Вздохи на ухо

То, как копошится его горячий язык у меня внутри, вызывало почти щекотку. Сначала. Но затем я застонала и приподнялась на локтях. Его и так сплюснутый нос вжался мне в лобок и горячо сопел в выбритую кожу. Дальше шла мокрая шуршащая борода, а межу ней суетился длинный толстый язык. Йонг дёргал им в стороны, затем быстро совершал что-то похожее на фрикции, задевая клитор шершавой поверхностью, а затем сочно всасывал вместе с клитеральным капюшоном, постанывая от наслаждения. В эти моменты я чувствовала, как его мягкий широкий язык прижимается к моей вульве, а все соки с клитора всасываются в ненасытную глотку. Он будто пил меня. Жадно, самозабвенно. Причём с таким наслаждением, что руками даже не тыркал свой императорский бамбук! Когтистые руки лежали на моих бёдрах, сжимая в ладонях полукруги моих ягодиц, не давая отстраниться. «Блин, что-то приятно… – подумала я полубредовом состоянии, чувствуя первые позывы к оргазму. – Что-то как-то очень приятно…» И застонала, запрокинув голову, а Йонг, услышав это, заскулил и стал подёргивать задницей, имитируя половой акт. «Ох, как же он меня хочет!» – пронеслось в мозгу, и я с наслаждением призналась, что мне очень нравится это осознавать. Его зависимость, его покорность… Но больше всего мне нравилось представлять, что он всё же сорвётся и залезет на меня, как вчера. С силой всунет член и трахнет так, что сперма будет разбрызгиваться по ляжкам. – А-а-ах-а-а! – простонала я в голос, чувствуя второй позыв, и услышала, как Йонг скулит, но продолжает лизать и всасывать. Жадно, похотливо, будто украл леденец и боится, что его сейчас поймают и отберут. От его ненасытности я застонала ещё и выгнулась, а внутри меня замельтешил острый язык, который пытался всунуться сильней, и я сдалась. Напрягла ноги, сжимая его голову, чувствуя мокрые скользкие губы на моих половых губах, горячие слюни, стекающие по промежности, всасывающую пасть, ненасытно глотающую мои соки, жаркое дыхание, вырывающееся из ноздрей, упирающихся мне в лобок и верх клитерального капюшона… И моё тело свело судорогой наслаждения. Затем следующей, ещё следующей и ещё… Одуряющей, сочной, сводящей с ума! – Возьми меня! Возьми меня! Возьми меня! – утратив разум, взмолилась я, сжимаясь в оргазме и переставая чувствовать окружающее. Потому даже не сразу осознала, что он навалился сверху и суёт письку прямо в сжимающееся от наслаждения лоно. Щёку защекотала мокрая борода, а внизу гладкая головка втиснулась между половых губ, и почти сразу член влез до самых яичек. Растянул, наполнил, беззащитно развёл собой стенки, не давая шанса отказаться. Меня уже стали отпускать оргазмические судороги, и я медленно приходила в себя, а мужик на мне, стоя на коленях перед кроватью, из-за чего мог засунуть в меня член до упора, сграбастал меня в объятья, лишая возможности шевелить руками, и стал трахать, скользя влажным членом туда-сюда. Быстро, суетно, по-звериному. И только мокрые чавкающие звуки внизу в тишине комнаты и тяжёлое дыхание в ухо. Сейчас он просто в меня сдрачивал. Сбрасывал скопившееся напряжение. Самозабвенно имел, позабыв обо всём, и вжимался так, чтобы оказаться поглубже, но тут же выныривал, обдавая мокрую слизистую прохладой, и резко с мокрым звуком всовывался по самый лобок назад, вжимаясь волосатой мошонкой в мою промежность. Я лежала, слушала его тяжёлое дыхание на ухо и понимала, что, по сути, меня трахает какой-то малознакомый мужик, с которым я никогда в жизни не собиралась что-то такое делать. Тугая головка проходится туда-сюда внутри, заставляя чувствовать амплитуду сильнее, и скоро он снова накончает в меня. Уже вот-вот, почти, близко, судя по тому, как дёргает задом и поскуливает, а член наливается твёрдостью и объёмом. Сверху тяжёлая туша сжимала меня, на ухо звучали выдохи, а на щёку двумя тонкими нитками лилась слюна из полуоткрытой пасти. Не выбраться, только терпеть, пока он не кончит. Уже почти… Я сжала ногами его бёдра, понимая, что внутри всё зовёт и требует, чтобы он наполнил меня, и Йонг, широко раскрыв рот и растерянно задышав, стал судорожно вжиматься в меня, и член запульсировал, мощно выбрасывая в меня семя. В самую глубь, побольше и погорячее. А я сжимала его ногами и понимала, что, пожалуй, я – самая распутная шлюха на свете, потому что теперь я хочу, чтобы он сделал это со мной ещё. И делал так каждую ночь… Сколько пытались отдышаться потом – не знаю. Он лежал сверху, грея своей волосатой тушей, я чуть напрягала бёдра, стискивая его и не давая выйти. Я познавала это низменное ощущение и упивалась им. Ощущение, когда отдаёшься сильному мужчине полностью. Когда он сам берёт тебя и делает всё самое развратное, что только можно. – Ох, боги, какая же я шлюха!.. – сладострастно выдохнула я, и чудище встрепенулось. Приподнялось на локтях, зависло вспотевшей звериной мордой напротив моего лица и вопросительно вякнуло. Но покрасневшие азиатские глазки выглядели почти разумно. А ещё были полны нежности. Йонг склонился ко мне, уже почти коснулся ртом моих губ, но я отвернулась и сказала: – Слышь, морда, у тебя вся борода моей писькой перемазана, иди сполоснись! На это он отодвинулся, и в глазах правда мелькнуло осмысленное стремление пойти в ванную, но, похоже, волчья суть победила, и он, задумавшись о том, что его пасть в моей смазке, жалобно заскулил и стал двигать бёдрами. – У тебя что, уже опять встал? – спросила я, стараясь бравадой скрыть удивление, смущение и… желание. Йонг заскулил жалобней и стал совершать короткие просящие фрикции. Я привстала на локтях, затем поднялась, опираясь ладонями о матрас, и посмотрела вниз. – О боги, лучше бы я этого не видела! – выдохнула я, глядя на толстый красный, поблёскивающий в свете ночника влажной кожей, фаллос, который вытягивался из меня и тут же прятался. Я воочию увидела, как меня имеет эта зверюга, и в очередной раз провалилась в осознание реальности. Даже стало жутко, но его головка внутри уже раззадорила почти потухшее наслаждение, и я начала отзываться на его движения. Кажущееся почти чёрным из-за шерсти тело, ярко контрастировало с его гениталиями, и выглядело всё почти дико. Вот член выходит почти до половины, и я чувствую, как внутри меня пустеет, а более широкая головка проходится внутри меня и замирает во влагалище. И тут же – вся красная толстая палка входит назад, и к моему выбритому светлому лобку прижимается чёрная шкура, а внутри растягивает и наполняет, и задней стенкой чувствуется напрягшаяся уретра. Мои сосочки встали и стали видны через ткань, и Йонг, обратив на них внимание, потянулся когтистыми лапами. Я выгнулась, давая ему взять мои, обтянутые спортивным лифчиком, груди в руки, и ощутила, как по соскам прошлись пальцы. Член внутри загулял чаще, и я напрягла бёдра, сжимая ногами тело мужчины. Взглянула в страшную зубастую рожу и застонала от наслаждения, а Йонг, с шипением выдохнув через зубы, что аж слюна брызнула мне в лицо, стал истово дёргаться так, что снизу раздались мокрые мерзкие шлепки. Я подняла руку, обвила его мощную волосатую шею, затем схватилась и второй рукой и повисла на нём, вжав лицо в мохнатое плечо. Пахло по́том. Мужским, крепким. А ещё чуть лесом и совсем немного – бензином. Ни один мужчина в моей жизни не пах так соблазнительно, и я, понимая, что тварь уже на грани, сжала ногами сильнее, мечтая вновь ощутить, как член пульсирует и бесконечно пачкает меня в себе, оскверняет и ставит метку. Хотелось самой тереться о него так, чтобы запах остался на коже. Принадлежать ему, отдаваться ему, и чтобы он брал меня сам. Всегда так же – не спрашивая, силой разводил мне ноги и трахал, трахал, трахал… Застонала протяжно, и Йонг не выдержал, подхватил руками мои ягодицы, и, яростно рыча, приподнял меня над кроватью и стал с размаху засаживать, тяжело дыша и срываясь на рычание. Толстый член разбух, отвердел, и я, чувствуя собственную беспомощность в его руках, запрокинула голову и с наслаждением застонала, чувствуя, как сводит всё внизу. Выгнулась и стала судорожно тереться об него в ответ, содрогаясь в оргазме. В этот раз я не чувствовала, как он кончает. Всё внизу онемело, и тело сводило наслаждение, выбивающее все оставшиеся мозги. Мы вжимались друг в друга, тяжело дыша и постанывая, ещё какое-то время, а следом Йонг аккуратно уложил меня спиной на кровать и стал бережно вытаскивать из меня член. Я смотрела на то, как светлеющая розовая колбаса тянется наружу, и думала: что это за наваждение? Страх? Какая-то волчья страсть? Последствия стресса или банальные гормоны, дорвавшиеся наконец до настоящего секса? Что случилось со мной – аккуратной осторожной девушкой, которая не спешила отдаваться не только первому встречному, но и человеку, который потратил на ухаживания год! Год! А тут что? Дорвалась? Блеснувшая влагой головка, выскользнула, натянув между нами нить слизи, и я разочарованно сжалась. Тут же ощутила, как изнутри меня вот-вот потечёт, и капризно заныла – мне нравилось ощущение его спермы внутри. Хотелось, чтобы он оставил её там, и я не могла бы от неё избавиться, даже если бы пожелала. Тогда бы я днём шла – такая приличная спокойная леди, и никто бы не знал, что внутри меня сладко томится след похотливого насилия со стороны настоящего монстра… который следующей ночью обязательно его повторит. – Кажется, я немного перенервничала, – наконец сказала я, неотрывно смотрящему на меня оборотню. – Либо у тебя какой-то особый магнетизм. В общем, мне понравилось, и я тебя небожителями твоими молю: скажи мне завтра, что всё это следствие этой сраной истинности или что там, а не просто я такая развратная, ладно? Йонг склонил голову к плечу, но не по-собачьи, а как человек, который услышал что-то забавное, и в глазах сверкнула нежность. Когтистая лапа коснулась моих волос и бережно погладила по виску, а дальше по шее. Будто и успокаивала, и обещала, что всё будет хорошо, и просто хотела почувствовать прикосновение. А затем он, тихо выдохнув что-то похожее на смешок – уж насколько пасть с клыками позволяла – склонился ко мне и с нежностью… – Э, нет! Кому сказала, рожу свою помой! Куннилингус ходячий! Вся борода слиплась, давай в ванную! – И, рассмеявшись, прежде чем он встал и ушёл, сказала: – Хороший мальчик, хороший.