Глава 17

Сознание возвращалось медленно, то оглушали громкие звуки, то отвратительные больничные запахи вызывали приступ тошноты, то снова наступало состояние вакуума. Когда вокруг ни звуков, ни запахов, ни света, только глухая непроглядная тьма. Но в какой-то момент яркий свет ударил в глаза.

Рик кое-как осмотрелся. Больница… Последний раз он лежал в больнице лет двадцать назад, когда щенком свалился со строительных лесов и напоролся на стальной прут. Было «весело».

— С возвращением, — раздалось справа от него.

Волк с недоверием глянул на молоденькую медсестру. Откуда она тут? Из воздуха, что ли выросла?

А девушка тут же склонилась к нему, обдав ароматов весьма приятных духов, посветила фонариком в глаза, проверила реакцию зрачков. Хотя, зачем? Раз очухался и так понятно, что не сдох.

— Мира, — первое, что сорвалось с обветренных губ.

— Простите? Меня зовут Есения, — постучала по бейджику. — Я сейчас приглашу доктора.

Но Рик схватил медсестру за руку, подтянул к себе, а та и сопротивляться не стала.

— Где моя подопечная? Она здесь? — мысли все еще путались.

— Нет. Здесь только ваши друзья. Их я тоже приглашу, но сначала доктора.

— Не нужен мне твой доктор, — попытался подняться, и сейчас же запищали аппараты.

— Прошу вас, лягте обратно. Или придется вколоть вам успокоительное.

— Ты кто вообще такая, чтобы меня успокоительным пугать? — вытаращился на нее пожелтевшими глазами.

Благо, в этот момент в палату вошел лечащий врач.

— О! Уже буяним? — усмехнулся. — Значит, идем на поправку, — проделал все то же самое своим фонариком.

— Хватит уже меня просвечивать, — Рик снял с себя датчики. — Я в норме.

— Ну, в норме да не в норме. А чтобы пришли в эту норму, мы продержали вас некоторое время в искусственной коме.

— Некоторое время, это сколько? — и заметил в отражении очков доктора, длину бороды.

— Три недели.

— Сколько? — аж вперед подался.

— Три.

— Так, мне срочно надо домой, — собрался подняться, но волк уложил его обратно.

— Спешить не стоит. Мы еще МРТ вам контрольное сделаем, только потом будем о чем-то говорить. А сейчас, если хотите, пригласим ваших друзей. Они все это время были рядом.

На что Рик кивнул.

— Есения, — доктор посмотрел на сестру, — пригласите.

Спустя пару минут, в палату вошел Беркут, за ним следом Ксана.

— Оставлю вас, — и врач поспешил откланяться.

А Самсон кинулся к Рику, обнял и сжал так, что у того ребра затрещали.

— Живой, пес.

— Привет, — тут Ксана подоспела, тоже обняла. — С возвращением.

— Спасибо вам. За все спасибо…

— Не благодари. Волки должны помогать друг другу, — Беркут сел в ногах.

— Что с Мирой? — этот вопрос дался тяжелее всего. Три недели! Три гребаные недели он провалялся в несознанке.

— Мы не знаем, — волчица опустила взгляд. — Ее забрал новый протеже Баройнича, а что потом, — пожала плечами.

— Я решил сосредоточиться на тебе, Рик. Никто не должен был знать, где ты. Гарик отдал приказ грохнуть тебя, я со своими волками перехватил его охрану, пришлось разодрать пару-тройку глоток.

— У тебя будут проблемы?

— Могли бы быть, но я все уладил. Так что, об этом даже не думай. Ты исчез для всех. Не умер, но исчез. А вот с твоей девушкой, — покачал головой. — Мой совет, уходи. Уезжай из города и начинай жизнь с чистого листа.

— Так и сделаю, но сначала… — и поднялся.

— Эй? Ты куда это? — тоже встал.

— Самсон, я перед тобой в неоплатном долгу. Хотя. Если деньги все еще на месте, покрою все расходы. Но без своей женщины я не уйду.

— О деньгах думать забудь, нам ничего не нужно возвращать, — даже обиделся.

— Рик, — вступила Ксана, — ты слишком рискуешь.

— Рискую? — уставился на нее. — А если бы ты попала в беду, думаешь, Самсон не рискнул бы всем, что есть, чтобы тебе помочь?

— Рискнул, — взяла мужа за руку.

— Я бы за тебя убил любого, — подмигнул ей. — Удачи, Зверь. Надеюсь, Мира в порядке и ждет тебя. Вещи ждут в машине. Уж не серчай, если провоняли бензином. Мы их так с собой и возили, на случай твоего внезапного пробуждения.

Войтов быстро нацепил на себя халат, чтобы не светить голым задом.

— Да не прячься, — усмехнулась Ксана, — весь здешний состав медсестер обхаживал тебя так, что Самсон слюной изошел. Разве что собой тебя не грели по ночам.

Но Рику было не до улыбок. Он желал сейчас только одного — оторвать башку Баройничу, а потом и Филу — суке продажной. Время… слишком много упущено времени. За три недели могло случиться все, что угодно.

И они покинули палату. Войтов переоделся уже в машине.

— Куда едем? — Самсон сел за руль.

— Ко мне домой.

— Не боишься спалиться?

— Я выйду раньше, у леса, дальше на четверых побегу.

— Задумал вендетту?

— Да. Эти падлы живыми от меня не уйдут.

Весь путь Рик думал только о ней и о том, что могло с ней произойти за три недели. И мысли эти — страшные мысли изъедали, душили, рвали на части, отчего глаза без конца желтели, когти и клыки просились наружу.

— Тебе бы успокоиться для начала, — Самсон покосился на него, — месть, сам знаешь, блюдо такое. Его идеально холодненьким да под стопочку водки.

— Беркут, лучше молчи, — мотнул головой и в очередной раз поборол желание перекинуться.

— Я все понимаю. И да, вел бы себя на твоем месте точно так же, но пойми ты, в таком состоянии навредишь и себе, и ей.

— Если она еще жива, — прорычал не своим голосом.

— А если жива? Если ждет тебя? Кого она увидит? Разъяренного пса, у которого из пасти пена идет? И чем же ты ей поможешь тогда?

Слова друга немного привели в чувства, но перед глазами так и возникали жуткие образы. Все из-за него…

— Да хватит себя изводить! — ударил кулаком по рулю. — Ты волк или койот подстреленный, в самом деле?

— Ты хоть осознаешь, что с ней могли сделать за столько времени эти ублюдки? — процедил сквозь зубы.

— Осознаю. А еще осознаю, что она отчаянно нуждается в тебе.

— В том, кто ее подвел, — принялся тереть глаза.

— Может, тебе по морде засадить? Хорош уже заниматься самобичеванием. Достань мозги с яйцами из задницы и подумай, как все устроить, чтобы ни себе, ни ей не сделать хуже.

Спустя некоторое время Рик все-таки взял себя в руки:

— Надо утырка этого найти. Бойца недобитого.

— А дальше?

— Дальше по обстоятельствам.

— Так себе план.

И повисла тишина…

А через час Самсон остановился у леса.

— Удачи, Рик, — похлопал его по плечу. — И постарайся без надобности не геройствовать, ты еще не оправился до конца.

— Угу.

К тому времени сумерки уже опустились на землю, снова дождь зарядил. Оказавшись на улице, Рик вдохнул полной грудью, осмотрелся, после чего снял с себя толстовку и мигом перекинулся. И когда огромный зверь скрылся в темноте чащи, Беркут развернул машину.

Волк мчался по лесу во весь дух, за три недели хорошо выспался, так хорошо, что даже не ощутил расстояние в восемьдесят километров, которое преодолел за минут тридцать. Остановился около пруда, тогда же прислушался, втянул носом воздух. Но кроме дождя и кваканья берталий ничего не ощутил и не услышал.

В дом зашел через заднюю дверь, затем щелкнул выключателем, однако тот не сработал. Электричество вырубили. Что ж… без света даже лучше. Рик поднялся в свою комнату, открыл шкаф, откуда достал спортивную сумку. Скоро на его руках чернели перчатки, не обычные, а с вшитыми металлическими пластинами. Такие дробят кости только в путь. После вернулся вниз. Благо, сумка с деньгами лежала на диване, где и оставил ее.

Тачки тоже были на месте, значит, Баройнич не стал рисковать, решил дождаться решения суда и уже потом претендовать на имущество сбежавшего бойца. Теперь бы узнать, где Долохов засел, в чем, кстати, сможет помочь Гаспар, он заядлый игрок на тотализаторе, а главное, владеет информацией о спортсменах вплоть до домашних адресов. И действительно, через десять минут адрес был на руках. Гаспар не подвел в который раз.

Оказывается, укоренился новичок в элитном поселке в ста километрах к югу.

Войтов ехал аккуратно, стараясь не привлекать внимание дорожных комиссаров, и до дома Долохова добрался только к трем часам ночи. Что сказать, Гарик не пожалел денег, поселил своего ручного пса в роскошных апартаментах, только на сигнализацию, увы, поскупился. Рик без труда проник в особняк и довольно скоро отыскал хозяина. Боец спал сном младенца в окружении трех девушек, среди которых Миры не было.

— Пора вставать, — Рик встал у кровати, а когда волк открыл глаза, то и сообразить ничего не успел, ибо ему тут же прилетел удар в лицо, причем такой силы, что Долохов вырубился.

Девушки тотчас заверещали, однако Войтов их успокоил быстро. Достаточно было показать клыки, как несчастные смолкли.

— Кто ваш хозяин? — окинул их взором сияющих глаз.

— Господин Косинский, — кое-как выговорила одна из подопечных.

— Давно его обслуживаете? — кивнул на волка.

— Две недели.

— С вами были еще девушки?

— Нет.

— Очень хорошо, тогда сейчас вы встанете и дружной компанией закроетесь в ванной комнате. А когда я поговорю с многоуважаемым Федором, вы вернетесь и расскажете мне еще кое-что. Договорились?

— Д-да, — кивнули хором.

— Учтите, будете шуметь, оторву башку каждой.

— Мы поняли, — и устремились в ванную.

И удостоверившись, что девушки закрылись, Рик навис над бесчувственным бойцом, а через пару секунд острые когти вошли точно между ребер Долохова, отчего тот мигом пришел в себя.

— Я же сказал, — произнес, оголив клыки, — пора вставать…

А Долохов даже не зарычал, да и сопротивляться не спешил. Возможно, не успел отойти от шока, но смотрел в глаза противнику вполне осмысленным взглядом.

— Поговорить надо, — и Рик еще глубже вонзил когти.

— Чего тебе надо? — процедил сквозь стиснутые зубы.

— Я хочу знать, где моя женщина.

— Со мной ее нет.

— Такой ответ меня не устраивает, — и вошел когтями еще глубже, отчего боец зажмурился, но снова не произвел ни звука. — Говори, пес поганый или я нашинкую тебя тонким слоем.

— Я отдал девчонку Филу сразу после боя. Все. Что он с ней сделал, не знаю.

— Ты мне зубы не заговаривай, по морде вижу, что все ты знаешь, падаль лохматая.

— Да пошел ты, — и глаза волка зажглись, на сей раз от дикой боли, так как Рик почти до сердца добрался, — я не хотел всего этого, мне приказали. И не выполни приказ, я бы отправился вперед ногами с ринга. А подыхать в мои планы как-то не входило.

Тогда Войтов убрал когти, и Долохов тут же закашлялся, начал отплевываться кровью.

Выходит, надо искать этого шакала. Или не надо. И снова посмотрел на окровавленного волка:

— Ты сейчас возьмешь телефон и попросишь Фила приехать.

— Не выйдет, его уже полторы недели нет в городе. Да и не мой он агент больше, три дня назад Гарик дал другого. Мне жаль, что так вышло, Войтов. Но я, действительно, ничего не знаю. И еще, — прислонился к спинке кровати, — у Баройнича твоей женщины тоже нет.

Но чутье подсказывало, что-то нечисто здесь. Зачем Филу понадобилась Мира? Уж Гарик бы не отказался от возмездия, он самый натуральный псих, повернутый на власти и бабках.

— Вот как…

— Слушай, мне проблемы не нужны. Я приехал карьеру строить, а не в ваших родственных делах разбираться. Если свалишь по-тихому, клянусь, никто не узнает о тебе.

— Родственных? — и снова схватил его за горло, а когда Долохов попытался ответить ударом, то не понял, как сам получил в нос. — Или говори, или твоя карьера закончится, не начавшись.

— Короче, — прохрипел, — Филу нужна была девушка, чтобы отдать ее отцу, за что тот заплатил ему огромные бабки.

— Отцу? Фамилия отца?

— Зотов. Демьян Зотов, очень влиятельный, очень богатый.

— А ты чей подкидыш, в таком случае?

— Я с нейтральных земель. Мне предложили работу за то, что помогу вернуть девчонку.

— Город?

— Вайнер-град. Но Зотов не оттуда, он из Мир-града. В Вайнере есть спортивный комплекс, Демьян его спонсирует.

А в городе людей тем временем случилось нечто особенное.

Мира сейчас сидела в ванной комнате и смотрела на две яркие полоски на тесте, смотрела и плакала. Всю неделю ее жутко мутило, голова кружилась, но бедняжка старалась тщательно скрывать свое состояние от отца, а сегодня вырвалась в город и купила наконец-то тест на беременность. И вот… Она беременна от Рика — от волка. От любимого волка. Но радоваться не приходилось, ведь завтра надо ехать в клинику.

Три недели с трудом, под разными предлогами ей удавалось переносить посещение госпиталя, однако вчера отец выставил ультиматум. Или сама пойдет или ее поведут силой, ибо клеймо необходимо свести как можно скорее. Дочь Зотова не должна носить позорный знак рабыни оборотня. Только вот свести клеймо, значит, лечь под наркоз и что еще хуже, пройти обследования перед процедурой, где и выяснится, что она в положении.

— С тобой все в порядке? — раздался стук в дверь, а следом голос.

— Все хорошо, — скорее вытерла слезы, спрятала тест.

— Уже час там сидишь.

— А что? У меня ограничение по времени на посещение ванной комнаты? — и открыла дверь.

— Почему красная вся? Плакала?

— Допустим, — прислонилась плечом к косяку.

— Мира, может, хватит мне дерзить каждый раз? Ведешь себя как дикарка, злишься постоянно.

— Имею право злиться.

— Только не начинай опять про этого грязного пса, который заклеймил тебя и обращался как с домашним животным.

— А ты свечку не держал, — процедила сквозь зубы, — и не тебе рассуждать о том, что и как было между мной и Риком. Он обходился со мной в стократ лучше, чем люди, которых я встречала.

— Знаешь выражение, с волками жить — по-волчьи выть. Люди, которые по доброй воле мигрировали в волчьи города — это уже не люди, а зверье поганое.

— Выходит, я тоже зверье поганое.

— Не передергивай, тебя твоя безмозглая мамаша увезла совсем ребенком, обрекла на муки. За что и получила сполна. Ладно, — постарался взять себя в руки, — завтра поедем с утра, чтобы все успеть. После процедуры, если будешь хорошо себя чувствовать, посетим ресторан или пройдемся по магазинам. Хватит уже сидеть в четырех стенах и рычать на меня.

После чего Демьян покинул комнату. Глупая бестолковая девчонка! Он ее спас, хочет дать будущее. Уж на любовь великую даже не рассчитывает, по крайней мере, пока, но она ни в какую не хочет ни слышать его, ни понимать. Только закрывается, плачет, обвиняет… Зациклилась на оборотне, поверила, что любит зверя. Видимо пора сводить ее к психологу, это уже ненормально. Скорее всего, привязалась к хозяину, привыкла быть жертвой. А с этим состоянием без специалистов не справиться. Как раз завтра можно будет посетить нужный кабинет.

Мира же подошла к оттоманке, что стояла вдоль окна, забралась на нее с ногами.

Вот она какая — золотая клетка. И что теперь делать? Как выбраться? Зотов не позволит выносить и родить ребенка. Он пропитан ненавистью к волкам, а главное, ничего не хочет слышать, не хочет даже попытаться выслушать. Хотя, о чем она вообще. Господин Зотов хозяин жизни — миллиардер, но щедрый благотворитель, суровый, но справедливый. Все трепещут перед ним, заглядывают в рот, ловят взгляды, выслуживаются. Видимо привык быть царем горы. Когда годами тебе никто не возражает, когда все делается по щелчку, то необходимость обращать внимание на чувства других пропадает.

Тут снова тошнота подступила, отчего бедняжка уткнулась в подушку, зажмурилась.

Как же рядом не хватает Рика. Не хватает его рук, губ, голоса. А малыш — это все, что осталось. Иначе хоть иди и вешайся, до того все осточертело. Но и малыша у нее захотят забрать, потому что Зотову не нужны грязные пятна в родословной. И единственный способ избежать трагедии — сбежать. Не нужны ей ни деньги этого человека, ни перспективы. Как-то жила годами сама по себе и нормально, а сейчас появился шанс жить не только для себя, но и для любимого родного комочка, которого она уже любит, уже ждет, и за которого будет бороться до последнего.

— Мирослава, — в комнату зашла горничная. — Вам подать ужин сюда или спуститесь вниз? Демьян Леонидович очень бы хотел видеть вас за общим столом.

— Лучше подайте сюда. А что сегодня на ужин? — и побледнела от одной только мысли о еде.

— Тунец с овощами.

— Нет, пожалуй, воздержусь.

— Но вы и в обед почти ничего не съели, — сразу растерялась. — Может, хотя бы вишневый пирог?

— Хорошо, давайте пирог.

И полненькая девушка скрылась за дверью. Однако спустя десять минут вернулась не она, а Зотов. Пришел с подносом, на котором лежал пирог для нее и рыба для него.

— Решил вот поужинать с тобой, — составил тарелки на стол. — Раз сама не идешь…

А комната тотчас наполнилась тошнотворным запахом рыбы. Да что же это такое? Они издеваются?

— Что с тобой, Мира? — Демьян не узнал дочь, в секунду та посерела.

— Ничего, — выговорила с трудом.

Но справиться с тошнотой не получилось, в итоге помчалась в ванную. Минуты три несчастную выворачивало наизнанку, тогда как растерянный отец стоял за дверью, не понимая что вообще происходит. Да, горничная сказала, что дочь почти ничего не ест, разве что печенье по утрам, что постоянно бегает в туалет. Но чтобы так…

Когда белая точно лист бумаги Мира вышла из ванной, Зотова осенило.

— Итак, спрашиваю еще раз, в чем дело? — произнес сухо. — Ты заболела?

— Съела что-то не то.

— Угу, съела, значит…

И устремился в ванную, где начал переворачивать контейнеры с косметическим мусором, вываливать все из ящиков. Увы, он нашел, что искал.

— Вот оно как, — сжал в руке тест.

— Да, так, — выпрямилась. — И что?

— И что?! — прогремел на развороте. — Ты беременна от зверя, — произнес куда тише. — От грязной собаки.

— Ты сам спонсируешь этих грязных собак.

— Не путай бизнес с личным. Как по мне, так пусть себе живут, но на своей территории. Но ты… ты моя дочь…

— Не смей решать за меня, — прошипела со злостью. — Думаешь, спас? О нет! Вы забрали у меня любимого мужчину, лишили права выбора, а сейчас хочешь отнять последнее? Правильно мать от тебя сбежала, ты деспот…

— А ну заткнись! Да! Я именно спас тебя! От позора, от участи шлюхи! И не позволю родить от оборотня.

— Тогда лучше убей! Прямо здесь и сейчас!

— Это все твой максимализм, — направился к двери. — Ничего, повзрослеешь и поймешь, что я был прав. А пока не повзрослела, за тебя несу ответственность я.

Когда дверь за ним захлопнулась, Мира закричала от безысходности, от отчаяния, потом бросилась к столу, начала бить тарелки.

— Ненавижу! Ненавижу вас всех! Твари, твари проклятые…

И опустилась на пол совершенно без сил… Где же ты, Рик? Жив ли? А если жив, почему не ищешь?

Рик в это время бежал обратно домой. Информацию он получил, а Долохов теперь будет молчать, иначе не сносить ему головы. Более того, как выяснилось, Боройнич находился в неведении хитрожопого плана Фила, потому вообще не при делах и если узнает, что эти двое обвели его вокруг пальца, закопает, что вероятнее, новичка, ибо Карлович благополучно успел слинять из города.

В какой-то момент Войтов остановился, надо было перевести дух, тогда обернулся и сел у дерева. Мира с отцом… это главное. Как бы ни было, но отец-то свою дочь в обиду не даст. По крайней мере, хотелось верить. А ему предстоит найти этого самого отца, в чем поможет Гаспар. Прежде чем просить встречи, стоит подготовиться — узнать, чем дышит господин Зотов. По словам Долохова там воротила бизнеса.

Вдруг Рик ощутил сильную боль в груди, аж дыхание пришлось задержать.

— Что за черт… — схватился за сердце. — Не хватало еще сдохнуть под сосной… нет Войтов, рано…

И зажмурился, затем прислушался к ночному лесу, потом к себе, благодаря чему удалось восстановить ритм дыхания. Вскоре и боль отступила. Так, пора домой, там хоть аптечка есть.

Вернулся с рассветом. Зверем и зашел в дом. Правы оказались врачи, не восстановился он еще, ибо лапы свело судорогой, а дыхание снова сбилось, отчего пришлось минут десять лежать, не двигаясь. Когда более или менее пришел в себя, перекинулся и сразу позвонил Гаспару.

— Привет. Да-да, живой. Слушай, мне опять твоя помощь нужна. Заплачу, сколько скажешь. Добудь досье на Зотова Демьяна Леонидовича. Он человек, проживает в Мир-граде. Угу. Спасибо тебе… буду ждать. За скорость отдельная благодарность.

Что ж… пока Гаспар работает, есть время все хорошенько обдумать. Чтобы не светить деньгами на границе, имеет смысл уходить через курортный Варен-град, там пересечь границу с нейтральным Доброгорском куда проще. В конце конов, всегда можно дать на лапу местным пограничникам, они волки негордые. И Рик принялся за сборы, рассиживаться нельзя, в любой момент могут нагрянуть приставы. В сумки побросал только самое необходимое, после чего спустился в гараж. И в этот момент раздался звонок сотового.

— Уже достал? — закинул сумки в багажник.

— «И напрягаться не пришлось, о нем масса информации в сети. Зотов персона известная в мире людей, да и не только. В общем, все что собрал, сейчас вышлю на почту. И да, я поспрашивал у знакомого, короче говоря, этот кит оказывает активную финансовую поддержу министерствам спорта нескольких нейтральных городов, особенно его привлекает бокс»

— Хорошо, спасибо.

— «Если что, я на связи. Удачи, Рик!»

Теперь ясно, откуда взялся Долохов. Спорт, значит. Грамотно все разыграли, ничего не скажешь. Ладно, пора в путь дорогу.

А время пролетело незаметно.

Рик добрался до вокзала, ну а Мира проснулась в своей комнате с осознанием того, что сегодня ее повезут в клинику, где, скорее всего, и оставят на ближайшие дни. Где ее уничтожат. И чтобы этого не произошло, нужно изыскать любой способ, чтобы сбежать. Зотов захотел найти не дочь, а послушную обезьяну, которая вторила бы каждому его слову или движению. Да, мать поступила ужасно, но ее поступок отчасти понятен, от такого как Демьян Леонидович, видимо, только у оборотней можно было спрятаться.

— Вы готовы? — в спальню заглянула горничная Алина.

— Почти, — и посмотрела на вещи, что дожидались на кровати. — Минут через пять спущусь.

— Хорошо. Демьян Леонидович дожидается в гостиной.

— Пусть дожидается, — бросила небрежно, после чего взяла джинсы.

И такая ненависть к деспоту сковала сердце, что захотелось устроить очередной погром, но, увы, истериками делу не поможешь. Зотова мольбами и слезами не проймешь. Неудивительно, что до сих пор живет один в своих хоромах, с таким ни одна нормальная женщина в здравом уме не свяжется.

Мира спустилась вниз ровно через пять минут. Демьян же сидел на диване, читал новости на планшете. И как только увидел дочь, сразу поднялся. Однако непослушное чадо не собиралось даже смотреть в его сторону.

- Мира, — отбросил планшет в сторону, — нам надо поговорить. Давай за чаем.

На что она, молча, прошла в столовую, где Алина уже подала легкий завтрак.

— Послушай, — Зотов опустился на стул, — меня очень огорчает наше общение. Я вовсе не хочу воевать с тобой.

— Как раз это я прекрасно понимаю, ты хочешь безоговорочной капитуляции с моей стороны. Хочешь управлять мною, как привык управлять своими подчиненными. Но этого не будет.

— Не говори глупостей, — разлил чай по чашкам, — никто не собирается тобой управлять. А вот направить, уберечь от ошибок молодости, это ли не долг отца?

— Какими бы благами ни были твои намерения, итог будет один. Я никогда тебя не прощу и никогда не назову отцом, — с отвращением посмотрела на тосты с джемом. Кажется, ее уже ото всего здесь тошнит.

— Никогда не говори никогда. Ты еще очень молода, Мира. У тебя все впереди. Нормальный муж, семья, дети.

— Нормальный муж? Это какой же?

— Не волк.

— Думаю, дальше вести беседу нет смысла. Ты хочешь навязать мне свое мнение, не выйдет.

— Ничего, однажды…

— Все, хватит, — резко встала и покинула столовую.

А Демьян с такой силой стукнул чашкой по столешнице, что фарфор раскололся напополам. До чего же упертая. Хотя, чему удивляться, этим Мира пошла в него. Он тоже никогда не слушал то, что считал неправильным для себя. Но тут ситуация патовая. И сегодня, к сожалению, придется стать для дочери врагом. Но ничего, они справятся, а доктора сделают все аккуратно и с наименьшим риском для здоровья. Рожать от волка — это безумие. За столько лет сотрудничества с чиновниками нейтральных земель он насмотрелся на жизнь тех, кто выбрал путь отверженных. Нищета, бесперспективность, изоляция…