49

После этого инцидента мне больше ничего ужасного не снится, лишь Леша и наша последняя с ним встреча. Бог мой, что с ним будет, когда он узнает, что я не добралась домой?! А что он сделает с Ингой, которая меня не встретила, даже страшно подумать!

Я хочу домой, к нему… Вспоминаю свой ужасный сон, где я стала женой Вайса, где жалела о том, что перестала бороться и мне становится отвратительно от худшей версии себя! Я не буду той амебой из своего кошмара, я не прогнусь, даже если придется пережить сильнейшую боль и покалечить проклятого старика!

Просыпаюсь я не в таком плохом состоянии, как ожидалось: ребра ноют, но уже хотя бы можно глубоко вздохнуть, а головная боль перестала отвлекать от мыслей. Единственное, что я очень остро чувствую, так это то что очень проголодалась, до такой степени, что от слабости трясутся руки.

Мне нужно есть, чтобы быть сильной. Как бы не было мне страшно, что Вайс меня отравит — выбор не велик.

События ночи вновь завладевают моим разумом и я пытаюсь понять, действительно ли ко мне приходила некая Селеста или мне причудилосью

— Мисс Стивенс, просыпайтесь, — будит меня улыбчивая Джейн с подносом, заходя в комнату. — Я принесла вам завтрак и после осмотра доктора вы можете пройтись по дому, найти себе занятие для времяпрепровождения.

— Спасибо, поищу свои вещи и телефон, — отвечаю я.

Девушка странно на меня смотрит и как будто бы собирается что-то сказать, но качает головой и отворачивается.

— Что, Джейн? — давлю я. — Я видела, ты хотела что-то сказать, так что нет смысла проглатывать свои слова.

— Ничего такого, мисс, просто вы вряд ли что-то найдете, в этом доме телефон персоналу не разрешается, — спокойно отвечает она и начинает проводить уборку в комнате.

Замираю, так и не дорезав запеканку до конца. Я не ослышалась?

— В каком смысле не разрешается? — поднимаю взгляд на девушку. — А как же связь с семьей или экстренные ситуации? Скорая, пожарные, полиция…

— Мы здесь живем и работаем, нас полностью обеспечивают всем необходимым. На время заключения контракта — связь запрещена. В этом доме имеются отличные датчики и индикаторы задымленности, так что спасательная бригада автоматически получает уведомление в случае экстренной ситуации, — отвечает Джейн, словно бы заученный текст. — Так же, мистер Вайс имеет свой личный медицинский кабинет внутри дома со всеми необходимыми приборами. Здесь круглосуточно находится врач и его ассистент, готовые в любой момент прийти на помощь в течение одной минуты после оповещения охраной по рации. В присутствии полиции этот дом не нуждался с момента гибели миссис Вайс и освидетельствования ее смерти.

Да он тут создал себе, гляжу, очень комфортное гнездо…

— А ограбления, нападения, что же в этих случаях?

— В особняке есть видеонаблюдение по периметру и более тридцати человек в штате охраны, десяток из которых вооружены, — спокойно отвечает Джейн.

Вооруженная охрана? Будут ли в меня стрелять, если я все же выберусь за периметр? Проверять не очень хочется, но если это будет единственный выход — я рискну.

— Вы закончили? — останавливается напротив моей постели Джейн, сложив руки на переднике в замок.

— Да, вопросов о доме больше нет, — киваю я.

— Нет, я про ваш завтрак, мисс, — улыбается она.

— Ах… сейчас, да, — беру чашку с ароматным чаем и подношу к носу, тщательно принюхиваясь. Обычный шиповник на первый взгляд, надеюсь мне туда ничего не подсыпали. — Джейн, скажи, — обращаюсь я к девушке, — а в доме есть дети?

Горничная вытягивается по струнке и я вижу в ее глазах ничто иное, а самую настоящую панику.

— Я не знаю, мисс, — стараясь сохранить невозмутимую мину, отвечает она.

— А некая Селеста одиннадцати лет? — отрицательно качает головой и нервно теребит в руках рюши своего передника.

Она ничего не скажет, потому что боится… Внутреннее чутье подсказывает мне, что если произошедшее ночью не было моим бредом, то девочку поймали, а ее няню наказали. Страшно подумать, что сделали с уснувшей под градусом женщиной.

— Я смогу пройтись по всему дому или опять придется договариваться с охраной? — спрашиваю я.

— Весь дом в вашем распоряжении, так просил передать мистер Вайс. А еще — внизу в гостиной вас ждет подарок.

Не знаю, на что я рассчитывала, но после осмотра врача, я спешу поскорее спуститься вниз. Вдруг в качестве подарка Вайс решил вернуть мне мой телефон? За гранью фантастики, конечно, но все же надежда умирает последней.

При ходьбе голова немного кружится, а повязанный врачом бандаж на грудной клетке неимоверно давит, но я терплю и стараюсь не зацикливаться на этих ощущениях. Подхожу к шкафу и нахожу там ворох разной одежды и обуви с бирками, причем исключительно подобранной на мой размер.

Похоже, что Вайс готовился к моему пребыванию в его доме…

Из всего разнообразия вычурности выбираю белый свитшот и спортивки с простецкими балетками. Мне должно быть комфортно, радовать глаз мистеру Вайсу я не намерена.

Спускаюсь вниз по лестнице под пристальным взглядом охраны и останавливаюсь напротив журнального столика, где стоит небольшая голубая коробочка. Уже знаю, что будет в ней, но все равно разворачиваю сопутствующую записку:

“Вы потеряли помолвочное кольцо, поэтому я поспешил изготовить идентичную копию.”

Кольцо действительно точь-в-точь похоже на то, которое у меня забрал и спрятал Леша. Если Стейси думал, что я надену его — я не стану. Захлопываю коробочку и отправляюсь на детальный обыск всех имеющихся комнат и опрос персонала. Было бы очень кстати найти Селесту, но мне почему-то кажется, что после ночной выходки ее “перепрятали”.

Обхожу весь дом и снова останавливаюсь возле лестниц, где находятся те самые “дыры”, словно там что-то когда-то было, но от этого избавились. Возможно ли, что автоматический подъемник для инвалидов? В голове сразу же рисуется тонна ассоциаций, что конкретно мог делать со своими женщинами мистер Вайс и это пугает сильнее прежнего. В какой-то момент я понимаю, что в этот раз меня обслуживает совсем другая горничная, а при осмотре дома ту самую Лив я нигде не нашла. Это еще одна странность.

Когда Джейн говорила что я могу ходить по всему дому — она не лукавила. Во двор и спортзал меня охрана категорически не пускает, поэтому приходится развернуться и отправляться к себе.

— Доброе утро, мисс, — кивает мне милая женщина с подносом и сворачивает в сторону двери библиотеки.

— Доброе утро, — киваю я, наблюдая как она скрывается внутри, и останавливаюсь.

Завтрак в библиотеку? Кому?

Помнится в тот день, когда я бежала из спортзала после конфуза с Лешей я именно тут врезалась в горничную и все ее тарелки с едой рассыпались по полу.

Разворачиваюсь и иду следом за женщиной. Чего и следовало ожидать — один из стеллажей оказался потайной дверью, которая отпирается личным ключом. Успеваю догнать горничную до того момента, как захлопнется дверь и забегаю внутрь комнаты без окон, лишь с блеклым искусственным освещением.

— Мисс, что вы делаете! Выйдите отсюда! — начинает нервничать женщина, но не пытается самолично выпроводить меня наружу. — Мисс! Хозяин будет очень недоволен и полетят головы, причем не ваша!

Игнорирую ее и осматриваю помещение: типичная детская с кучей игрушек, кукол, качелей и прочих развлекательных элементов. Взгляд цепляется за розовую кровать с единорогом, где мирно посапывает белокурое чудо, а от стойки для капельницы к ней ведет пара трубок. Теперь я вижу ее лицо, освещенное тусклой лампой, и понимаю, что Вайс настоящее чудовище.

Половина лица девочки изуродована: асимметрия лицевых костей и текстура кожи выглядит так, будто была сожжена. Руки, сжимающие одеяло искареженными пальцами, выглядят так же ужасно.

— Насмотрелись?! — злобно цедит сквозь зубы женщина. — Теперь уходите!

Пячусь к выходу и почти срываюсь на бег. Меня тошнит, все тело покрывается жуткими мурашками и я задыхаюсь. Внутри все клокочет от ужаса, от осознания того, на что этот человек может быть способен. Так это ребенок, а чего ждать мне?!

Нужно выбираться. Нужно искать способ, как это сделать, причем как можно скорее и еще попытаться помочь бедной девочке!

— Доброе утро, мисс Стивенс, — поднимаясь по лестнице я замираю, услышав голос Вайса за своей спиной.

За время проживания с Лешей я успела впитать в себя некий русский колорит, погрузиться в него с головой. Так вот, Вайс — гнида! На английском это слово звучит не так красиво: you louse (ты вошь). А вот по-русски — самое то!

Поворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с безразличным взглядом. Мужчина крутит в руках голубую коробочку с кольцом и гадко усмехается.

— Вы снова побрезговали моим подарком? — спрашивает он.

— Я не буду вашей женой, я уже сказала, — шиплю я и начинаю медленно спускаться к нему навстречу.

— Ваше слово ничего не значит, — фыркает он.

Гнида!

В груди все жжет от обиды, что меня угораздило попасться к нему в лапы. Он ведь убьет меня, когда поймет, что я узнала его секрет, ведь так? Сердце сжимается от жалости к бедной девочке, страдающей взаперти с таким папашей как он. Как бы я хотела ей помочь, как бы хотела вытащить ее отсюда! В глазах стоят слезы и, Боже, как бы я сейчас хотела иметь в руках пистолет! Я бы пристрелила его без раздумий!

— Я не обязана вам подчиняться! Найдите себе другую богатенькую дуру, но оставьте в покое меня! — говорю я, приближаясь. — Вы монстр! Чудовище, которое унижает слабых, чтобы самоутвердиться! Знаете, до сего момента я считала вас просто мерзким человеком, привыкшим, что деньги решат любой вопрос. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что вы самый настоящий псих и извращенец! — сжимаю кулаки и подхожу почти вплотную. — Убьете меня за то, что сейчас говорю? Давайте! Но выдать мою смерть за самоубийство у вас не получится, потому как у меня есть человек, который будет рыть землю чуть ли не носом и сделает все, чтобы докопаться до правды!

— Вы общались с Селестой? — спрашивает он и я замолкаю. — Так и думал… Закройте свой милый ротик, мисс Стивенс, и следуйте за мной, — мужчина попросту разворачивается и идет в сторону своего кабинета.

— Я никуда не пойду.

— Вы хотите узнать, почему вы здесь? — останавливается и смотрит на меня через плечо Вайс. — Это ваш единственный шанс.

Стискиваю зубы и, преодолевая страх и злость, иду следом за ним в его кабинет. Огромное помещение с кучей документов и монолитным столом. Подхожу к креслу и сажусь напротив Вайса, невозмутимо разместившегося на своем “троне”.

— Скажите, мисс Стивенс, что вы себе нафантазировали, после того как увидели мою дочь? — на его пересохших губах мерзкая улыбка и меня воротит от того, чтобы посмотреть ему в лицо. — Наверняка решили, что я истязаю ребенка, верно? — не дожидаясь моего ответа продолжает он. — Вовсе нет. Я наоборот стараюсь сохранить дочери жизнь, ведь такие как она редко доживают до совершеннолетия. Она дорога мне, как память.

— Она не вещь, чтобы держать ее взаперти, как статуэтку, — говорю я.

— Как память до тех пор, пока не появится другой здоровый наследник, — игнорируя мои слова, продолжает говорить Вайс. — Мои мотивы касательно вас прозрачны: мне нужен здоровый наследник, а вы идеальная кандидатура. Ровно как были идеальными Дарья, Кейт, Алиссия и Ингрид. Но с ними я допустил ошибку… С вами же уже все идет по иному пути.

— В чем моя идеальность? Чем я лучше толпы жаждущих вашего покровительства папенькиных дочек?! — обхватываю себя руками за плечи, стараясь унять дрожь.

— Знаете, что всегда было важно для моего наследия? — спрашивает Вайс и вновь, не дожидаясь моего ответа, продолжает. — Порода, известная фамилия жены, чтобы не была дворовая девка с улицы. Покорность, потому что я должен быть превыше всего и жена обязана по брачному контракту хранить мои секреты. А еще — генетика. Мне нужна абсолютно идеальная генетическая структура без патологий — ваша же безупречна. Так получилось, что природа сыграла со мной злую шутку и наградила опасным генетическим заболеванием, плодом которого стала Селеста.

Смаргиваю слезы и вжимаюсь в спинку кресла, не сводя взгляда с Вайса. Господи, какая чушь… Что он несет…

— Где ее мать? — спрашиваю я.

Стейси долго смотрит куда-то в одну точку, словно прокручивая в голове отрывок из прошлого. Затем как-то странно хмыкает и отвечает просто и без эмоций:

— Я ее убил.

— Вы псих, — шепчу я. — Убиваете всех своих женщин ради удовольствия? Я не намерена становиться еще одной жертвой. Я не хочу…

— Всех своих женщин? — приподнимает брови Вайс. — Вы уже ранее были осведомлены о моей биографии?

— Предпочла изучить что вы за человек, — говорю я.

— Скажите, что вы узнали из желтой прессы, и я поделюсь с вами истиной, — мужчина тянется к небольшой шкатулке на краю стола и достает оттуда сигару. С громким лязгающим звуком срезает запечатанный край сигары и спокойно закуривает. — Давайте, мисс Стивенс, поделитесь еще одним вашим неверным выводом.

Я уже проболталась, так что делать вид, что я не в курсе происшествий и череды браков, глупо.

— У вас было подряд четыре брака, где женщины теряли ребенка из-за выкидыша, а затем, невообразимым образом, сводили счеты с жизнью, — говорю я, не сводя взгляда с облачка дыма, которое Вайс выпускает изо рта. — Четвертая погибла в автокатастрофе со своим водителем, у нее была нормальная беременность. В статье было написано, что ребенок не ваш…

Неожиданно, не дав мне договорить, мужчина начинает громко смеяться, так хрипло и мерзко, что вновь становится жутко.

— А теперь, выслушайте мою настоящую историю, дорогая Элла, — Вайс кладет сигару на подставку и откидывается на спинку кресла. — Мой первый брак был, как принято говорить, по любви. Я любил ее, она любила меня — все просто. Ее звали Микаэлла, она была обычной певицей, мы познакомились на одном из дорогих приемов и я решил, что пора остепениться. В ней было что-то необыкновенное: робость на грани со смелостью, слабость вперемешку с неслыханной силой, — мужчина замолкает и смотрит, будто сквозь меня, невидящим взглядом.

Не знаю, почему я молча сижу здесь перед этим уродом и слушаю его бредни. Наверное, потому что я взаперти в его доме и мне толком нечего больше делать.

— Свадьба была без брачного договора, ведь это же любовь. Можно было бы сказать, что я обезумел от этой любви. Надо мной потешались коллеги, что я выбрал в жены простушку, и мне пришлось оградить свои выходы в свет с ней. Благо на то была веская причина — жена забеременела. Элла была ярой противницей каких бы то ни было анализов и прочих вещей, а я потакал ей, — мне ужасно режет слух мое имя, используемое Вайсом по отношению к жене. — В целом все было прекрасно, пока не родилась Селеста. Эритропоэтическая порфирия, проще говоря — болезнь Гюнтера, таков был диагноз сразу после рождения дочери. Оказалось, что у меня и у Микаэллы есть некий дефект в генетической структуре, мы носители страшного заболевания, и только когда наши дефектные гены накладываются друг на друга — случается такая беда, как с Селестой. Я не пожалел ничего для лечения: в этом доме по сей день лучшие специалисты в сфере медицины, готовые помочь по щелчку пальцев. Вот только Элле я вдруг стал врагом, она обвиняла меня во всем, стала игнорировать дочь, — Вайс тянется к сигаре и делает несколько глубоких затяжек. — Вы еще не заскучали?

Отрицательно качаю головой, обдумывая сказанное Вайсом.

Во-первых, любовь. Серьезно?! такой человек как он способен кого-то любить, кроме денег и своего бизнеса?

А, во-вторых, значит была еще некая пятая женщина… Но ее имени ни разу нигде не фигурировало, видимо Стейси и правда тщательно скрывал ее.

— Несколько раз она даже пыталась покончить с собой: таблетки, веревка, лезвия… Пока в один день не собрала вещи и не бросила ребенка одного в доме. Никому не сообщив, она сбежала, как трусливая девка, но я случайно перехватил ее возле ворот. Зареванную, на пике истерики. Помню, что она ругалась, что-то кричала, но мне сорвало крышу, — морщится Вайс и на его лице отражается гримаса пугающего безумия. — Она бросила меня. Она бросила дочь. Я, вдруг, осознал, что мои коллеги были правы, когда смеялись надо мной и говорили что брак по проклятой любви мне не принесет ничего хорошего, что любви-то и не существует, все должно строиться на выгоде. Помню, как прижал ее к воротам спиной. Помню, с такой яростью кричал и толкал ее, припечатывая снова и снова к металлическим прутьям, пока тело в моих руках не обмякло. После этого я принял решение скрыть свой первый брак, скрыть рождение дочери и ее саму от всего мира, ну и… идти по накатанной дорожке всех миллиардеров. Нужен наследник? Найди идеальную партию, все по расчету и никаких соплей.

Я бы, возможно, и поняла бы его, может быть даже пожалела, не знай его остальных деяний, не знай я, на что способен этот человек. Вместо жалости к нему, я сейчас испытываю жалость к бедной женщине, у которой взаперти попросту поехала крыша и она решилась сбежать от проблем. Ее поступок отвратителен, да, она бросила собственного ребенка, но быть может она не собиралась сбегать насовсем?

— Знаете, Элла, вы очень на нее похожи, — обращается ко мне Вайс. — Тот же характер и даже имя… Словно мне решили дать второй шанс. Наверное именно поэтому судьба свела меня с вашими родителями.

— Вы меня купили, как товар! — не выдерживаю и выпаливаю я. — Судьба здесь не при чем!

— К слову, других я… не покупал, — фыркает Стейси. — Дарья, Кейт, Алиссия и Ингрид были типичными охотницами за состоянием. Их волновал лишь один вопрос — мои деньги, ради которых девушки шли на все. Они все были идеальными кандидатурами, чтобы подарить мне здорового наследника и не запятнать имя. С каждой был подписан договор о неразглашении, сводки правил и множество крючков, которые оберегали меня от потерь.

— Почему же вы их убили? — цежу сквозь зубы я.

— С каждой из них я допустил глупую, сентиментальную ошибку, — произносит Стейси. — Я решился познакомить их с дочерью, желая отыграть момент идеальной семьи. Меня по сей день волнует вопрос: как бы все было, если бы Микаэлла не решилась нас бросить. Поддался слабости неоднократно, желая погрузиться в виртуальное счастье, где каждый будет играть свою роль.

“Ты будешь моей новой мамой?” — всплывает в памяти вопрос Селесты.

Боже, он псих… Он заставлял каждую из девушек играть Микаэллу, а Селеста потому так спокойно задавала мне этот вопрос, что для нее эта игра уже стала нормой.

— Дарья, только увидев ребенка со странными ожогами и проявлениями болезни, сразу испугалась, что ее дитя родится таким же, что ему передастся мой дефект и сыграет злую шутку в его будущем. Она стала меня бояться, избегать, замкнулась в себе и я вызвал ей отличного психотерапевта. Он прописал некоторые особые лекарства и девица устроила себе передоз, запершись в нашем гараже в своей машине.

Первая.

— Кейт отлично отыграла свою роль, Селеста действительно воспринимала ее как родную мать, но девушка, так же как и Дарья, испугалась за себя и свое будущее. Потому где-то раздобыла таблетки и несколько раз подряд провоцировала себе выкидыши. В конечном итоге, она пригрозила рассказать прессе о дочери и о том, что происходит в моем доме. Мое терпение лопнуло и я дал ей выбор: либо продолжать выполнять свои обязанности, либо лезть в петлю. Она попыталась сбежать, а я помог с выбором.

Вторая.

— К тому времени я уже познакомился с Алиссией и она тоже идеально мне подходила. Вы не поверите, сценарий тот же, что и с Кейт, только исход другой, вы его знаете. Я не позволю убивать то, что принадлежит мне и уж тем более рушить мой идеальный мир.

Третья.

— Самый интересный брак у меня был с Ингрид Вельски, — мужчина усмехается и качает головой. — Она прекрасно справлялась с ролью матери, даже будучи беременной. Все было просто сказочно и я уже подумал, что все сложится, но… Эта расчетливая мразь злоупотребила моим доверием и на самом деле забеременела от моего водителя, а все время общения с дочерью собирала материалы, чтобы выгодно продать. Я их двоих почти упустил, но автомобиль удалось остановить и избавиться от лживой потаскухи.

Четвертая.

— Что ждет меня, если я откажусь играть в ваши идиотские игры? — смотрю в глаза мистеру Вайсу, совершенно бесстрашно и не стесняясь. — Пристрелите или инсценируете очередное самоубийство?

— У нас с вами, мисс, все идет совсем иначе и, погляжу, болезнь моей дочери вас совсем не пугает…

— Не пугает, потому что я не собираюсь ни при каких условиях ложиться с вами в одну постель, — твердо отвечаю я, а в груди сердце скачет и нервы на пределе от одной только мысли быть с ним.

— Элла, дорогая, я намерен получить от вас желаемое любым способом. В отличие от всех предыдущих — вы эмоционально привязаны к прошлому, — скалится Стейси. — Вы, гляжу, не очень расстроены смертью папочки? — кровь приливает к лицу и я снова сжимаю руки в кулаки. — Ах, все же расстроены! Замечательно! А так ли вам дорога ваша мама? Или ваш друг Сэм? А может быть лучше сразу начать с того, чтобы прямо во сне подменить вещество в капельнице вашего тренера на отраву и поспособствовать долгой мучительной смерти в реанимации? Могу хоть завтра…

— Не надо, прошу вас, — стискиваю зубы и мотаю головой, из последних сил сдерживая нахлынувшие слезы.

— Тогда делайте то, что от вас требуется, я даю вам две недели на восстановление, — говорит Вайс. — Как эмоциональное, так и физическое. Обо всем мне докладывает врач, так что не вздумайте дурить.

— Меня найдут… Рано или поздно найдут и я все расскажу, все до единого слова, что вы мне сейчас говорили! — шиплю я, вскочив с места.

— Вас не найдут, мисс Стивенс. Пять браков заставили меня сотворить из этого дома крепость и обзавестись массой ценных знакомств с правительством и полицией, так что… — мужчину прерывает телефонный звонок в кармане его пиджака и он достает смартфон. — Мы закончили, мисс. Идите к себе или к Селесте, тут уж на ваш выбор, — небрежно машет мне рукой он, а я так и стою, безотрывно глядя на трубку в его руках.

У персонала нет телефонов, но есть у него.