Верхний этаж

Волк реально пошёл отстирывать бороду, а я, чуть подумав, потянулась за салфеткой и попробовала вытереть себя снизу. В салфетку тут же вытекло горячее, и я поднесла её к лицу. Сперма выглядела именно так, как рассказывала подруга: белёсая, склизкая, с мелкими пузыриками и чуть прозрачная. В общем, мерзость! И этой мерзости он напузырил в меня от души! Желание остывало, томление внизу живота успокаивалось, заменяясь сытым тихим наслаждением и лишь слегка болью – ещё саднила порванная плева, а ещё мы натёрли вульву. Я вытерлась насухо, насколько позволяли обстоятельства, и в этот момент в комнату вошёл Йонг. Причём, именно он – не оборотень, а совершенно голый красивый мужчина с гладкой кожей и больш… ой харизмой. Борода была ещё влажной, с неё капала вода, стекая по груди к животу. Йонг улыбался, и улыбка эта была полна нежности. Никогда на меня так не смотрели. Никто! В этом взгляде было что-то такое, отчего я вдруг подумала, что и не в истинности дело, а что-то намного проще и важнее между нами, что может объяснить моё странное влечение. Страсть, забота, честность, искренность, отсутствие попыток манипулировать и использовать… Ну, кроме как в качестве мяса для сексуальных утех, но это другой вопрос. Было что-то между нами такое, отчего этот мужчина, которого я знала всего сутки, вдруг стал таким близким и важным для меня… Интересно, когда? Сейчас? Или в тот момент, когда обнял в душе? А может, именно тогда, когда, прежде чем выломать дверь сарая, пообещал, что никому не отдаст? – Йонг… – прошептала я, а он подошёл ближе, встал напротив меня на колени, обнял, притягивая к себе, и замер, всматриваясь в мои глаза. Раскрыл было рот, что-то сказать, но затем вдруг внезапно замер и скосил взгляд куда-то в сторону, будто прислушиваясь. – Что? – ещё тише спросила я, и он медленно прислонил палец к губам. После чего встал, быстро оглядел комнату, подхватил мои штаны и бросил мне на колени, взглядом указав на ботинки и, похоже, призывая шустренько собираться. «Етить!» – мысленно выругалась я, но не проронила ни звука, и стала быстро одеваться. Сам Йонг так и остался голым, а свои вещи стал беззастенчиво упихивать в мой рюкзак. Спорить я не стала – раз делает, значит, так надо. Хотя всё же поморщилась, когда он свои кеды прямо так, без пакета, вместе с футболкой сунул. Свою куртку он набросил мне на плечи, поверх моей толстовки, затем взял телефоны с документами и ключами, положил в карман рюкзака, застегнул и подал его лямками вперёд. Я вопросительно вскинула брови, но тут же сообразила и повернулась, давая надеть его мне на спину. Что происходит, я не знала, но уже и сама расслышала очень тихие шаги по коридору, будто кто-то крался и принюхивался к каждой двери. От этого осознания волоски встали дыбом, и я в ужасе посмотрела на Йонга, но он, лишь ещё раз коснувшись указательным пальцем губ, махнул за собой. «Мы куда?!» – сдержала я почти вырвавшийся вопрос, когда мой голый мужик растворил дверь на балкон и выглянул на улицу. Мы были под самой крышей, и если в момент, когда мы въехали, я думала лишь о том, что отсюда будет красивый вид на город на рассвете, то сейчас внезапно осознала, что этаж-то девятый! И до низу очень-очень далеко! Впрочем, поближе кой-чего другое интересное было, которое скреблось и шуршало уже совсем близко, и я, почти без сомнений, последовала за приглашением Йонга, который присел, чтобы я забралась ему на спину. Взял на бороны, дождался, когда я обхвачу его ногами за талию, жестом попросил не задевать ботинками «бубенцы», затем проверил, надёжно ли я держусь за шею, и… Вот теперь я чётко ощутила процесс трансформации. Йонг будто расширился, стал выше и здоровее, а спина чуть выгнулась, став горбатой. А ещё – скользкой из-за шерсти. Я судорожно перехватила собственную руку, кольцом зажимая шею оборотня, и он, ласково похлопав меня по запястью, закинул ногу и перелез на сторону улицы. Как я не завопила, не знаю. Зажмурилась и старалась не придушить спасителя, а по спине, залетая под куртку и толстовку, гулял ночной ветерок. Очнулась на пару этажей ниже, наконец обратив внимание, как длинные когтистые лапы ловко цепляются за выступы и перила, стараясь сделать спуск плавным и, по возможности, тихим. В номерах, мимо которых мы уже пролезли, было темно, но откуда-то сбоку слышались протяжные стоны леди, которая явно очень старалась показать, что ей хорошо, но, судя по монотонности, немного засыпала. В следующем номере снизу у окна за ноутбуком сидела взлохмаченная тётка и яростно строчила что-то на клавиатуре, а на кровати за её спиной кто-то спал, накрыв голову подушкой. Дальше были трахающиеся афроамериканцы, потом одинокий храпящий мужик, следом за ним двое вопящих детей и усталая мамаша, а уже почти внизу – стоящий на балконе с сигареткой усталый китаец. – Нихао, – тихо проговорила я. – Охуеть, – вежливо кивнул в ответ мужичок в футболке с логотипом Казахской национальной сборной. Йонг сделал ещё пару усилий, чуть отдышался и, задержав дыхание, спрыгнул на асфальт, в последний момент перехватив меня под задницу, чтобы я не свалилась от удара. – М? – прорычал он, аккуратно меня ссаживая и озираясь, чтобы рядом не было посторонних. Предрассветные сумерки разгоняли редкие фонари, но пока всё было пустынно. – Я в порядке, – шёпотом отчиталась я, и оборотень кивнул, повернулся ко мне, смерил взглядом и поманил за собой. Мы быстро добежали до парковки, прячась от редких машин, Йонг выудил из рюкзака на моей спине ключи от нашей колымаги, пикнул сигнализацией и прямо так – волосатой задницей – ляпнулся на водительское сиденье. Я пристроилась с другой стороны, сняв рюкзак и обхватив его, как самое дорогое, и постаралась хлопнуть дверью не очень громко. Машина сонно взрыкнула и заурчала. Мы пристегнулись, и Йонг стал выводить её с парковки, забавно цокая когтями по панели, когда задевал. «Интересно, если нас ГАИшники остановят, они потом долго нервы будут лечить?» – подумала я и невольно хрюкнула, представив картину. Мохнатый спутник покосился на меня и ответил похожим звуком, судя по всему, подумав о том же. Мы выехали с парковки, тихо двинулись вдоль ограды, а следом Йонг вдруг резко дал по газам, с юзом сорвался с места и понёсся вперёд. Я охнула, вцепившись в ручку над дверью, а затем по наитию обернулась и увидела, что по дороге за нами уже довольно далеко несётся на четвереньках какая-то здоровая чёрная тварь… – Твою же мать! – выдохнула я. Повернулась, закрыла глаза и стала напевать что-то из Моцарта, позабыв, что я не знаю из Моцарта наизусть ничего. Рядом голый мохнатый водитель икнул, включил поворотник, выезжая на широкую улицу, и, встав в полосу, почесал когтем яичко. Светало.