Слабость клана

Как описать ночь, в которую умудрилась пережить такое, о чём даже подумать раньше не могла? Секс с незнакомым мужчиной. Секс с оборотнем, ёшкин-матрёшкин! Добровольный, на минуточку! Потом променад по балконам, погоня и прочее… Уж не говоря про предыдущие события дня – всё и так складывалось в общую картину полного сюра. И даже сюром это назвать сложно, потому что слишком много всего разного и противоречивого. Плюс, усталость, плюс, страх. Состояние совершенно невменяемое! Одновременно озноб и жарко, всё болит, хочется лечь и лежать неделю, но нельзя, потому что иначе сожрёт чудище волосатое. И как это описать? Кроме как матом – никак. Материться хотелось ещё полчаса, после того, как мы выехали на трассу и шпарили в сторону Пекина. Сначала от страха, потом от облегчения, а чуть позже – от дурацких слепящих камер, которые щёлкали вспышками на каждой перекладине, фиксируя нарушения. Наши фонари на перекрёстках мне куда больше нравились. Хорошо хоть рассвет был не за горами, и скоро они перестанут. Йонг гнал без оглядки на штрафы. Нет, так-то вёл аккуратно, не лихачил и не провоцировал, как наши шашечники, но было видно, что ему плевать на мелочи. Я, подумав, что окажется на снимках камер, вытащила из рюкзака его футболку и, стараясь не мешать вести, аккуратно прикрыла его торс. Фото всё равно, скорее всего, чёрно-белые, пусть думают, что это афроамериканец едет такой. Ага, мохнатый, когтистый и плоскомордый. Ну, не уродился просто мальчик, не повезло, бывает. Главное – пристёгнут, а остальное мелочи. И я пристегнулась, молодец я, хорошая. Хоть что-то по-человечески ещё в этом пиздеце. Перед самым рассветом, когда достаточно посветлело, остановились у пустынной обочины. Постояли с минутку, тупо глядя на золотящиеся краешки облаков над горизонтом, и я попросилась в кустики. Йонг на моих глазах втянулся обратно в красивого голого мужика и пошёл за одеждой, а я почесала нос и отправилась на обочину. Далеко заходить побоялась и села так, чтобы видеть натягивающего штаны на крепкую мужицкую задницу спутника. Вернулась, мы смерили друг друга сонными тревожными взглядами, сели в машину и поехали дальше. – Как ты это делаешь? – недоумённо спросила я, когда встали в полосу и поехали ровно. – Что? – Ну, превращаешься. Ты как-то так: р-р-раз – и втянулось всё, как будто не было. Я думала, тебя корёжить будет, суставы там с хрустом вот это вот, как в кино… а ты тихонько так. – Ах, это? Да оно как-то само. – Йонг отмахнулся с усмешкой. – Знаешь, я тоже думал, представлял всякое. Не помнил же толком, отца только раз в момент трансформации видел. А тут естественно как-то. Просто усилие делаешь, и тело меняется. Неосознанно, как зевать, к примеру. Знаешь, как мурашками кожа идёт, если сильно зевнуть? – Ага, – послушно кивнула я и тут же широко зевнула. – Вот так, – отозвался он и тоже зевнул. Затем повернулся ко мне, коротко глянув, и снова уставился на дорогу. – Ты как? Выспалась хоть немного? Или я тебе не дал совсем? – Выспалась. Относительно. Ну, по-хорошему бы побольше, конечно. Вообще, я бы с удовольствием, после всего этого, три дня бы отлёживалась, но пока и этого хватило. Лучше чем ничего точно. – Помолчала пару секунд. – Йонг? – Что? – А что это была за хрень? Волк? Он кивнул с уверенностью: – Да. Кто-то из сородичей. Уже инициированный. Я поёжилась, но постаралась не поддаваться панике. Свела брови почти как спутник, вдохнула и спокойным тоном уточнила: – И что, они за нами охотятся? – Угу, – снова кивнул он. – Думаю, весть по клану уже разнеслась. Кинули клич, теперь будут искать. Это, скорей всего, кто-то из молодых. Ещё безбашенный, не научился скрываться. Хотя, если бы не служба в десанте, я бы мог его и не заметить вовремя, но всё равно – такой самоуверенный Волк опасен. Может и напасть. Я икнула – сурово сведённые брови сами собой обратно вытянулись в испуганный домик. – Эй, девочка? – с улыбкой тихо окликнул Йонг. – Не бойся, я рядом. Я тебя не брошу. Не оставлю. Я сильнее и опытнее любого из них. Я прошёл такое пекло, что им и не снилось. И тебе не снилось. Да, меня можно взять толпой, но и на это нужна хитрость, стратегия, умение устроить засаду в выгодном месте. А Волки же – это все деревенские. Они вынуждены жить в своих захолустьях, чтобы служить клану, а там ни образования, ни подготовки толком нет – только фанатизм секты. Все, кто поумнее, давно вышли бы из-под влияния и жили бы нормальную человеческую жизнь. Ты же сама видишь: это всё – пережитки прошлого, суеверия… Я не выдержала и воскликнула так, что аж слюни на лобовуху брызнули: – Ничё себе, суеверия зубастые! Это суеверия такие на четвереньках за нами чесали вот так и пастью щёлкали?! Да?! Да если это суеверия, то я в ножки приду подруге-тарологу кланяться и прощения просить за то, что как-то инфоцыганкой её обозвала! Тьфу! Йонг сбавил скорость, выровнял машину и оторвал одну ладонь от руля. Нежно погладил моё предплечье и тихо сказал: – Всё хорошо, девочка. Всё не настолько страшно, как выглядит. Да, это Волки. Оборотни, большие и зубастые. И всё это кажется невероятной фантастикой в мире, к которому ты привыкла. Оттого так пугает. Из-за неизвестности. Но её полно вокруг и так. Согласись, на Земле столько всего неизученного, что легко можно себе представить кучу других чудес. Не только пугающих, но и прекрасных или забавных. – Он неопределённо помотал головой, будто подбирал слова, а затем фыркнул: – Да хоть портал в мир фей, где волшебный великан дрочит на поля и ворует яблоки у дракона! Я, пусть нервно, но всё же рассмеялась, представив картину, а Йонг внезапно как-то удивлённо икнул, похоже, сам поразившись собственной фантазии, но потом посмотрел на меня спокойно и продолжил: – Всё хорошо, даю слово. Я – воин. Я – опытный воин, я знаю, что с этим делать. Я много лет изучал боевые искусства, культивировал свои способности. Я участвовал в боевых действиях, я проводил операции по захвату, по освобождению заложников, я действительно хорош в этом деле. Или ты думаешь, у меня связи просто так появились, благодаря которым я смог на свою машинку заработать? Бывшие военные не всегда успешны на гражданке – в обычном мире. Я многим спас жизнь, девочка. А ещё я хорошо помню правила клана и убедился, что они до сих пор соблюдаются. В большом городе на нас не нападут. Днём среди людей на нас не нападут. Мы едем туда, где нас не тронут. И где я смогу тебя защитить. – Почему это? У вас там правила, как у Ночного дозора, что ли? Ты уверен, что им не начхать? Эта штука бежала же за нами прям по дороге! Йонг с усмешкой помотал головой, но затем пояснил: – В Китае очень развит институт почитания предков, а всякий старший Волк учит наследника не показываться на глаза обывателям. Это наша тайна, наша сила. И наша же безопасность. Согласись, в современном, быстро развивающемся мире оборотням не место. Раньше мы вселяли страх, теперь же люди слишком много знают и умеют. Они могущественны, мир принадлежит им. – И поправился: – Вам. Оружие, вещества, экономика, политика, ресурсы, психология. Интернет. Мы беззащитны перед современным миром, и наше преимущество стало нашим слабым местом. Нас спасло именно то, что старшие Волки всегда учили скрываться, чтобы клан устрашал тех, кто нас кормит и приносит нам жертвы. А я рос в России. Я всего добился сам. Я сам себя строил, сам набивал все шишки, сам научился принимать решения и нести за них ответственность. И мне глубоко класть и на почитание предков, и на все эти тайны рода, если кто-то из клана посмеет угрожать тебе, девочка. Они это поняли и поэтому они меня боятся. Я сильнее их и человеческий закон на моей стороне. Если я захочу, я смогу уничтожить весь клан – достаточно натравить на них спецслужбы. Так что есть шанс, что нас отпустят. Вообще. Крохотный, но всё же. Поэтому мы едем в Шанхай. Я недоумённо нахмурилась и спросила: – А зачем нам ехать в Шанхай, если мы можем просто сесть на самолёт и улететь отсюда к хуям собачьим? Йонг закусил губу, а после чуть виновато сказал: – Не получится так просто. Я прошёл частичную инициацию. Теперь я – часть клана. Официально. Мне нужно разорвать связь, пока мы здесь. Ну, хорошо бы… – Он с сомнением передёрнул плечами, а потом кивнул: – Но, если ты настаиваешь, то, конечно, я возьму нам билеты в Россию в ближайший аэропорт. Я радостно закивала в ответ и с облегчением выдохнула. Но Йонг молчал, и это вызывало некомфортное чувство недоговоренности. – А что будет, если не разорвёшь? – всё же спросила я с сомнением. – Умру в течение двух, максимум, трёх лет, – с лёгкостью ответил он, пожав плечами. – Сожрёт. Я же сейчас, по сути, мутант, процесс запущен. А в реальности мутанты, увы, супергероями не становятся и долго не живут. Но, в целом, это вопрос не срочный, и я успею решить его позже, так что не забивай себе голову. Лучше смотри: мы сейчас по красивой эстакаде поедем. И он сладко потянулся, передёрнул плечами и понизился на передачу, въезжая на плавно поднимающийся живописный участок горной дороги.