Глава 9

Он тоже умер.

Максим это понял внезапно и очень отчётливо.

Умер. Всё.

Окончательно.

Больше ничего не будет. Можно не ждать, не искать, не пытаться.

Не пыжиться.

Не транслировать миру свою успешность. Не пытаться делать хорошую мину при плохой игре…

Макс приехал в морг сразу после звонка сына.

Вышел из кабинета, ничего не сказал секретарю, в коридоре его окликнула невеста. Катарина. Екатерина Михайловна, женщина, с которой ему не нужно было связываться. Никогда.

А теперь поздно.

Поздно.

Вера умерла.

Нет.

Не может быть!

Вера не могла!

– Максим, ты куда? На обед? С тобой можно?

Он не ответил.

А она каким-то её удивительным чутьём сообразила, что его надо оставить в покое.

Катарина реально почувствовала его энергетику.

Он был не в себе.

Зашла к секретарше

– Что с Максимом?

Секретарша, Ольга Сергеевна плечами пожала.

– Без понятия, вылетел из кабинета пулей, ничего не сказал, у нас совещание через двадцать минут, потом онлайн конференция, потом клиенты приедут.

Катарина поняла, что случилось явно что-то из ряда вон.

Ей было дико любопытно.

Но как узнать?

Не бывшей же жене в самом деле звонить?

Ха! Кстати! А почему бы и нет?

Она проскочила в небольшой закуток за лифтами, обычно там никого не было, открыла контакты в телефоне, набрала.

Абонент не абонент.

Ей стало не по себе.

Явно эта Верка что-то придумала!

Катарина закрыла глаза, сама себя ругая. Дура она, дура!

Решила, что мужик уже её, что с крючка не сорвётся! Нахрена затеяла всю эту возню со свадьбой? Расписались бы быстро, потом бы на венчание можно было устроить шоу с каретами, сменой нарядов и прочей фигней. Или… Или это тоже нафиг! Что ей в принципе весь этот пафос даст? Траты? Из уже, между прочим, общего семейного бюджета! А ей не тратиться надо, а копить, вкладывать. Недвижимость, желательно за границей, можно акции, золотою

Максим, конечно, мужик еще хоть куда, но он не вечен.

И брак их тоже не факт, что вечен! Поэтому в себя надо вкладывать. И не в ерунду, вроде шуб и сумочек!

А она, как идиотка… Дорвалась!

Ох… неспокойно было на душе.

Вернулась в кабинет, ходила из угла в угол. Попыталась позвонить Максиму и не поняла, почему так странно ведёт себя телефон.

Он её заблокировал что ли?

Это было уж совсем.

Страшно.

Катарина оторопела.

Неужели… сорвалось?

Нет! Нет! Не может быть! Он же… они же… у них свадьба! Его уже и дочь называет папой!

Катарина была против. Как знала. Но её мелкая дуреха росла какой-то слишком уж мягкой и нежной. Нужна была ей эта отцовская любовь. Нужна.

И что теперь?

Чёрт.

Катарина твёрдо решила – Максима не отдаст! Нет уж! Она на него уже до фига времени потратила. Могла бы с другим уже что-то путное построить.

Так что хрен ты, Ерёменко, угадал!

Не соскочишь.

Она улыбнулась и пошла на обед, довольная собой.

Она не мямля и не клуша! И заставит Максима держать слово.

Максим в эти минуты тоже думал о Катарине.

Смотрел на Веру и думал, как он мог.

Да, его пустили в морг.

Он заплатил.

Заплатил, чтобы посмотреть на жизнь, которую потерял, на счастье, которое потерял.

Чтобы ощутить дикую, нереальную пустоту внутри.

Ощущение конца.

Потому что он твёрдо знал – это конец.

Больше в его жизни не будет ничего.

Он себе не позволит.

Не позволит никакого на хрен счастья.

С Катей? Это было даже смешно.

Откуда там взяться счастью?

Там просто меркантильный расчёт.

Подцепила его, как дурака. Впрочем, почему как? Он и есть дурак. Старый дурак. Повёлся на относительно молодое тело.

Почему-то решил, что вот эта явно ищущая к кому пристроиться подороже мадам способна искренне его полюбить.

Теперь, глядя на своих ровесников, на мужчин приблизительно его возраста, которых он видел с молоденькими девочками, он хотел одного, заорать – бегите, глупцы.

Не верьте. Не позволяйте себя обмануть.

И не позволяйте отобрать у вас истинное, если оно есть.

У Максима было.

И он потерял.

Нет, у него не отобрали, это обман. Он сам потерял. Сам позволил втянуть себя во всё это.

В холле морга Максима ждал сын.

Бледный, смурной.

– Что теперь делать? – спросил его Максим, сам не понимая зачем спрашивать. Он и правда не знал.

– Теперь живи с этим, пап…

– Что?

– Это просто… просто треш…

К сыну подошла молоденькая девочка, обняла.

У Максима сердце замкнуло.

Он вспомнил Веру, совсем молоденькую, ту, студентку. И себя вспомнил.

Какими они были тогда.

Родители Веры приехали. И жена Вериного брата. Она как-то по-деловому стала распоряжаться. Резко отшила ритуального агента, сказала, что сама разберётся.

Подошла к обескураженному Максиму.

– Нужны вещи для похорон. И деньги.

– Да, я всё оплачу. А вещи… какие?

– В чем хоронить.

– Я не знаю, в чём… как…

Ерёменко никогда не чувствовал себя таким беспомощным, растерянным.

Он никогда никого не хоронил. То есть нет, хоронил, конечно. Отца. Маму. Но как-то всеми рутинными делами занимался кто-то другой. Вера занималась. Он просто платил.

– Ничего не надо от него, Маш, мы всё сами. – тихо, но твёрдо сказала мать Веры. – Уходи, Максим. Ты Вере никто. Бывший муж.

Никто.

– Я хочу оплатить…

– У нас есть деньги…

– Пусть платит! У вас пенсия, вам самим нужно! – влезла их невестка. Максим помнил, что они с Верой не были слишком близки. Хотя с братом Вера дружила.

– Ничего нам от него не надо. – твердо сказал отец Веры. – Справимся. Есть деньги. И Вера оставила.

– Я хочу помочь. – твёрдо сказал Максим.

– Ты уже помог, – отбрил его бывший тесть. – Если бы не ты она была бы жива.

Ерёменко хотел возразить, хотел протестовать.

Но он понимал, что тесть бесконечно прав.

Если бы не он, Вера была бы жива.

Максим смутно помнил, что было дальше.

Он пытался поговорить с сыном, перевести денег, спрашивал про церемонию, про отпевание. Его везде ждала глухая оборона и нежелание идти на контакт.

– Вань, ну ты-то меня понимаешь?

– Не понимаю, пап…

– Ты… доживёшь до моих лет, и…

– Попрошу меня пристрелить, если окажусь такой же сволочью.

– Что?