2

Он просто уходит, а я остаюсь в машине. Кругом темнота, я понятия не имею, где именно нахожусь. Сети на телефоне до сих пор нет — кажется, пора менять оператора или прикупить гаджет поновее. Вся обстановка этой ночи начинает напоминать фильм ужасов, причем не с самой лучшей режиссурой и спецэффектами. Да и актриса я тоже хреновая.

Смотрю на часы возле приборной панели и жду. А что еще остается? Бежать или сесть за руль, угнать тачку что ли? Кстати, была бы неплохая идея, вот только Ледник забрал ключи с собой.

Ледник. Надо же, кличка-позывной… Сказать, что мне повезло его встретить, я не могу на сто процентов. Он кажется порядочным человеком, но каким-то слишком угрюмым, себе на уме. Это пугает и притягивает, странное чувство. Определенно, если бы не он, меня бы уже трахнули те отморозки и прикопали где-нибудь в канаве. Но то, как он ведет себя, тоже не вызывает должного доверия. Интересно, он вообще говорит предложения больше пяти слов? Смеется ли, улыбается? Хотя, какая мне разница.

Я запомню этот день, наверное, на всю свою оставшуюся жизнь. Может быть, когда-нибудь, даже расскажу о нем детям и внукам, чтоб не допускали моих идиотских ошибок. Но все это при условии, что доберусь таки сегодня домой.

Молча гипнотизирую зеленые неоновые цифры на часах и начинаю беспокоиться, когда время моего ожидания переваливает за одиннадцать минут. Он же сказал, чтобы я ждала пять минут, верно? А что мне делать, если его нет уже больше пяти минут…

Вновь смотрю в окно и не могу понять, что это за место. Куда он пошел?! Пульс начинает зашкаливать от волнения и я ерзаю на месте. А вдруг что-то случилось и ему требуется моя помощь?!

— Черт! — открываю дверь и прислушиваюсь к звукам вокруг.

Тишина. Ни единого звука, полный штиль. Фантазия у меня буйная, но нельзя давать ей волю.

Может быть он забыл про меня? Наверное та женщина, которой предназначался букет, не отпустила его так быстро.

Мне требуется несколько секунд, чтобы перебороть свой страх и выйти из машины. Прислоняюсь спиной к двери, боюсь сделать лишний шумный вдох и изо всех сил напрягаю слух. Мелко дрожу, то ли от страха, то ли от резкого холода.

Включаю фонарик на телефоне и, затаив дыхание, осматриваюсь. Меня окружает редкий сосновый лес в своей устрашающей тишине. Слева, прямо напротив автомобиля, находятся приоткрытые металлические ворота. Делаю пару шагов и свечу фонариком перед собой. Свет проникает сквозь витые прутья и я перестаю дышать, когда в свете телефонной вспышки вижу огромный деревянный крест. Рядом с ним еще, и еще. Правее гранитный памятник…

Кладбище? Он приехал на кладбище?

Так вот в чем причина его мрачности, так ведь? Наверное, он потерял кого-то из родственников и приехал навестить могилу. Но Ледник сказал ждать пять минут, а нет его уже раза в три дольше.

— Эй! — тихо зову я, продолжая светить фонариком сквозь ворота. — Вы здесь?

В ответ лишь тишина.

В растерянности мнусь с одной ноги на другую, прикидывая как поступить дальше. Осматриваюсь по сторонам в последний раз и захожу за ворота. Знаете, что для меня самое пугающее в русских кладбищах? Фотографии. Одно дело видеть чье-то имя и дату, а совсем другое — лицо человека. Иду и будто ощущаю эти многочисленные взгляды. Вдоль позвоночника бежит жуткий холодок и я вздрагиваю. Куда уж там — дрожу, как осиновый лист на ветру, отчего дыхание становится рваным и шумным.

Свечу по сторонам, пока, совсем рядом, не замечаю фигуру своего спасителя. Он сидит напротив чьей-то могилы, его взгляд направлен в одну точку — меня он не видит. Из легких вырывается облегченный выдох и я направляюсь к нему. Открываю рот, чтобы позвать, но тотчас замираю как вкопанная, когда свет фонаря моего телефона падает на памятник, где я вижу три выгравированные фотографии. Язык присыхает к гортани и на глаза нахлынывают непрошенные слезы.

“Васильева Алена Игоревна” — гласит надпись под центральным фото безумно красивой блондинки. “Васильевы Диана и Алиса” — читаю я и становится больно дышать, глядя на высеченные по граниту лазером два милых девчачьих личика. Общая дата смерти. Что же такого произошло с его семьей? В голову лезут жутчайшие картинки с катастрофами и авариями. Ее имя. Алена — вот почему Ледника так передернуло за рулем.

— Простите, я не знала, когда… — охрипшим голосом говорю я.

— Не обязательно что-то говорить, — подает голос Ледник, даже не глядя в мою сторону. — Это место, где принято молчать.

И мне бы прикусить язык, не лезть не в свое дело, но я снова намереваюсь задать вопрос. Подхожу ближе, шаг за шагом, как вдруг мой надломленный каблук проваливается в землю. Громко ахаю, с трудом удержавшись на ногах, а жалобный хруст пластика оповещает, что туфли окончательно отправляются на помойку.

— Это ваша семья? — голос дрожит и я шмыгаю носом, стараясь скрыть как меня потряхивает от холода.

Мужчина кивает и поворачивается на звук моего голоса. Его взгляд переполнен болью и яростью, будто он борется с самим собой.

— Что с ними случилось?

Он как-то странно осматривает меня с ног до головы и встает с миниатюрной лавочки. Быстро приближается ко мне, по пути молча стягивает с себя кожанку и неожиданно ловко накидывает мне на плечи. Стоит только прогретой теплом мужского тела вещи соприкоснуться с моей кожей, как ее покрывают приятные колючие мурашки.

— Допрос окончен? — спрашивает Ледник, заглядывая в глаза. — Пойдем, отвезу тебя домой.

Делаю резкий вдох и чувствую запах лилий, пропитавший его куртку. Странный он, безумно странный этот человек. Чуть ли не бегом подрываюсь следом за ним, боясь остаться в одиночестве.

Уже сидя в машине, прокручиваю в голове увиденное и любопытство пожирает изнутри. Кто эта женщина? Жена? Сестра? А девочки? Дочери или племянницы? Украдкой бросаю взгляд на его сосредоточенное лицо — сложно судить о возрасте, но выглядит он очень даже ничего. Не дала бы больше тридцати лет, а если сбрить эту густую щетину — все двадцать пять. Могли ли быть у него дети в таком возрасте — легко.

На обратном пути чувствую себя намного спокойнее, ведь от этого мужчины не было ни одного похотливого взгляда или опасного выпада в мою сторону. Поэтому, побрыкавшись со своим внутренним голосом, я решаюсь успокоиться и ощутить эту атмосферу безопасности. Кутаюсь в куртку и прислоняюсь головой к оконному стеклу, считаю проносящиеся мимо фонарные столбы вдоль дороги.

Скоро буду дома, Боже, неужели!

— Как такую как ты занесло в этот район? — вдруг спрашивает Ледник.

— Такую как я? — не сразу понимаю к чему он клонит.

— Ты явно учишься не в местной ПТУхе, выглядишь не как простая девочка подросток, — начинает перечислять он. — К тому же, у тебя проскальзывает легкий акцент. Не всегда, но в определенных словах. Из чего делаю вывод, что ты долгое время жила за границей.

Вжимаюсь в сиденье и задерживаю дыхание. Вот это дедуктивные методы, однако.

Я не то чтобы недолго, а почти всю жизнь прожила в Штатах. И то, что он указывает мне на “легкий акцент” — это даже комплимент. Понятия не имею, что ему ответить, поэтому просто смотрю из-под ресниц, скрывая замешательство.

— Так, что ты тут делала? — повторяет вопрос Ледник и, похоже, ответить придется.

— Друзья позвали в какой-то супер-крутой клуб на окраине. Сказали будет весело, — говорю это и чувствую, что краснею.

Как же по идиотски выглядит эта ситуация со стороны. А я выгляжу явно как безмозглая курица!

— Ну что, весело тебе? — губы мужчины трогает легкая улыбка.

— Очень, — саркастично отвечаю я.

Ледник на секунду поворачивается ко мне, одарив хитрым взглядом.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — тихо отвечаю я.

После моего ответа следует громкий тяжелый вздох и мужчина закатывает глаза к небу. Качает головой и цокает языком. Почему-то это его поведение начинает меня раздражать. Уж лучше бы продолжал молчать, как было до этого… Ведь явно не как о хорошей приличной девушке он обо мне сейчас подумал! Испытываю четкое желание очистить свою репутацию в его глазах, но не успеваю подобрать нужные слова, отчего моя речь выглядит как детский лепет и еще больше портит тем самым мнение обо мне.

— Ну да, да! — не выдерживаю я и даже подскакиваю на сиденье. — Осуждаете меня? Да, вот такая дура, пошла искать приключения на свою задницу! Нашла, как видите!

— И нашла бы куда больше приключений, если бы не я, — вклинивается в мою оправдательную речь Ледник. — Могли не просто в тачку затащить и трахнуть по кругу, а прирезать вдобавок ко всему… Или куда хуже, резать пока трахают…

— Спасибо, я поняла! — складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

Слезы наворачиваются на глаза, когда развращенный фильмами и новостными сводками мозг, рисует перед глазами жуткие картинки. Ведь он прав! Черт его знает, что со мной было бы, но в груди все равно жжет от обиды. Прекрасно понимаю, что вляпалась как безмозглая овца, но не хочется же, чтобы он таковой меня считал…

— Слушай… Алена, — зовет Ледник и я поворачиваюсь к нему лицом, сдерживая слезы. — Я никто, чтобы отчитывать тебя. На это у тебя есть родители. Но очень надеюсь, что жизнь тебя чему-то, да научила. Ведь в следующий раз меня не будет. Возможно, будет кто-то другой, но это… редкость, — говорит он и в его голосе чувствуется искренность и забота, а не упрек.

— Знаю, — киваю я. — А почему вы помогли?

Мужчина сильнее сжимает руль и я, ненароком, останавливаю свой взгляд на выпуклых венах его мускулистых рук. Только сейчас замечаю на костяшках свезенную в бою с теми уродами кожу.

— Не мог иначе, — пожимает плечами Ледник.

“Не мог иначе”…

С ума сойти, неужели такие благородные люди еще существуют? Просто так, без личных мотивов, помочь кому-то. Да что уж там, спасти жизнь! Как можно быть настолько… настолько… Правильным? Идеальным?

Готова поспорить, что тот же Гена или любой мой парень из универа просто проехал бы мимо. Даже не подумал бы помочь. И дело не в превосходстве и численном перевесе противников, а именно в четкой уверенности — это не моя проблема. Да, даже бабушке снять котенка с дерева хрен бы кто помог!

Ледник поворачивается и, дольше обычной переглядки, задерживает взгляд на моем лице. Наверное, сейчас на нем выражено слишком явное восхищение, ведь уголки его губ снова дергаются в полуулыбке.

— Спасибо еще раз, — неуверенно отвечаю я, выглядывая в окно. Но лишь только для того, чтобы скрыть горящие щеки.

Прямо перед нами маячит знакомая вывеска нашего жилого района. Я дома.

— Остановите тут, не нужно подъезжать к дому! — вдруг осеняет меня.

Нельзя, чтобы охрана увидела его пикап. Мне нужно вернуться так же втихаря, как и уходила. Мужчина послушно останавливается на обочине и я открываю дверь, выпрыгивая из салона автомобиля. Поворачиваюсь, чтобы вернуть куртку и попрощаться, но обнаруживаю, что на водительском месте уже никого нет.

— Я провожу.

Вздрагиваю, когда слышу его голос за своей спиной, и резко разворачиваюсь. Он стоит достаточно далеко, как сказала бы моя мама: “Не нарушая личного пространства”. Но меня окутывает жаром, как будто вот он рядом и это тепло исходит от его тела.

— Это не обязательно, у нас здесь тихий район, — пытаюсь протестовать.

— Я знаю, но иначе не могу, — мужчина захлопывает пассажирскую дверь и ставит машину на сигнализацию.

“Не могу иначе”. Боже, чувак, ты с этой планеты вообще или прибыл из параллельной вселенной, где еще остались джентльмены?!

Пока идем до моего дома, между нами чуть ли не искрит напряженное молчание. Все жду, когда Ледник что-то спросит и посмотрит на меня, но он молчит, глядя далеко вперед. Чем ближе наш особняк, тем больше я замедляю шаг, чтобы оттянуть момент прощания. Я просто не придумала, что скажу ему… Простое "пока" тут явно неуместно.

— А как вас зовут на самом деле? — спрашиваю я и Ледник качает отрицательно головой.

— Меня почти никто не зовет по имени и тебе оно без надобности, — коротко отвечает мужчина и, наконец, поворачивается ко мне.

В груди ощущаю мимолетное ликование, когда наши взгляды сталкиваются.

— А если я захочу вас найти? — выпаливаю я и тут же добавляю. — Ну, если понадобится доказать родителям, кто меня привез домой, или что-то еще… Хотя бы номер телефона, на всякий случай.

Ледник усмехается, рассматривая мое лицо. Непривычно видеть на его губах улыбку. Хотя, когда это я успела к чему-то привыкнуть вообще?

— Записывай, но завтра мой номер уже будет для тебя бесполезен.

Мужчина останавливается и ждет пока я суетливо достану свой смартфон. Пропускаю мимо ушей суть его слов, вылавливая только то, что мне так необходимо. Записываю продиктованный номер и сохраняю новый контакт "Ледник", сдерживая глупую улыбку.

— Красивый район, — осматривается вокруг мужчина и кивает вперед. — Какой из них твой?

— Номер двадцать один. Мы пришли, — смущенно улыбаюсь, глядя на двухэтажный родительский особняк, и снимаю куртку.

Протягиваю ее Леднику и осознаю, что без нее стало невыносимо холодно не только снаружи, но и в душе. Но как только наши пальцы соприкасаются, меня обдает приятной волной жара и мурашки табуном наперегонки покрывают кожу. Испугавшись реакции своего тела, отдергиваю руку и складываю их на груди.

— Спасибо вам, я бесконечно благодарна за вашу… — забываю все слова, как только сталкиваюсь с ним взглядом. — Хорошо, что благородные принцы бывают не только в сказках.

Наверное очень глупо звучит то, что я говорю, ведь на губах Ледника снова появляется тень улыбки.

— Благородных принцев не так много, Золушка. Что-то еще? — теряюсь от его вопроса и все же отрицательно качаю головой. — Береги себя.

Мужчина недолго ждет, пока я подойду к двери, и разворачивается прочь. Мне бы уже давно обойти дом и пролезть через лаз в заборе мимо охраны, а я все стою и смотрю на широкую мужскую спину.

Если когда-нибудь меня спросят, в какой момент моя жизнь перевернулась. Я назову сегодняшнюю дату, а точнее ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое июня. Ведь именно сегодня я впервые встретила на своем пути настоящего мужчину.

Именно сегодня у меня появился непостижимый эталон.

Кажется, что каждого парня в своей жизни, его характер и поступки, я теперь неосознанно буду сравнивать с ним. С незнакомцем без имени, доказавшим, что не бывает чужих бед.

Когда без проблем оказываюсь в своей комнате, сразу отправляюсь в душ, чтобы смыть с себя всю грязь, пыль и прикосновения этой ночи. После возвращаюсь в спальню, падаю на кровать и бездумно смотрю в потолок. Все тело гудит, кровь пульсирует в висках, а перед глазами он.

Интересно, как он добрался до дома и в порядке ли его раны на руках… Я, эгоистка, даже не предложила ему обработать их, хотя чертова аптечка была в моих руках!

— Идиотизм, — шепчу я и закрываю лицо руками. — Полнейший идиотизм…

Накрываюсь одеялом и, стараясь отвлечься, лезу в смартфон. Для начала, добавляю своих недо-друзей в черный список и даже не читаю тонну их сообщений. По традиции перед сном листаю ленту новостей, читаю модные тенденции, но не могу сосредоточиться ни на едином предложении. Ни на едином слове, черт возьми!

Захожу в телефонную книгу и долго смотрю на номер Ледника. Ой, все! На кой мне это надо?! А ему тем более!

Он помог мне. Я дома и со мной все хорошо. Общение закончено.

Гашу свет и утыкаюсь носом в подушку, почему-то до сих пор ощущая запах тех лилий. Отключаюсь быстро, вот только сны снятся беспокойные.

Моя фантазия в полной мере продемонстрировала мне, что бы могло произойти, не появись мой спаситель. Просыпаюсь в холодном поту и со слезами на глазах. Обхватываю себя руками и пытаюсь успокоиться, глядя на секундную стрелку настенных часов.

— Черт с тобой!

Хватаю телефон с тумбочки и быстро набираю сообщение:

"Простите, это я. Ваше ужасное ночное приключение. Надеюсь вы хорошо добрались до дома, не заблудились. Как ваши руки? Я совсем забыла предложить обработать их, простите. Очень надеюсь, что у вас все хорошо, ведь у меня все хорошо благодаря вам."

Закусываю губу и нажимаю "отправить". Уже жалею о том, что веду себя так навязчиво и по-детски, но противиться этому жгучему чувству внутри не могу.

Радостно подскакиваю на постели, когда телефон издает звук входящего сообщения. Как можно скорее открываю его и замираю, глядя в экран. Улыбка сползает с лица, когда я читаю короткий ответ робота-оператора:

"Данный номер больше не обслуживается с двадцать пятого июня этого года."