почему ты заикаешься? – сощуривается Максим, застегиваю пуговицы на рукавах.

– Случилась авария на набережной, – объясняет Роза, похитив его внимание, – и нам срочно нужен фарш, чтобы приложить к месту удара.

– Вот как, – вздыхает Максим. – Что ж, фарш не обещаю, но лед у меня точно есть.

– Ладно! Сойдет.

– Проходи, – пропускает он Розу. – Знаешь, как выглядит холодильник?

– Разберусь! – по-хозяйски отвечает ему болтливая девчонка и уносится в глубь чужого дома.

Максим усмехается, продолжая застегивать пуговицы на рукавах. Их там что, несколько миллионов?

– Что за авария? – спрашивает он меня.

– Ничего особенного. Держи, твои домашние булки, – протягиваю я корзину. – Приятного аппетита!

Максим забирает корзину и поднимает край полотенца.

– Домашние, – улыбается он и снова смотрит на меня. – Передай бабушке «спасибо» от меня.

Молча киваю, сложив руки на груди. Где там эта девчонка запропастилась?

– Составишь компанию?

– Я уже завтракала, так что… Где Роза?

– Ищет для тебя лед. Пойдем? – кивает он. – Тебе и впрямь нужно приложить холод ко лбу.

– Ничего страшного. Всё равно уже шишка вздулась.

– Приложим лед и она исчезнет, – усмехается Максим. – Заходи. Не стой на пороге.

Внутри дом не менее стильный, чем снаружи. Сдержанность и деловой характер чувствуется даже в квадратных светильниках на потолке. Ледяная роскошь лишена женской руки, как впрочем, и желания придать серо-белым стенам хоть чуточку теплоты. Каждый предмет мебели несет в себе особое предназначение и не потерпит соседство с тем, что, например, лично для меня создает домашний уют.

– Роза, что ты там делаешь? – укоризненно спрашиваю я.

Девчонка роется в морозильной камере двухдверного холодильника с таким видом, будто всё на этой стильной кухне принадлежит ей.

– И ты всё это ешь?! – удивляется она, глянув на Максима. – Это же не котлеты, а деревянные пятки столетней бабули!

– Роза! – часто моргаю я.

– А что? Ты же сама говорила, что котлеты в этих коробках есть вредно!

– Я знаю, – старается скрыть улыбку Максим, застегивая, наконец, рубашку. – Но, бывает я возвращаюсь домой очень поздно, а готовить, сама понимаешь, лень. Приходится разогревать деревянные пятки столетней бабули.

Роза хохочет и достает пластмассовый контейнер со льдом. На Максима я не смотрю. Мне не терпится убраться отсюда поскорее, поскольку его портрет, который я рисовала в своей голове последние несколько дней, нуждается в новых красках и деталях, а к такому повороту событий я совершенно не была готова.

Максим подходит к космической по виду кофемашине и щелкает пальцами. Агрегат тут же заводится и измельчает кофейные зерна.

– Выпьем кофе? – спрашивает он меня.

Роза подносит мне полотенце со льдом и отвечает:

– Выпьем!

Слышу мужской смешок и смотрю на Розу, поджав от недовольства губы.

– Только мне нельзя!

– Хорошо, а что ты будешь?

– Есть сок?

– Думаю, есть. Загляни в холодильник.

– Мне холодный нельзя. Будет болеть горло.

– Хорошо, – улыбается он, бросив короткий взгляд на меня. – Если ты не слишком занята, можешь выбрать себе, какой захочешь. За той дверью кладовка. Кажется, там полно всего.

– Кажется? – смеется Роза. – Это ведь твой дом и ты не знаешь, что у тебя есть?

– Я редко туда заглядываю. Всё, что мне нужно, всегда есть в холодильнике.

Роза улыбается так широко, будто общается с Дедом Морозом, ей-богу! Сорвавшись с места, она бежит к темно-серой двери, а когда открывает её, в кладовке моментально загорается свет.

– Ого! – кричит она. – Сколько здесь Колы!

Мне неловко и я не знаю почему. Дело не в ребенке, который поражается наличию уличного бассейна или вкусностям в чужой кладовке. Не удивлюсь, если полки внутри выезжают по щелчку пальцев. Скорее… Дело в Максиме и его жизни, о которой до этой минуты я мало что знала.

Он носит одежду из дорогих бутиков, а его машина стоит целое состояние. Я не могла не видеть в этом антураже очередного сыночка богатых родителей, чье раздутое эго внушает ему бредовые мысли, как, например, найти девчонку, чтобы отделаться от другой, что страшно в него влюблена! Бред же! Ведь здравомыслящий, серьезный, деловой и успешный мужчина, на которого мне так сложно сейчас не смотреть, уж точно не пойдет на эти глупые авантюры! Это же и дураку ясно! Я в этом и сейчас ничуть не сомневаюсь, вот только теперь Максим не выглядит тем самым «сыночком». Он именно тот, кому сопутствует удача. Его мозги приносят ему миллионы…

– Твой кофе, – ставит он кружку на узкий островок. – Сахар, сливки?

– …Нет, спасибо.

Стоит только на секунду поднять глаза, как они тут же врезаются в его.

– Что случилось на набережной? – спрашивает Максим, возвращаясь за своей кружкой.

– Ничего особенного, – отмахиваюсь я.

– Азалия врезалась в фонарный столб! – отвечает Роза, появившись на кухне с пакетом апельсинового сока. Эта вредная девчонка нарочно игнорирует мой взгляд!

– Врезалась в фонарный столб? – смотрит на меня Максим. – Серьезно?

– Мы говорили о её парне и она так задумалась, что не заметила столб! А куда я могу налить сок?

Максим с трудом скрывает улыбку. Молча достает из стеклянного шкафа стакан и ставит его перед Розой, которая сегодня впервые за свою жизнь будет стоять в углу. Вытащив из корзины булочку, Максим откусывает половину, а потом делает глоток кофе и спрашивает:

– У тебя есть парень?

Опускаю глаза на Розу, которая тоже смотрит на меня.

– Угу.

– Как его зовут?

Что он делает, черт возьми?

– Какая разница?

– Никто не знает, как его зовут, – шепчет Роза, наливая сок в стакан. Вот же получит у меня! Пусть даже не сомневается. – Бабушка говорит, это тайна, покрытая сраком.

Убейте меня! Она сказала это вслух!

– Так вот откуда все эти интересные выражения, – улыбается Максим. – Деревянная пятка столетней бабули. Тараканья щель.

– «Тараканья щель»? – смотрит на него Роза, взбираясь на высокий стул.

– Не слушай! – натягиваю я улыбку. – Пей свой сок и пошли домой!

– Максим, а у тебя есть девушка?

– Роза, – сквозь зубы говорю я.

– Что? Мне просто любопытно. Я занимаюсь сбором информации, которая пригодится мне в будущем.

– Сколько тебе лет?

– Семь. Внешне я кроха, но вот здесь, – тычет она указательным пальцем в голову, – зрелый ум.

– …Что ж, – удивляется Максим, глянув на меня, – похвально. Так и для чего ты собираешь информацию?

– Это мое дело. Могу сказать только одно: это касается мальчишек.

– Любопытно.

– Ещё бы! Так у тебя есть девушка?

– Предположим, – кивает Максим.

– И ты влюбился в нее?

От этого вопроса широкие брови ползут вверх. Максим усмехается, громко цокнув языком.

– Всё понятно, – хмыкает Роза, сползая со стула. – Так я и думала.

– Что, прости? – уточняет Максим. Забавно наблюдать за его общением с ребенком. Он как будто воспринимает каждое сказанное Розой слово всерьез. – Твоя девушка некрасивая?

– Красивая.

– Она что, просит тебя каждый день покупать ей новые платья и туфли?

– Нет.

– Может она сильнее тебя?

– То есть?

– Ну, знаешь, бывают девочки, которые очень любят обижать других? В садике была такая. Наташа. Противная, ужас! Даже у мальчишек забирала машинки и лупила их по лицу. Твоя девушка такая же дурная?

Смеющийся взгляд Максима медленно поднимается на меня. Я с трудом сдерживаю себя от приступа смеха.

– Бывает иногда.

– Почему?

– Сам не знаю.

Роза задумывается.

– Тебе это нравится? Её дурость, – уточняет она и допивает свой сок.

– Не знаю. Мне это в новинку.

– Зато твоя девушка в единственном экземпляре!

– Это точно, – усмехается Максим, бросив взгляд в сторону. – Так и что ты думала? Всё ещё не ответила.

– Ничего особенного, – пожимает плечами Роза. – Парень Азалии тоже ничего так. Но и она в него не влюбилась.

– А ты что, его видела? – спрашивает её Максим.

– Может быть, – с загадочной улыбкой отвечает Роза. Бог мой, кажется я многого не знаю о своей племяннице. Ловлю на себе любопытный взгляд Максима. – Кажется, взрослые боятся влюбляться. И вы оба тоже.

– Знаешь, – улыбаюсь я, убрав со лба мокрое полотенце. – Кажется, нам давно пора возвращаться домой. Скажи спасибо за сок и вперед на выход.

– У тебя классный дом, – говорит Роза, гордо задрав подбородок. – Я бы хотела как-нибудь покупаться в бассейне, если ты не против.

– Роза!

– Приходи в любое время и купайся себе на здоровье, – с улыбкой отвечает ей Максим, явно пораженный наглостью семилетней девчонки. – Только не одна. Потому что мне присматривать за тобой некогда.

– Я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно купаться в бассейне. Но твой дом – твои правила. Так уж и быть. Прихвачу с собой Азалию.

– Я не против, – смеется он, поднимаясь со стула. – Спасибо за булочки.

Не в силах сдержать улыбку, я молча киваю и иду в прихожую. Роза выбегает на улицу, оставив нас с Максимом вдвоем. Наверняка, побежала к бассейну, который так её впечатлил.

– Мы отняли у тебя много времени, – говорю я, чтобы заполнить впервые такую неловкую тишину.

– Вовсе нет. – Максим идет рядом, засунув руки в карманы брюк. – Смышленая у тебя племянница. Палец в рот не клади. Кого-то мне это напоминает.

Мы выходим на улицу. Как я и думала, Роза бегает вокруг бассейна, а потом опускается на колени и трогает воду рукой.

– Не провожай, мы сами выйдем. – Мой взгляд пробегает по дому. Да так, что вырисовывает контур над смотрящим на меня Максимом. – Хорошего дня.

– И всё? – усмехается он.

Вообще-то… Если честно у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. Бред какой! Просто перед глазами высокий и привлекательный мужчина в белой рубашке, которой не хватает разве что бриллиантовых запонок, а на воротнике следа от красной помады… Черт возьми, о чем я?

– Ты не забыла, что у нас сегодня боулинг и кино?

– Нет, – совершаю я ошибку, нырнув в его серые глаза. – Я помню.

– Артем прислал мне вчера сообщение. Игра в шесть вечера, а в половину восьмого сеанс. Поэтому, заеду за тобой после пяти.

– Хорошо. – Приказываю себе не смотреть на него, но как же можно, когда в его взгляде столько огня? Нет, я уже вообразила себе не бог весть что! Всё из-за сна. Какой к черту огонь?! – Хорошо! То есть… Встретимся на парковке у озера, как обычно. Тогда, до вечера.

– Азалия? – вдруг окликает меня Максим, когда я почти поворачиваюсь к нему спиной. Тряхнув головой, я расправляю плечи и пытаюсь быть той, какой он привык видеть меня. – Извини за вчерашнее. Это было грубо и больше не повторится.

Я и сама знаю, что поцелуй был лишним. Мы ведь не переносим друг друга! Не можем и двух часов вести себя, как взрослые люди. Существовал и иной способ отрезвить наши поддавшиеся ярости мысли. А этот был крайней мерой.

Зато, какой восхитительной мерой… Кажется, я до сих пор чувствую сладкую мяту на своих губах.

– Всё в порядке. Проехали. В конце концов, это сработало и мы оба успокоились.

– О чем ты? – смотрит он на меня, плавно моргнув черными ресницами. – Я вспылил и наговорил тебе много лишнего. А ещё набросился на твоего бывшего, но это вполне оправдано. Я жалею только о своих словах, Азалия, – добавляет Максим, лишь на долю секунды коснувшись глазами моих губ. – И больше ни о чем.