Глава 10
– Отец, знаешь, я не поверю, что ты не понимаешь… ты ведь всё осознаешь, да? И как с этим живёшь теперь? – это сын сказал ему уже на прощании.
Но до этого много всего случилось.
Максим съехал от Кати. Из собственной квартиры свалил. Переехал в отель.
Понимал, что поступает глупо, но иначе пока не мог.
Катя пыталась его удержать, для неё смерть Веры стала шоком.
Женщина прекрасно понимала – она может соперничать с живой Верочкой, но с мёртвой…
Всё пошло прахом.
– Надо же было этой корове сдохнуть! – эти слова Катя произнесла в сердцах, стоя в курилке. Максим по случайности проходил рядом.
Ему впервые в жизни захотелось ударить женщину.
Зашёл в кабинет. Сел за стол.
Ему надо было ударить себя.
С этой миссией круто справился Витя Павлов.
Красиво вписал свой кулак в челюсть Ерёменко.
– Мразь ты, Максим… какая же ты…
– Давай, еще бей. Думаешь, больно? Плевать, понимаешь. На всё. Её нет и…
Максим думал о том, что может и не стоит эта жизнь ничего.
Но что-то с собой сделать… Малодушие.
Нет уж.
Он будет жить. Это его наказание.
Кара.
Карма.
И он жил.
Похороны помнил смутно. Деньги жена брата Веры взяла, приличную сумму. Взяла с таким выражением лица, словно выполняет святую миссию. Раскулачивает негодяя мужа.
Максим не знал сколько стоит похоронить. Не задумывался. Дал, чтобы… чтобы хоть немного заткнуть огромную дыру в сердце, сквозь которую стремительно утекала его жизнь, всё тепло, что в нём было.
Гроб был красивый.
Вера лежала в красном платье, Максим такого платья у Веры не помнил.
– Так в нём и упала. И лежала… как живая. Улыбалась. Говорят, хорошо, когда мёртвые улыбаются.
Какая странная фраза. Мёртвые улыбаются.
Это хорошо? Для кого?
Мёртвым же всё равно.
Максим удивился, когда к гробу подошёл незнакомый мужик. Лоб морщил, словно силясь не заплакать.
– Верочка как раз с ним танцевала. Такая красивая пара! Я слышала, Игорь хотел её замуж позвать.
Неужели?
Эти слова Ерёменко поразили. Как так? Его Вера? Замуж? За какого-то чужого Игоря?
И вот он стоит рядом с гробом. И все его жалеют! Его! Чужого мужика! Какого-то… придурка молодящегося! А его, Максима словно со счетов списали.
Максим стыдился этих своих мыслей.
Стыдился и понимал – всё справедливо. Всё.
Когда он подошёл к гробу чтобы попрощаться вдруг почувствовал что-то… Сам не понял что. Словно луч света какой-то высветил глаза его Веры, губы.
Максиму казалось, что Вера улыбается, ему улыбается.
Луч на самом деле был – все пришедшие на отпевание переговаривались, причитали, вздыхали восхищенно – луч шёл от светового барабана из-под самого купола храма и падал прямо на лицо усопшей.
Максима коробило это слово. Усопшая.
Вера была такой живой! Такой реальной! Она так любила эту жизнь! Столько планов строила…
Он всё сломал.
Он её сломал.
И нет ему прощения.
Кара.
Карма.
– Вы, вероятно, Максим, бывший муж Веры? – Игорь подошёл к нему после всего, когда гроб уже вынесли и поставили в машину.
– Муж, да, – слово бывший он специально опустил.
– Мне очень жаль. Вера была необыкновенной женщиной.
– Да… Она бы… бы…она…
Максим не мог произнести это. Была.
Была!
Как была? Как? Она есть! Точно есть! Сейчас выскочит из машины со смехом, чуть подпрыгнет, покрутится, показывая ему новое алое платье, такое красивое. Потом обнимет, прижмётся, задышит в шею, поведёт носом. Поцелует…
– Любимый… так хорошо с тобой…
Максим смотрел на незнакомого ему мужика, который знал его жену и понимал всю чудовищность настоящего.
Веры. Больше. Нет.
Всё.
Это всё.
– Вы её любите? – мужчина спросил именно так.
Не любили. Любите.
Максим кивнул, пытаясь проглотить застрявшую в горле боль.
Любит. Он её любит.
Любил. И будет любить всегда.
– Держитесь. Она… она была очень светлым человеком. Она бы хотела, чтобы вы были счастливы. Я это вас серьёзно говорю. Я… я сам вдовец. Похоронил жену и… Если что – наберите мне, вот визитка. Поговорим.
Максим хотел что-то ответить и не смог. Глаза не видели.
Незнакомец слегка похлопал его по предплечью, сунул картонку в карман пиджака Максима и ушёл.
«Она хотела, чтобы вы были счастливы».
Эти слова впечатались в сознание.
Вера.
Его Вера!
Конечно, она хотела бы ему счастья!
Она ведь отпустила его.
– Хорошо, что полюбил…
Так она сказала.
Максим молчал по дороге на кладбище. Молчал и потом. Да с ним особенно никто и не разговаривал.
Там остались только свои.
Родители. Сын. Брат с той самой активной женой. Пара подруг Веры.
Одна такая черноглазая, похожая на цыганку всё зыркала на него, зыркала.
Словно хотела сказать что-то обидное, злое.
Уничтожить его.
Испепелить.
Она и сказала. Что-то на иностранном, вроде на испанском.
Прокляла.
Глупая.
Он уже был проклят.
На поминки Максим не поехал. Остался на кладбище один.
Жена брата Веры, Маша кажется, подошла к нему, сказала, что на поминки надо бы еще добавить. Он молча перевёл.
Он бы перевёл им всё. Легко.
Разве ему теперь надо?
Без Веры…
Могила была такой нереальной. Неестественной.
И фотография Веры выглядела на кресте так нелепо.
Ему хотелось её сорвать.
И крест убрать. Он же тяжелый! И земля тяжелая! Как же там его Вера?
Максим потоптался на кладбище минут сорок.
Потом сел в машину и поехал в ресторан. Этот ресторан очень любила Вера.
Заказал то, что она любила.
И водки.
Почему-то именно водка казалась правильной.
Стопка.
Вера не могла умереть.
Это всё неправда.
Еще стопка.
Он проснётся и всё опять будет хорошо.
Вера будет рядом.
Стопка.
Нужно просто проснуться.
С такими мыслями он сел в такси, поехал в отель. Засыпал странно счастливым. Ждал, что ему приснится его Вера.
Ничего не снилось. Утро было хмурым. Голова с похмелья раскалывалась. На работу не пошёл, сказался больным. Никто его не тревожил – про похороны знали все.
Похороны.
Это же был сон?
Сон.
Надо проснуться и всё будет как прежде.
Но Максим почему-то никак не просыпался.
А время шло…