Глава 8

Танцы. Всё, что осталось.

Нет, на самом деле Вера верила, что нет.

Всё еще будет. Как в старой песне. Южный ветер ещё подует. И весну еще наколдует.

Весну. Радость. Счастье.

Молодость.

Когда всё впереди.

Почему-то теперь каждый день Вера вспоминала себя ту, раннюю, восемнадцатилетнюю. Студентку с горящими глазами, готовую к любви.

Пыталась восстановить жизнь день за днём и зависла на юности.

На молодости.

Она была счастлива тогда.

Несмотря ни на что.

Ни на лихие девяностые, проносившиеся ураганом по жизни страны. Ни на бедность. Ни на безденежье. Ни на другие проблемы.

Ей казалось, что тогда никто этого особенно не замечал, по крайней мере из её ровесников, из её среды. Из тех, кто учился, у кого было стремление получить профессию.

Бандитские разборки и малиновые пиджаки, всё это словно существовало параллельно. Её и её близких не особенно затрагивая.

Да и зачем было их затрагивать? Брать у них особенно было нечего.

Мама работала в НИИ, папа тоже сидел в так называемом «почтовом ящике», это сначала. Потом стал торговать – выживать как-то нужно было.

Вера тогда всё это понимала, что родители в сложном положении. Это им, молодым, легко перестроиться под реалии нового мира, а родителям не так просто. Сегодня ты инженер, работаешь над серьёзными разработками, в секретной организации, а завтра стоишь в «Лужниках» и торгуешь ночнушками, которые шили бедные турецкие дети.

Вера помнила, что папа так шутил.

Родители тяжело перенесли её развод.

У отца было больное сердце, и Вера сначала не хотела говорить. Но как не сказать? И потом, был же Ванька. Приучать ребёнка врать?

Восемнадцатилетний сын на самом деле как-то сразу перестал быть ребёнком. Возмужал.

Постоянно интересовался как она, нужно ли ей что-то.

– Всё хорошо, сынок, не беспокойся. Ты как? Деньги есть?

– Мам, я же работаю!

– Главное, чтобы учёте не мешало.

– Я стараюсь, мам, всё норм. Ты как?

– Да я отлично. Школу всё-таки закрыли, теперь у меня всё онлайн, но мне так удобнее. Хожу на танцы чаще.

– Танцы? С кем?

– С Лилит, помнишь, моя коллега. Думаем с ней съездить куда-нибудь на курорт. Может в Таиланд? Ты как? Хотел бы?

– Мам, учёба пока, и работа. Некогда.

– Ты и на каникулах будешь работать?

– Да. Отпуск только летом теперь.

– Поняла. Сынок, может встретимся? Просто погуляем? Давно не виделись.

– Мам, на той неделе же ты заезжала.

– Уже десять дней прошло, я скучаю.

– Хорошо, мам, давай на выходных, ладно?

– Давай. Может, сходим куда-нибудь?

– Мы в пятницу на концерт собираемся, в клуб.

– Ой, а можно с вами?

– Мам, ну… не знаю. Я тебе скину ссылку, посмотри, группа прикольная, играют кавера, классика рока.

– Мне такое нравится, ты же знаешь. Папа любил…

Она осеклась. Папа. Говорить о Максиме было больно.

Вера так тщательно пыталась скрывать эту боль душевную, что не заметила, как она стала физической.

Ныло в груди.

Ныло.

Сердце?

Надо бы сходить к кардиологу. Но на платный приём особенно не было денег – Вера экономила, решила начать путешествовать весной. А в обычной поликлинике вечно не прорваться, это надо сначала к участковому, еще диспансеризация обязательная. Всё для людей же у нас.

В общем, Вера купила валидол и успокоилась.

Спрашивать папу о том, что делать, когда болит сердце она побоялась.

Зачем еще сильнее расстраивать родителей?

Она снова вспомнила как побелели у папы губы. Мама не верила. Словно окаменела.

Вера попыталась им объяснить всё спокойно. Так бывает.

Ну вот… бывает и всё.

Мужчины изменяют, говорят, что это нормально.

– Нормально? – почти прорычал папа, – Я твоей матери никогда… Даже не думал о таком! Нормально… Что за жизнь у вас такая…

– Ты, Иван, на неё-то что срываешься? Она в чём виновата?

Виновата.

Вера чувствовала, что виновата. Не могла только понять в чём.

В том, что перестала быть молодой?

В том, что перестала быть интересной?

Перестала быть загадкой для него?

В чём?

Почему так получается?

Почему мужчины изменяют?

Ответов у неё накопилась тысяча. Умом она всё понимала. Но сердце…

Сердце продолжало ныть.

Боль уходила только тогда, когда Вера вспоминала себя молодую.

Поэтому и вспоминала.

Школьный выпускной. Горящие глаза. Ощущение «взрослости». Открытые дороги в жизнь. Поступление. Мандраж. Радость, когда выставляли оценки.

Счастье, когда прошла, поступила.

Первое сентября в университете.

Ощущение нереальности и реальности. Новые лица. Новые люди. Новое всё.

Среди них где-то там был Максим.

Она вспоминала, что встречала его еще до того, как они вместе стали заниматься КВН. Видела в коридорах. Внимание обращала.

Молодые девчонки всегда обращают внимание на таких видных парней. Это естественно.

И женщины всегда обращают внимание на таких мужчин.

Это тоже естественно.

Как естественно и то, что одна молодая женщина решила забрать понравившегося ей чужого мужчину.

А он… Он, который клялся в любви и верности ей, Вере, он…

«Я полюбил другую».

Вера не понимала, почему её вдруг накрыло.

Всё вокруг стало чёрным. Ничего не хотелось. Она сказалась больной. Отменила все занятия. Просто лежала.

Смотрела в экран телевизора, не понимая, что там происходит. В какой-то момент поняла, что так нельзя.

Открыла ноутбук. Хотела поискать тур, но увидела рекламу какого-то романа и зависла. История была про развод. С юмором. С житейской мудростью. Хорошо написано. И Вере даже понравилось.

Только она поняла, что героиня не любила мужа. Если бы любила…

Если бы любила, то не смогла бы вот так лихо начать с другим. Ничего такого не смогла бы.

Вера это знала.

Потому что она любила Максима.

Несмотря ни на что любила.

Так любила, что внутри было горячо, когда она о нём думала. Словно что-то зажигалось, подключалось к источнику.

Вера начала думать – почему она за него не боролась? Почему отпустила?

Она ведь могла его заставить остаться? Могла! И он бы остался!

И был бы несчастлив.

А она его любила и хотела, чтобы он был счастлив.

Всё просто. Очень просто.

Ей попалось интересное рассуждение на тему, что такое любовь.

Что значит – любить?

Она даже записала себе его.

«Когда вы хотите, чтобы вас трогали, ласкали, возбуждали – это страсть.

Когда вы хотите, чтобы о вас заботились, решали ваши проблемы, обеспечивали вас – это инфантилизм.

Когда вы хотите, чтобы вас неистово любили, жить без вас не могли, разделяли с вами все свое время – это эгоизм.

Когда вы хотите срочно родить ребенка от конкретного человека – это биология.

Когда вы хотите, чтобы вам срочно предложили брак – это зависимость от общественного мнения.

Когда вы любите – вы ничего не хотите. Вы просто любите».

Вера была с этим согласна.

Просто любите да.

Вот он где-то есть этот человек и вы его просто ЛЮ-БИ-ТЕ!

Она была согласна с одной поправкой.

Когда вы любите, вы хотите, чтобы этот человек был счастлив.

Счастлив и всё.

Не важно, счастлив с вами, или счастлив еще где-то.

Счастлив.

Вера очень хотела, чтобы Максим был счастлив.

Поэтому она его отпустила.

Она верила, что он вернётся.

Вернётся, и она его примет.

Без ультиматумов и условий.

Без вопросов.

Без упрёков.

Просто примет.

Сварит его любимый кофе, испечёт пироги. Столько лет уже не пекла, господи. И да, конечно, фаршированные перцы приготовит.

Это было первое блюдо, которое она вообще приготовила для Максима.

Вера помнила, как он их ел, как смотрел на неё как на божество.

Тогда Вера не знала, что Макс и сам прекрасно умеет готовить.

Он вернётся. Должен вернуться. Не может не вернуться!

Ведь ей так плохо без него!

Она умирает без него. Не может дышать.

В книге, которую читала Вера герои танцевали танго. Это было неожиданно.

Вера вспомнила, что сегодня пятница и будет милонга.

Позвонила Лилит, но у той были планы.

Планы.

Вера же хотела пойти с сыном в клуб! Забыла. А Ванька не напомнил.

Ну, ничего страшного. Они увидятся завтра.

Сходят в кафе или в ресторан. Сын закажет стейк, она рыбу. Поговорят.

Кажется, у Вани появилась девушка. Это хорошо. Это правильно.

Вера надеялась, что серьёзно, и сын познакомит её со своей избранницей.

Она надела новое платье. Алое. Яркое. Не вызывающее, очень красивое. Туфли тоже были новые, купила, наконец, профессиональные, кожаные, для танго. Почему-то захотелось надеть чулки. Юбку она не задирает сильно, а в чулках ощущение другое.

Вера не собиралась никого завлекать. Кадрить – такое слово было в той самой молодости, которая не отпускала.

Кого можно кадрить, когда ты любишь?

Сначала был небольшой мастер-класс, повторяли шаги, пара тренеров, как всегда, зажигала с юмором. Красивые они были эта пара. Удивительно подходили друг другу. Муж и жена. Танцевали вместе уже десять лет.

Веру пригласили на танец сразу.

Она уже танцевала с этим мужчиной. Он ей нравился. Не как мужчина, чисто по-человечески, хотя как мужчина тоже был хорош.

Его звали Игорь. Вера знала, что он похоронил жену. Ковид, будь он проклят. Игорь пригласил её как-то в кафе, очень просил не отказываться. Ему нужно было поговорить.

Человеку в огромном городе, с большим количеством друзей, приятелей, родственников, не с кем было поговорить.

Игорь приходил танцевать танго, потому что его жена мечтала научиться. Ей не хватало времени на танцы. Дети, работа, семья. Она всё говорила – вот в следующем году мы обязательно пойдём. А потом следующий год наступил уже без неё.

Игорь вроде бы и искал ей замену, а вроде бы и нет.

– Хочется тепла, счастья. Но я не понимаю – как?

Вера тоже не понимала как. Зато прекрасно понимала Игоря.

Он отлично танцевал. За ним охотились местные примы.

А он выбирал Веру.

И в этот раз тоже.

– Вы прекрасно выглядите сегодня. То есть, вы всегда шикарны, а сегодня… У вас особенный день?

– Спасибо Игорь. Да нет, день обычный.

Почти. День, когда с утра хотелось умереть.

– Я уверен, случится что-то очень хорошее.

Он так искренне улыбнулся. Заразил её своей улыбкой и настроением.

Они станцевали лихо. Очень слаженно, уверенно, так остро и чувственно. Взгляды были такими…

Вера подумала, наверное, все уверены, что они с Игорем уже любовники. Смешно. Люди так любят думать о чужой жизни. О чужих отношениях.

Думать надо о своих.

– Еще один танец? – попросил Игорь.

– Хорошо, но вы рискуете моим здоровьем.

– Почему?

– Ваши поклонницы меня проклянут.

Они посмеялись, снова встали в позицию.

Вера почувствовала внезапно какую-то нереальную тоску.

Захотелось завыть от безысходности.

Господи, почему?

Почему она тут, почему она одна, почему Максим её бросил, как он мог?

Господи.

Она думала так, продолжая улыбаться.

А тоска росла внутри, росла, росла и вдруг пропала.

Всё пропало.

Словно шарик воздушный лопнул.

Раз и нет.

Вера не поняла, что она умерла.