Не любовь

От его взгляда у меня перехватило дыхание. Я потянула на себя руки, чувствуя, как краснею, и Йонг не стал препятствовать. Отпустил меня, сел на пол подтянув колени, и опёрся спиной на свою кровать. Облокотился на колени и свёл руки замком. Взгляд был спокоен, но я уже знала, что это показное. Сглотнула и кивнула: – Хорошо. Давай. – А затем хихикнула: – Нам всё равно предстоит вместе провести какое-то время, так что в любом случае будем притираться. Кстати, а что мы будем делать? – Вообще? Вообще я планирую найти способ и вывезти тебя назад в Россию. Там нас не достанут. – А сегодня? – Я глянула в сторону окна, за которым виднелись крыши соседних домов. – Скоро же сядет солнце. Ты с закатом становишься?.. Ну, волосами обрастаешь и всё это зубастое. Да? Йонг усмехнулся и покачал головой: – Нет, не совсем. Ночью сложнее сдерживаться, но закат тут ни при чём. И я же не прошёл ритуал до конца, я ещё не полноценный Волк. Да, я получил силу и способности. Но именно кровь и плоть жертвы дают полную мощь ипостаси. А заодно привязывает Волка навсегда к месту, где он прошёл инициацию. – То есть, по сути, пока ты никого не убил, ты свободен? – Отчасти. Не совсем свободен, это не то чувство. Скорее – неприкаян. Я бы погряз в тоске и остался в деревне, если бы не ты. Волку нужна стая, нужно место, где он дома. Я всю жизнь был один, но эта потребность осталась. Может, из-за неё я и приехал? Как бы мне ни были отвратительны мои односельчане, но я чувствовал потребность быть среди своих. Так было до того, как я встретил тебя. Теперь же всё изменилось. Ритуал прошёл не по плану, магия сработала не так, как должна была, всё пошло кувырком. И так получилось, что я завязался не на место, как положено, а на одного единственного человека – на тебя, девочка. И теперь ты – мой смысл жизни. Моё племя, моя стая, мой дом. И моя звериная суть будет подчиняться тебе, даже если инициация завершится. Вот так вот кувырком и кое-как, нарушая все традиции, ты стала для меня важней всех. – Но это же… – Я сглотнула, а потом всё же продолжила: – Это звучит печально, будто приворот из-под палки. Я не хочу, чтобы ты был привязан ко мне, это как-то неправильно. А если у нас не сложится, что ты будешь делать тогда? Йонг пожал плечами и ответил: – Что-то придумаю. Я же бизнесмен и бывший десантник, найду выход. А насчёт приворота, я, знаешь? Я ведь думал об этом когда-то. Долго размышлял, иногда просыпался в ужасе, что это случилось, и моя истинная нашлась, и теперь мне никуда не деться. И всё равно искал тебя. Ну, не постоянно, но надеялся, что встречу тебя в метро или где-нибудь на фестивале, в поликлинике, на улице. Я, конечно, девственник… был. Но я не дурак. Я смотрел на людей, читал книги, слушал чужие истории. И знаешь, к чему я пришёл? – К чему? – Нет разницы, приворот это или нет. Человеческая любовь так же нелогична и спонтанна, как и наша с тобой связь. Она необъяснима и не зависит от нас. Но простые люди встречаются и влюбляются так же. Порой вопреки. Увидел, как осенний лист запутался в волосах – и пропал навеки. И никого не волнует, подходите ли вы друг другу, сможете ли жить вместе, или ты реднек, а она феминистка третей волны и веган-активист. Вы просто влюбляетесь и как-то живёте с этим дальше. А у нас с тобой есть хоть какая-то гарантия. Ты не только стала моей первой женщиной и пробудила Волка, ты ещё и единственная на свете пара, которая мне подходит. Я не смогу разлюбить тебя. Ни сейчас, ни потом. С того момента, как я вошёл в тебя, мы стали единым целым. Я заявил на тебя права по волчьим правилам, я отметил тебя своим семенем. Всё, теперь я навеки твой самый верный пёс. Ты можешь кидать меня, можешь пинать, бить и бросать, а я всё равно приползу лизать тебе руки, если поманишь. Так что, ты можешь чувствовать себя защищённой. В отличие от других девушек, которых могут забыть и предать. Я тебя не предам никогда. – И всё-таки это не любовь, – возразила я. – Это инстинкты, а по-настоящему… Ты ведь даже не знаешь меня! – Девочка, – усмехнулся он. – Что? – Ну почему же ты думаешь, что это не любовь? Любая любовь – это набор химических реакций в мозгу. Какая разница, что послужило катализатором? А насчёт того, что я не знаю тебя, то я уже скажу: ты смелая. Ты разумная. Ты не паникуешь и думаешь головой. Трусишь, да. Но не сдаёшься. Ты удивительно красивая. Для меня ты самая красивая на свете, я готов бесконечно любоваться даже… да хоть твоей ноздрёй. – Он рассмеялся, но почти сразу вновь стал серьёзным. – Про остальное молчу. А ещё ты нежная, ранимая и беззащитная, но всё равно не унываешь и умеешь улыбаться даже через силу. И если ты думаешь, что это не любовь, то я знаю, что это она. С тех самых пор, как увидел тебя утром, когда ты встала и сонная злобно пи́сала посреди сарая в отместку говнюкам. Я тогда сразу понял: «Вот, это – моя женщина!» И уж прости, я очарован тобой с первых минут, так что ты можешь спорить, сколько душе угодно, но факта это не изменит: я уже люблю тебя. И это навсегда. Дальше дело за тобой. Он усмехнулся, а в глазах сверкнула печаль. Похоже, он был готов принять отказ и считал его справедливым. – Мне… нужно подумать, – наконец выдавила я. Впрочем, так-то я уже всё для себя решила, но признать это даже самой себе было сложно. Простить изнасилование? Недопустимо! И всё же… – Я не тороплю, – мягко сказал Йонг и встал. – Ложись спать. Ещё рано, но ночью я могу обратиться, и тогда придётся меня усмирять. Я аж икнула и вытаращилась на него: – Усмирять?! Он поднял руки ладонями вверх и сказал: – Это не будет сложно, для тебя я теперь безобиден. Хотя буду голый, тут увы, иначе одежду в утиль сразу, а смены нет. Считай, что тебе придётся посидеть с большой и доброй собакой. – Закусил губу. – Которая будет очень хотеть с тобой спариться… Ну да… Но, если ты не уступишь, я тебя не трону. Всё-таки, я человек, пусть и в полузверином обличье. – Хорошо, что ты это уточнил, а то зоофилией какой-то попахивает! – нервно рассмеялась я и села рассылать смски родным и друзьям, что всё в порядке. Минут через двадцать стала устраиваться спать. Тело ломило, усталость навалилась разом, так что я разделась до белья, юркнула под одеяло и моментально провалилась в сон, даже забыв потревожиться на тему того, что засыпаю в одной комнате с незнакомым мужиком, который не только мужик, но и волосатый оборотень, который может меня чпокнуть. А проснулась от тяжёлого дыхания на соседней кровати. В комнате было темно, за окном уже цвела огоньками глубокая ночь. Напротив, на соседнем матрасе темнела мечущаяся фигура, в которой я различила Йонга, но даже при таком освещении видела, что он полностью покрыт волосами. Спит он или нет, не могла понять, но мне спать перехотелось точно! Плоская морда с выпирающими зубами, мощная грудь, гипертрофированные когтистые ноги-лапы – жуть! «Так, ладно, тихо, он обещал, что не тронет. Ну, в крайнем случае, тронет, ладно, не забываем, что мужики редко держат слово. Но если тронет, то хоть нежно…» В памяти отозвались вчерашние образы, как он шпарил меня без зазрения совести, и внизу вдруг отозвалось заинтересованным томлением. «Ладно, надеюсь, он сдержит слово, – решила я. – А со своими чувствами разберусь позже». Потянулась к выключателю ночника и щёлкнула свет. И тут же пожалела! Потому что чудище, которое предстало перед глазами, выглядело откровенно пугающе. Да, это был человек – всё ещё человек. Но пальцы с когтями, густая шерсть, покрывающая рельефное тело… Зубастая морда и раскрытые дикие налитые кровью глаза вызывали инстинктивное чувство ужаса. Когда-то я видела похожее существо в фильме «Дракула» Френсиса Форда Копполы. Тогда образ казался скорее смешным, всё равно ведь знаешь, что на экране добро победит зло, даже несмотря на то, чем история закончилась для бедняжки Люси. Но я-то не Люси! И монстр не на экране! – Йонг? – дрожащим голосом окликнула я, в надежде увидеть осмысленность в его взгляде. Тварь среагировала мгновенно. Повернулась набок, вперилась в меня взглядом и заскулила. Так жалобно, будто пёс на улицу просится. Только вот этот мужчина просил кое-что другое. Он сполз на пол, стукнувшись коленями о ковёр, вцепился когтями в бортик моей кровати и, глядя мне в лицо, протяжно заскулил. – Хороший мальчик, хороший мальчик… – проговорила я, глядя в плоское рыло с узкими вытянутыми ноздрями и зубастой пастью. Он тут же пригнул голову, заскулив жалобней, и стал перебирать покрывало пальцами. Затем перевёл взгляд туда, где под одеялом должны были быть мои гениталии, шумно втянул воздух и снова посмотрел на меня. А затем стал быстро-быстро стягивать с меня всё, что мешает. – Нельзя! – на автомате рявкнула я, и он, прижав голову, заскулил, но… остановился. – Хороший мальчик, умничка… – ошарашено проговорила я и замерла, не зная, что делать. Взгляд упал под кровать, и я увидела, как из густой шерсти торчит огромный розовый фаллос с капелькой влаги на тугой головке. «Так, он меня хочет… И не отстанет». Я почесала макушку. «Допустим, я смогу всю ночь его сдерживать, но что будет, если он всё же сорвётся? Под конец. Наверное, всё же стоит дать ему хоть какую-то разрядку, а то ж реально бросится и отшпарит, что мало не покажется». Я вспомнила мстительные стоны Олега и поняла, что это было не самое страшное, что может случиться с неуступчивой леди. Ведь бывший мог только дрочить в мои трусики и трахать другую, а что может оборотень в этом обличье, находясь прямо возле меня? Даже думать страшно! Попробовала заговорить: – Йонг, ты меня слышишь? На это он на удивление ясно кивнул. А потом снова заскулил и натянул покрывало. – Что? Что ты хочешь? Трахаться хочешь, да, мой хороший? Он закивал с такой надеждой, что мне аж страшно стало. И немножко смешно. – Йонг, ты же меня не тронешь, если я попрошу, правда? – На это он с сожалением кивнул, но когти так и не отпустили покрывало. Н-да, мужик на пределе. – Йонг? А если я дам тебе меня полизать, а ты сам там рукой как-нибудь, это поможет? После этого он стал кивать так, что я даже пожалела, что предложила. Но сожалеть было поздно, потому что он одним движением сорвал одеяло, подхватил мои ноги, перекладывая меня поперёк кровати, затем скользнул ладонью между голеней, решительно развёл мне колени, втиснулся всей своей волосатой тушей, одним движением разорвал трусы и припал уродливой мордой к моим половым губам, макнув язык сразу на всю длину. «Два – ноль в пользу Йонга», – поняла я.