17

Работать не получается и это раздражает. Поступает пять новых заказов от моих постоянных клиенток и каждой нужно получить готовое изделие к концу месяца. Необъяснимая гиперактивность Розы заставляет её носиться по двору, как ужаленную, и каждые десять минут говорливая девчонка залетает на мою террасу и задает тысячу и один вопрос. Мне звонят из автосервиса и сообщают радостную новость: завтра вечером я могу забирать автомобиль. Только кладу телефон на стол и беру в руки спицы, как на террасу поднимается мама. Юркнув за стол, она подпирает подбородок рукой и смотрит на меня так, словно настал тот самый подходящий момент, когда я могу поделиться с ней сокровенной тайной.

– Что такое? – спрашиваю я, провязывая изнаночный ряд петель.

– Я кое-что придумала.

Только не это, пожалуйста!

– И что же? – выдавливаю я улыбку.

– Почему бы нам не устроить праздник для бабушки здесь – дома? – оглядывает она пространство вокруг нас.

– А ты что, планировала…отмечать в ресторане? – Не вижу себя, но точно знаю, что мое лицо моментально белеет от ужаса.

– Я подумывала насчет летней веранды. Помнишь, мы проезжали тот грузинский ресторан в центре города? Там есть чудесная веранда с видом на городскую набережную.

– Угу.

– А потом я так подумала и… – Мама снова оглядывается. – Наш двор в сотню раз лучше, чем какой-то ресторан, правда же?

– Угу.

– Что думаешь? Мы бы расставили здесь столы, – указывает она на внутренний двор. – Пригласим человек двадцать и достаточно. Шашлык пожарим, нарежем несколько салатиков, помидорки, огурчики. Сделаем день рождения в деревенском стиле, а? – улыбается мама. – Что думаешь?

– Это обязательно? – Мама часто моргает и я уже вижу в её глазах вопросы. – Да! Отличная идея. Давай отмечать здесь. Бабушке понравится.

– Надо будет в магазин съездить на следующей неделе и закупиться. Ты не узнавала, что там с машиной?

– Только что позвонили. Завтра вечером можно забирать.

– Как хорошо! Я очень рада.

Перехожу на лицевой ряд. Вязание действует на меня, как легкий гипноз, спасающий от проблем, бурлящих в голове.

– Родная, – шепчет мама, – много нужно заплатить за ремонт?

– Нет.

– Ты меня обманываешь, я знаю.

– Я думала выйдет больше. И снова помог Максим.

Что… Что… Что я сейчас сказала?!

Мои руки замирают лишь на пару секунд. Прочищаю горло и, чтобы не посеять в голове мамы ещё сотню другую лишних вопросов, как бы невзначай говорю:

– У его мастера и впрямь приемлимые цены. Подай, пожалуйста, тот серый моток! Буду экспериментировать. Как тебе сочетание?

– Как и всегда потрясающе выглядит, – улыбается мама. – Кстати, я заканчиваю вязать рукав. Думаю, завтра уже покажу тебе, учитель!

– Мам! – закатываю я глаза.

– Что? – смеется она. – Я очень хочу научиться вязать так же идеально, как и ты. Хочу быть тебе полезной, Азалия. Ты столько работы на себя взваливаешь, а я ничем не могу тебе помочь.

– Ты заботишься о нас, о доме, а это – огромная работа.

– Нет, родная, – усмехается мама с заметной грустью в глазах. – Заботишься о нас ты. В двадцать три года девушки выходят замуж, рожают детей или посвящают себя карьере, а ты оставила город и свои мечты ради нас. Думаешь, я этого не понимаю? У тебя сейчас могла быть другая жизнь, найди я в себе силы…

– Мам, – перебиваю я. – Давай не будем об этом, хорошо? У нас ведь всё чудесно, правда? – смотрю я на нее. – Мы живем все вместе… Смеемся, радуемся, бывает ругаемся, но так, из-за мелочей. Главное, что мы рядом.

Кивнув, мама с улыбкой оглядывает бабушкин сад.

– Как думаешь, если я позвоню Максиму и приглашу его, он приедет?

– …Куда? Зачем?

– К нам, – усмехается мама. – У бабушки день рождения через неделю.

– Я в курсе. Зачем приглашать этого Максима на вечеринку для…

– Для? – бровки ползут наверх.

– Мам, – резко вздыхаю я, – он помог нам всего один раз, а вы уже пичкаете его пирожками и приглашаете на бабский праздник!

– Ах, вот как! – смеется она. – Бабский, значит.

– А как иначе? Сюда приедут городские кривые клячи со своими дедулями, а вы приглашаете молодого мужика, чьи интересы… – Мама сощуривается. – Короче, Максим не для этой специфической комапшки.

– Роза сказала, что у него красивый дом. А бассейн большой, как наше озеро.

– Есть такое.

– Интересно, а кто его родители?

– А разве вы с бабушкой не спросили, когда попивали с ним чаи на террасе? – прыскаю я. – Кажется, вы были очень разговорчивыми.

– О таком неловко спрашивать.

– Зато очень «ловко» рассказывать ему о том, как вы страшно переживаете о моей личной жизни.

– Это действительно так, Азалия. Вот будут у тебя свои дети – поймешь. Мы с бабушкой не вечные, а тебе нужно думать о себе и своем будущем. Ты не должна быть одинока до конца своих дней, потому что какой-то кретин разбил твое сердце! К тому же, на тот момент мы и понятия не имели, что у тебя кто-то есть и ты была на свидании.

– Мам, никто мне сердце не разбивал. Жизнь избавила меня от ненужного человека, и я очень этому рада.

– Но этот человек стал причиной, по которой ты отказываешься верить мужчинам. Думаешь, никто этого не понимает?

– А с чего ради я должна верить каждому мужику?

– Я не говорю про каждого, но ты никому не оставляешь шанса даже просто поухаживать за тобой.

– Я, слава богу, в состоянии сама за собой ухаживать.

– Лишнее доказательство того, что отношения с твоим таинственным молодым человеком не сулят ничего серьезного. Честное слово, увидела бы этого мерзавца, так придушила бы собственными руками! Ничего-ничего, с таким послужным списком счастлив он точно не будет.

– Ты о ком? – уставляюсь я на нее.

– О ком ещё я могу говорить?

– Ма-а-ам!

– Сделал тебе предложение и сбежал, когда ты так в нем нуждалась!

– Я никогда в нем не нуждалась!

– Это сейчас ты так говоришь. А когда на нас обрушилось столько горя, он должен был подставить тебе свое плечо, Азалия. Как настоящий мужчина, который любит свою женщину!

– Пять лет прошло, а ты всё не успокаиваешься!

– Да хоть пятнадцать! И я не успокоюсь, пока моя дочь не будет счастлива, а этот мерзавец не получит по своим соплям!

Перед глазами тут же всплывает воспоминание о вчерашней игре, и я вдруг начинаю тихонько смеяться.

– А если бы я сказала тебе, что Дима всё-таки получил по своим соплям, ты бы успокоилась?

Глаза мамы округляются.

– Ты что, встречалась с ним и врезала по морде?

– Мне жалко маникюр, ты что! – веселюсь я. – Но, поверь, ему было больно и выглядел он слишком унизительно.

Только мама открывает рот, чтобы задать миллион вопросов, как на террасу забегает Роза и верещит, что бабушке прислали цветы. Мы с мамой в изумлении хлопаем глазами, а потом бежим в дом, чтобы узнать, «кто, что, где и когда»?

Застаем бабулю на кухне. Она звонко напевает какую-то мелодию и, пританцовывая бедрами, наполняет хрустальную вазу холодной водой.

– Обалдеть! Бабуля! – напеваю я, подбежав к огромному букету белых пионов. – Он стоит целое состояние! Я же говорила, что скоро мы будем танцевать на твоей свадьбе!

– Бабушка выходит замуж! – смеется Роза.

– Типун вам! – фыркает она, опуская букет в вазу. – Ещё чего не хватало!

– Не зря тебе обувь снилась, а? – нарочно поддеваю я её бедром. – Господи, какой сладкий аромат!

– Мама, ты знаешь, от кого это?

– Разумеется, я знаю! И вы тоже, – подмигивает она, протянув нам с мамой белую карточку.

– «Благодарю за самые чудесные домашние булочки». – Мы с мамой поднимаем друг на друга глаза, а потом переводим их на напевающую песню бабулю. – Если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты влюбилась, мам.

Бабушка тут же хмурит брови.

– Мелисса, тебе сколько лет? Я что, чокнутая, по-твоему?

– Но ты так напеваешь и танцуешь от счастья, что не подумать об этом просто невозможно.

Мы с мамой начинам смеяться, изображая руками стучащее в груди сердце.

– Вроде бы у обеих есть мои гены, а ума…

– С щепотку! – соглашается с бабушкой Роза.

– Ему так понравились твои булочки, – издеваемся мы с мамой.

– Он бы каждый день ел только твои булочки!

– На завтрак! – нарочно уточняю я. – С восьми до десяти только бы и ел твои домашние булочки.

– Азалия Викторовна! – возмущается бабушка, поставив руки в боки. – Попридержи-ка свой язык и переверни карточку! То же мне, остроумная нашлась!

– А я думала, что только мальчишки глупые, – причитает Роза, неодобрительно качая головой.

Мы так смеемся, что из глаз льются слезы. Машу ладонями перед лицом, а мама переворачивает карточку.

– Что там ещё? – спрашиваю я, не сводя издевательского взгляда с бабули, которая делает так постоянно со мной. Ничего! Пусть хоть немного побудет в моей шкуре. – Свидание назначил? Или сразу замуж зовет?

– «Буду рад, если в следующий раз Красная Шапочка принесет мне пирожки».

– Чего? – продолжаю улыбаться я, глядя на своих девочек. Когда до меня, наконец, доходит суть прочитанного мамой, мои брови моментально лезут на лоб. – Что… Что это ещё такое?

– Ты ему понравилась, – кивает мама, расплываясь в смеющейся улыбке. Они с бабушкой подталкивают друг друга бедрами и дают пятерню. – Понравилась!

– Я тоже так думаю, – деловито вставляет Роза. – Он та-а-ак на нее смотрел!

– А ты куда лезешь, мелочь? – фыркаю я. – Прекратите сейчас же! Сколько вам лет, чтобы исполнять такое?

– Красная Шапочка!

– Мама!

– Пирожки, так пирожки! – танцует бабуля. – Главное успеть в промежуток с восьми до десяти утра!

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы! – рычу я от злости и вылетаю из дома. – Я живу с настоящими ведьмами!