Глава 19
Ему казалось он падает.
Падает, падает, падает, летит куда-то, над лесом, рядом с которым они строили дачу, над их университетом, над кварталом, где он снял квартиру в которой был их самый первый раз, над домом, где они жили, над городом.
Над всей Землей.
Такой красивой! Необыкновенной в любое время года.
Он летел, летел, летел…
И…
– Инфаркт, вовремя привезли, доктор даёт хороший прогноз. А вы ему кто?
– Жена. – Вера сказала машинально. – То есть…
Господи, кто она? Она никто! Формально! Никто! Ведь так, да? Просто Варвара Андреевна Иванова, педагог его дочери.
И всё…
Всё…
– Будущая жена, мы… мы только собираемся… – Она хоть и немного запиналась, но сказала это чётко.
– Молоденькая вы такая, а он…
– Извините, доктор, это не ваше дело.
– Ну, вы так уж сразу не ершитесь, голубушка. Мы, врачи, люди такие, прямолинейные. – голос этого доктора она узнала сразу.
– Товий Сергеевич?
Он смотрел на неё чуть нахмурившись. Словно пытаясь идентифицировать.
Но он знал Веру. Ту Веру. А она была Варей. По крайней мере внешне.
– А ну-ка…Голубушка…
Он не успел договорить. В рекреацию отделения, где Вера разговаривала с доктором вбежал Ваня. Сын.
Вера вспоминала о нём, думала. Даже хотела как-то встретиться. Но побоялась. Что она ему скажет? Сейчас они фактически ровесники. И он ведь не поймёт. Никто не поймёт.
– Доктор, я сын Ерёменко, Максима Максимовича, что с ним, как он?
– Сын – это хорошо, с вами мы можем обсудить некоторые вопросы. С невестой, увы, нет.
– С невестой?
Вера замерла.
Иван повернулся к ней.
– Мама? Чёрт… как…Извините, но… вы очень похожи на мою маму, только моложе.
– Да, я знаю. Максим мне говорил. – Вера врала и даже не краснела. А что еще она могла сказать? Уж если идти – то до конца.
– А вы…
– Варвара Андреевна, можно просто Варвара, я преподаю танцы у Дарины, у вашей сестры. Ну и… мы с Максимом познакомились, стали общаться.
Она лгала напропалую, вдохновенно, понимая, что только так может всё объяснить.
Хотя могла бы и не объяснять.
Просто педагог студии, просто обсуждали будущее Дарины.
Просто поцеловались…
Максим упал после того, как прижался к её губам.
Вера в ужасе думала о том, что у него тоже тромб, ей повезло, что в кафе был доктор, как раз из клиники Товия. И клиника оказалась совсем рядом, буквально двести метров. Мужчина довёз их туда на своей машине.
Максима сразу забрали в операционную, мужчина, который помог не соврал – в клинике принимал один из лучших кардиологов страны. Хирургов кардиологов.
Еще раз открылась дверь.
На этот раз вошла мать Веры, Галина Александровна.
Вера несколько раз видела её в студии.
И мать её, конечно, тоже видела. Но они не общались лично после того, как Вера вернулась в образе Вари. Только издалека.
Вера помнила, что Галина говорила Варе о том, что та похожа на её дочь. Вернее, это Варя помнила и передала Вере.
Вера думала о том, как всё запутано.
Как странно.
Сейчас мать смотрела на неё изумлённо.
– Варвара Андре… Боже… как же вы стали похожи на…
– На маму. Я тоже сказал, привет ба.
– Здравствуй, милый…
– Ба, а ты в курсе, что Варвара Андреевна невеста папы?
– Что?
Галина еще больше поразилась. И сходству. И новому статусу девушки.
– Значит он… он просто послушал меня.
– В смысле? – Иван спросил, а Вера тоже самое подумала про себя.
– Я сказала, что он должен жить.
– Угу, и поэтому он попал в клинику с инфарктом. – Иван сел, опустил голову на руки, быстро потёр, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. – Значит, у меня будет вторая мама? Интересно.
– Нет. Я не собираюсь быть вашей мамой. Я просто… просто очень люблю вашего отца.
Голос Веры дрожал.
Она говорила правду.
Не смогла разлюбить.
Возненавидеть не смогла.
Не смогла стать равнодушной.
Возможно поэтому и умерла.
И воскресла.
И спасла Максима.
Наверное.
Её мать и сын внимательно слушали то, что говорил доктор.
А Вера чувствовала на себе внимательный взгляд. Потом её взяли под руку.
– Пойдёмте-ка со мной, голубушка, на пару рюмок чаю.
Она усмехнулась.
Словно поняла – тут не отвертишься.
– Значит, Варвара Андреевна? Невеста? – Товий Сергеевич наливал в толстые, пузатые снифтеры что-то очень отдалённо напоминающее чай.
– А если нет?
– Я так и понял. Старого доктора не проведёшь.
– Ну, какой же вы старый, Товий Сергеевич.
– Иногда кажется, слишком старый. Столько всего видел. На самом деле, главное видел. Рождение и смерть. Теперь вот… вас вижу.
– И как вы меня назовёте? Я ведь не рождение и не смерть?
– Вы жизнь. Это, пожалуй, самое главное. Торжество жизни. Давайте-ка, милая моя девушка выпьем за это.
– За жизнь?
– За жизнь. Именно. Во всех её проявлениях. С невероятными чудесами. С удивительными причудами. С немыслимыми поворотами.
– За жизнь.
– И за любовь, которая творит чудеса.