Глава 27

Тимур

Ничто особо не предвещало беды таких масштабов. Я был практически уверен. Пока откуда ни возьмись не прилетели два наглых, блондинистых и большеглазых птенчика, нагло заскочив мне на колени.

— Здравствуй Дедушка Мороз! Ты подарки нам принёс?!

Малышня хихикает, провоцируя меня каверзными вопросами, про красный нос. Но красный он у меня не из-за грима, а от ярости, что я снова вижу демонят, а у меня будто дым из ушей валит, я пыхчу как паровоз, закипая от негодования.

До тех пор, пока не всматриваюсь в их лица, и цепенею.

У них точно мои глаза…

Никак не могу к этому привыкнуть.

Внутри меня что-то кипит и бурлит, но я не понимаю, с чем это связано и что за реакцию испытываю. Только по отношению к ним! Только, когда их рядом вижу, всё с ног на голову. И в душе что-то чувствую такое запредельное, словно оно пытается что-то важное сказать, но я не понимаю.

— У Деда Мороза такой красный нос!

Один из проказников щипает меня за нос, второй хихикает, но тормозит брата.

— Не надо, мы же маме обещали, что будем послушными.

Маме!

Точно!

Где же их родительница бесстрашная прохлаждается.

Взгляд быстро перевожу и рыскаю по толпе, высматривая мамашу сех милых чад. Чуд!

— Ладно, Егор, давай по-серьёзному, — зашептал один малец другому. А потом они вдруг набросились на меня и крепко обняли.

В этот самый миг я не понял, что со мной произошло. Весь дух вышиб из тела, когда два тёплых комочка с такой нежностью, с таким искренним отчаянием, тесно прижались к моей груди, что моё черствое сердце сжалось в ком и обволоклось волшебным теплом. А потом быстро забилось, будто от счастья.

Я даже не понял, как мои руки оказались на их спинах и обняли в ответ. Ничего не соображал, только слушал, как мальчишки жалобно лепечут мне в уши свои самые сокровенные мечты.

Я забыл, когда в последний раз испытывал нечто такое, так, чтобы до влаги на ресницах. И да, вот прямо сейчас, я почувствовал, как глаза заволокла пелена.

Что со мной происходит…

— Дед Мороз! Мы с братом хотим попросить у тебя подарок! — принялись шептать мне в оба уха, обнимая с двух сторон за шею. — Тебя.

Что они попросили?

Я опять сражён наповал поведением этих ребят. Нет, это не новая приставка, не игрушечный джип, размером со стиральную машину, это… я не мог поверить! Они просили у меня… папу. Чтобы их отец к ним вернулся и проводил с ними время как можно чаще.

Папу… То есть меня.

Двойняшки почему-то в довесок ко всему назвали меня отцом.

— Ты же наш папа! Мы тебя нашли! — сквозь слёзы смеялись они, ни на секунду от меня не отлипая.

— Я… папа?

Не понял.

От удивления даже родную речь позабыл.

— Конечно, ты наш папа! Мама нам всё рассказала.

Наконец я заметил её! Эту сказочницу Надежду. Пряталась за ёлкой, бледнея и краснея одновременно.

Ну конечно! Смирнова же работает в издательстве, значит сказки сочинять превосходно умеет. Вот только это так не работает! Дети взрослеют, а ложь оставляет негативные отпечатки на жизненном опыте.

— Как интересно.

Да уж, вот теперь мне стало жаль мальчишек. Гнев на них весь испарился, по причине того, какую картину мне довелось наблюдать и даже испытать тактильно. Я ощущал их маленькие пальчики на своих крепких плечах и начинал меняться.

— Почему так долго!

— Где мамаша сорванцов?! Пусть забирает немедленно! Другие детки тоже хотят пообщаться с дедушкой!

— Возмутительно!

— До вечера так что ли стоять в очереди будем?!

— Я здесь, извините, простите, — проталкиваться через толпу, на горизонте появилась Смирнова в забавном свитере с оленями. Точь-в-точь такой же был и на ребятне. Мило.

Надя смущённо прятала лицо в волосах, даже не смотрела на меня. Понятное дело, догадалась, что это я. Согнувшись, быстро подбежала к сыновьям, стянув с моих колен сначала одного мальчонку, затем второго.

— Идёмте, быстрей, у дедушки… — голос сбивается, — много дел.

— Всё как обычно!

— Егор, не капризничай! Вперёд шагайте, быстро. Посмотрите, какая большая очередь! Все хотят поговорить с дедушкой.

Подталкивает в сторону выхода, но они упираются. Характерные — не то слово! Не представляю, как до сих пор держится, да и вообще справляется. Я бы и минуты не выдержал, если бы провёл с ними время в раздраконенном состоянии.

Я просто знаю, сам был таким. Один в один. Отец меня даже порол, да на горох ставил, но даже это не помогло. Пришло время, изменился, оставив баловство.

— Так делать нельзя! Вы влезли без очереди и всех растолкали! Я огорчена! Два дня без мультиков.

— Ты не дала нам сказать главного, мама! — в отдалении уже слышался плачь. Вскоре они скрылись из виду.

И почему у меня резко пропало настроение, когда они ушли?

Оставшееся время я всё делал с тяжестью в душе и на каком-то автомате.

Два часа прошло. Фух, отмучился.

Вошёл в комнату отдыха, скинув с себя красное пальто и дурацкую бороду, упал на диван, глубоко выдохнув.

Нет, дети — точно не моё. Чего я только не наслушался за эти два часа. Всю энергию из меня высосали, не помню, когда в последний раз так упахивался.

Начал невольно клевать носом, засыпая, неожиданно зазвонил мой телефон.

Да ладно!

Какие люди!

Даже глаза кулаками потер — и мало ли я сейчас сплю.

Потому что на экране мигал номер… Нади.

Вот это поворот!

Надежда Сергеевна…

Госпожа Колючка!

Сама мне звонит.

Мои губы растянулись в самодовольной улыбке, я тюкнул пальцем по экрану, приняв вызов:

— Ну ничего себе! Какая честь! Надежда… Мне это снится?

— Язвите, Тимур Владимирович?

Захотелось чуток над ней поиздеваться. Позадирать. Обожаю, когда Наденька злится. Меня это заводит. О, да!

— Я? Да никогда! Я вообще добрый и пушистый, — давлюсь смешками. — Чем обязан?

— Я… — девушка замешкалась. — В общем… помогите мне.

И тихонько, с жалостью добавила:

— Очень нужно.

Ну я почти растаял. Вот как это так? Как они это делают?

Стоит только слезу пустить, и голосок несчастный из себя выдавить — да хоть звезду достану с неба, не вопрос.

Женщины…

— Слушаю тебя внимательно.

— Мои мальчики… Очень сильно расстроились. Прям очень. Никогда ещё себя так не вели. Капризничают, не слушаются, обижаются. Сил больше нет.

— Правду сказать не пробовала?

Тишина.

— Знаете, наверно я номером ошиблась. Извините, что потревожила.

— Надя! — крикнул. — Ладно, прости, продолжай.

Выдохнула.

— Просто… притворитесь папой мои мальчиков. Приходите к нам домой тридцатого декабря, проведите с нами день, пожалуйста. Всего один день! Этого будет достаточно. С ними всего лишь нужно поговорить. Им не хватает мужского внимания…

Я сделал глубокий вдох.

Догадывался, что она нечто подобное попросит.

Мне не по нраву эта идея.

— Расскажи им правду.

— Не могу. Я пыталась… Но я не хочу сделать им больно. Их отца нет в живых. Как мне рассказать ребёнку о смерти? Я… боюсь. — Всхлипнула.

— А дальше что? Через год, два, пять. Когда взрослыми станут.

— Подрастут, поймут, я уверена. А пока я хочу подарить им сказку, подарить счастье, хотя бы на пару мгновений. Исполнить то, о чем они мечтают больше всего на свете.

Пальцы сильней сжали телефон.

— Вы скажете им, что вы их очень любите, но у вас такая работа… Ответственная, благородная. Радовать детишек. Поэтому вы не можете так часто с ними видеться. Егор и Артём будут очень гордится их папой. В садике над ними не будут больше смеяться, из-за того, что их постоянно забирает мама. Из-за того, что у них нет отца.

— Смотри, как бы потом хуже не было, из-за твоей лжи.

— Так вы согласны?!

Я задумался.

Внезапно на ум пришла грандиозная идея.

— Да! Но… не за просто так, разумеется!

— Спать я с вами не буду!!!

— Тише, тише, раскричалась! А я и не прошу! Я всего лишь хочу… хочу пригласить тебя на свидание.

* * *

— Что? Свидание?

— Хочу провести с тобой один день, — детально поясняю. — Ничего такого. Прогулки, ресторан, может кино. Что скажешь?

— А Ирина Каримовна? — голос Нади дрогнул. А я быстро ответил, без капли ехидства.

— Это дружеское свидание. Без секса же, м?

— ДА! Конечно без него!

— Значит это нечто вроде дружеской встречи, — прочистил горло.

— Тогда хорошо… Принимаю ваши условия, — послышался облегченный выдох.

— Чудесно!

— И когда состоится дружеское свидание?

Голос Нади стал таким сладким, как мёд.

— В следующую пятницу. Идёт?

— В пятницу… — задумчиво. — Да, я в пятницу свободна.

— Хорошо. Тогда иди и обрадуй сыновей. Скажи, что ты звонила Деду Морозу и он обязательно придёт к вам на праздник тридцатого декабря.

— Спасибо, уже побежала! — на радостях что-то там в динамике прогремело, а потом послышались гудки.

Я довольно вытянулся на диване, закинув руки за голову, почувствовав себя сыто и довольно.

А здорово я это придумал!

Со свиданием…

Вернулся домой в самом, что ни на есть приподнятом настроении. Давно так легко и тепло на душе не было.

Заказал себе пиццу, чипсов прихватил, захотелось расслабиться, боевик посмотреть на большой плазме, устроив перезагрузку. Давненько ничего не смотрел. До полуночи пересматривал любимые фильмы, пока не отключился.

Этой ночью мне снилась Надя. Такая нежная, искренняя, улыбчивая. Простая девушка, к которой с необъяснимой силой тянуло. Её сладкий смех звучал как эхо из колокольчиков, где-то в отдалении, а от красивой улыбки по коже лавиной сыпались мурашки.

Она сидела на моих бедрах в красивом, кружевном белье. Загадочно улыбалась. Её глаза сияли, словно драгоценные камни. Девушка наклонилась ко мне и горячо поцеловала…

Я вздрогнул, когда вдруг понял, что во сне мы находились с ней отеле, в которой я уже бывал, в реальной жизни. Вот только не смог вспомнить, какой именно это был отель.

Открыл глаза, сев на кровати. На часах пять утра. Посмотрел рядом с собой — пустота. Холодная, пустая постель. В доме мертвая тишина. Где, в конце концов, моя жена?

Мне захотелось женской ласки… Объятий, поцелуев, напряжение скинуть, подарить друг другу приятные ощущения.

Но я один. Давно уже один засыпаю и просыпаюсь, как какой-то холостяк.

Ирина опять не пойми где шляется. Сегодня даже СМС-ки не прислала. С утра на связь не выходит. Терпению приходит конец. Хочется начать жить с чистого листа. Что-то тревожно внутри, что-то без конца мне на мозги давит, мол я делаю что-то не так, не в своей тарелке барахтаюсь, надо это менять.

Устал я уже. Нормальной жизни хочется. Нагулялся! И я хочу, чтобы в этой жизни всё было гладко и счастливо. Я опять думаю о Наде… и уже рисую её в своих мыслях в белом платье, с ажурной фатой, парящей по дорожке из лепестков роз к алтарю. Возле которого стою я, держа в руках маленькую коробочку из красного бархата.

Ты обезумел, Тимур.

Неужели я влюбился?

Влюбился в другую, свою подчинённую. Влюбился по-настоящему, да так сильно, что думаю о ней больше, чем о бизнесе и она мне стала сниться.

В какой-то момент я не понял, как игра и желание просто развлечься на пару ночей с девчонкой, перетекла в серьёзную зависимость.

День в компании прошёл серо и уныло. Галопом, как обычно. С тонной проблем, которые росли одна за другой, как по закону подлости.

Я несколько раз брал телефон в руки, смотрел на номер Нади, хотел ей написать, да просто так, спросив, как дела, но меня постоянно отвлекали.

Домой вернулся в семь вечера, рухнул на диван, запрокинув назад голову и громко выдохнув. Ну и денёк… Устал.

Сегодня среда… А это значит, завтра четверг. А за четвергом, что? Следует пятница! Наше с Надей первое свидание. Надеюсь, что не последнее.

Долго думал и сделал важный вывод — как быть с официальной женой?

С Ириной однозначно нужно развестись. Только как это помягче сделать, чтобы не нарушить связь с Каримом и не задеть его гордость, чтобы друзьями остаться. Надо подумать.

Купить ему сигар дорогих, что-то выпить высококлассное, пригласить в клуб поиграть в покер. Расслабить, а потом поговорить по-человечески. А что еще остаётся? Объясню ситуацию. Видно же, что и у Ирины ко мне чувства остыли. Зачем друг друга мучить?

Надо с отцом посоветоваться. Поставлю его перед фактом. Поговорю. Расскажу, что между нами происходит. Думаю, всё же поймет.

Взял телефон отправил ему сообщение: «Сможешь приехать? Поговорим».

Ответа нет. Зато поступил входящий вызов.

Подхватываю телефон со столика, вижу номер Нади. Неожиданно! Тем временем, по пищеводу какой-то неприятный холод ползёт.

— Надя!

— Дядя Тимур, это вы!? — слышу тонкий детский лепет, взволнованный и напуганный. Внутри всё застывает.

— Артём? Егор? — на ноги вскакиваю.

— Это Егор… Мамочке плохо очень.

— Что случилось?!

— Она вся горит. Не может с постели встать…

— У мамы температура, а мы дома одни! Не знаем, что делать, — в трубке раздается такой же взволнованный голос второго мальчика. — Тётя Алла повезла Таню в клинику, мама с нами осталась, потому что утром плохо себя чувствовала. А сейчас лежит, тяжело дышит и её трясёт под одеялом.

От нахлынувшего на меня напряжения, с силой сжимаю мобильный в кулак.

— Егор взял телефон и увидел, что мама вам в последний раз звонила. И нажал на кнопку.

— Понял. Я сейчас буду, хорошо? Дверь никому не открывайте, телефон держите возле себя. Хотя нет! Не бросайте трубку ни в коем случае, держите меня в курсе всего, что происходит. Не молчите, хорошо?

— Хорошо.

Уже возле двери, быстро надеваю обувь, хватаю с комода ключи от машины, выскакиваю на парковку.

Гоню как проклятый, пару раз проскакиваю на красный. Всего колотит от запредельного волнения. Это всего лишь ОРВИ, но я не могу себя успокоить, пока не увижу её лично, чтобы убедиться, что с Надей всё в порядке.

— Как мама?

— Лежит. Без изменений, — всхлипывает один.

— Совсем немного осталось, потерпите.

Паркуюсь во дворе, мчусь в подъезд. Я пробежал целый марафон, сердце гоняет кровь по венам как ненормальное.

— Открывайте дверь, я приехал, — с одышкой.

Щелкает замок, меня встречают две бледные, испуганные мордашки.

— В какой она комнате? — скидываю ботинки, пальто.

— В спальне.

Иду туда, но вижу, что дверь спальни открывается, в проёме появляется Надя, кутаясь в розовый махровый халат. Выглядит не очень. Бледная, будто похудевшая, с пустыми глазами. Трясется от озноба. Проклятье!

— Тимур? Что ты… — пошатнулась. Зажмурила глаза.

Она пытается схватиться за стену, но я понимаю, что Надя сейчас потеряет сознание.

Чудом успеваю её поймать и прижать к себе. Трогаю лоб, в уме матерюсь! Такая горячая…

Легонько встряхиваю девушку, но в тоже время второй рукой прижимаю крепко к своему телу, потому что она очень слаба.

Понимаю, что Надя лишилась чувств.

Быстро хватаюсь за телефон и вызываю скорую.