Смотровая площадка

Честно, у меня захватило дух. Даже несмотря на мороз по коже, который пробежался от последних слов Йонга, и тревоги, возникшей в груди. Да, не вовремя, неуместно, но пейзаж горных вершин, открывшийся перед нами, и укрывающий их туман в косом жёлтом свете раннего солнца были слишком прекрасны, чтобы игнорировать. Захотелось на миг отбросить все мысли, все сомнения и быть в этом моменте. Медленный выдох рядом и светлая улыбка на губах спутника говорили, что и он это чувствует сейчас. Лучики будто целовали взгляд тёплыми бликами, а за изгибом трассы открывалось всё больше и больше простора. Это был лучший рассвет, который я видела. Не только в Китае за эти дни, пока старалась сфотографировать его со всех балконов, где мы были. Но и, пожалуй, за всю мою жизнь. Мы ехали по высоченной эстакаде между зелёных, покрытых лесом вершин. Дорога почти пустая – никого в такой ранний час. Пара редких фур не в счёт. Низкие золотые лучи, подсвечивающие молодую зелень, сливающаяся в линию разметка на ровном асфальте, по которому будто летишь, и что-то бесконечное неизвестное, но такое новое и захватывающее впереди. А рядом – Он. Спокойный, сильный, уверенный. Дышит глубоко, уголок губ чуть улыбается, потому что Йонг видит, что я смотрю на него, но не отвлекается от дороги. Длинные лохматые волосы… Никогда не думала, что мужчину могут настолько красить именно такие – небрежные, чёрные, кое-где спутанные, а кое-где сияющие красным золотом в свете солнца. И я – новая. Не та, что была дома. И не та, что была ещё неделю назад. Теперь я тоже другая. И казалось, что наконец-то впереди именно та жизнь, которая была написана какими-то небожителями именно под меня. А не подделка с унылой работой и ворующим трусики бывшим. Я мечтала сфотографировать такой рассвет. Самый красивый рассвет в жизни. Но именно в этот момент, глядя на перекатывающиеся под нами белые буруны, на сверкнувшую искоркой прядь чёрных волос, я поняла, что такое фотографировать нельзя. Не имеет смысла. А нужно смотреть, чтобы не упустить момент. Прожить его полностью. Быть здесь, сейчас. Потому что это, пусть странный, но лучший миг моей жизни. – Поцелуй меня, – попросила я, и машина чуть сбавила, будто Йонг от удивления отпустил педаль газа. – Что? – с робкой улыбкой переспросил он. Я уже пожалела о своей смелости, но желание никуда не ушло, и я повторила: – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня сейчас. Ну, я знаю, зубы не чищены, сами хрен пойми что, ну да, но… Просто я… И не думай мне тут! Но… Он тихо рассмеялся, покачивая головой, и выдохнул: – Ох, девочка. Машина резко сбавила, вильнула к обочине, выискивая безопасное место. Похоже, красоты Поднебесной завораживали здесь не только меня, и для подобных туристов и любителей прекрасного в самом живописном месте выделили карман и смотровую площадку, чтобы идиоты не толпились в неположенном месте, нарушая правила и создавая аварийную ситуацию, пока делают фоточки. Сейчас на ней никого не было – только фуры проносились мимо, – и мы пристроились на первое же парковочное место. Признаться, у меня кожа пошла мурашками. И от собственной смелости, и от того, что уже всё – слово не воробей. Сжалась, чувствуя его тёплый взгляд на своём лице, а затем раздался тихий голос, в котором слышалась тёплая улыбка: – Иди ко мне. Я затравленно посмотрела на Йонга, тот усмехнулся шире и сам потянулся. Взял за руки, заставил развернуться корпусом, потом положил левую ладонь мне на щёку, провёл выше, под волосы, и я поняла, что отстраниться уже не выйдет – держит крепко, пусть и обманчиво ласково. Плавно притянул к себе, но сам уткнулся лбом в мой, глядя мне в глаза своими. Чёрными-чёрными. И зрачки расширены. Из-под усов выглядывала еле сдерживаемая улыбка. – Я с ума от тебя схожу, – шёпотом признался он. – Мечтаю целовать тебя бесконечно. – Облизал губу, медленно моргнул и сказал: – Если боишься сама, дай знать, я возьму инициативу. Но только если хочешь, если самой сложно решиться. Если нет, я не двинусь с места. У меня хватит терпения, не сомневайся. И в этом, и в волчьем обличье. Я сглотнула, закусила губу, а затем призналась себе, что действительно трушу. Но очень хочу, чтобы всё шло и дальше так, как идёт. Пусть и неправильно. Кивнула: – Поцелуй меня. Больше он не медлил. Приблизился одним движением, вжав губы в мои, левая рука крепко обхватила талию, а правая держала волосы на затылке. Но при всём этом поцелуй вышел безумно нежным. Чуть сухим и шершавым из-за потрескавшихся губ, но оттого ещё более живым – настоящим. За мягкостью чуть жёстко обозначились зубы, между губ влажно скользнула слизистая, я ощутила его дыхание, но сейчас Йонг не был настойчив, не лез языком, и уж тем более не пытался откусить часть лица, как когда-то делал Олег. Нет, мой оборотень только вжимался полными тёплыми губами в мои и тихо дышал, наслаждаясь прикосновением. Я, ощущая мурашки на шее, подалась вперёд, давая прижать себя плотнее, и сама обхватила его свободной правой рукой за торс, чувствуя, как вздымаются от тяжёлого дыхания рёбра. И было совершенно плевать, как давно мы чистили зубы и как сильно спутались волосы на головах. Внезапно я ощутила, что из меня внизу потекло, и отстранилась. Почему именно в этот момент? Типа, готова спариваться, нефритовая пещерка открыта, добро пожаловать? И что, неужели его сперма до сих пор была во мне, и я её как-то жадно маткой держала? Йонг не отстранялся, внимательно глядя в лицо, но по тому, как дрогнули и раздулись его ноздри, я поняла, что он почувствовал, что у меня там творится. Хотя, учитывая, что мылась я ещё вчера днём, а после мы кувыркались и бегали, то даже я могла бы определить по запаху, что происходит у нас в трусах. Как минимум пряный аромат мужского семени я ощущала. А ещё воняло мудями. Что уж тут поделать, если зверюга ими возила по моей истекающей промежности, а после помыть так и не успела? Или успела, вместе с рожей? Впрочем, неважно – тестостерона в Йонге было столько, что запах мужика всё равно стоял отчётливо. И возбуждал. – Что-то романтика какая-то так себе, испортилась, вот, – смущённо сказала я и отстранилась. Вернее, попыталась отстраниться, но Йонг не дал и настойчиво притянул обратно, снова уткнувшись лбом в лоб. Зашептал прямо в губы: – Я хочу тебя сейчас настолько, что дурею. И, если бы мог, я бы взял тебя прямо сейчас. Вот просто сейчас! Вот такую: лохматую, сонную, тёплую, стесняющуюся… – Вздохнул. – Спасибо, что дала мне понять, что тоже хочешь. Это важно. Знай, ты можешь остановить меня в любой момент. Но теперь, когда придёт время, я буду сам брать тебя. И это – высшее счастье: брать свою женщину. Когда понимаешь, что это твоя, родная, настоящая. Я никогда никого так не хотел. Настолько. Никогда никого не желал так сильно. Даже в пубертат, когда уши уже заворачиваются, если женскую пяточку увидел случайно. Я сглотнула, повела плечами, а затем внезапно спросила: – Я что, реально твоя? Ну, истинная пара? Так что, на самом деле бывает? – Бывает, – с теплотой усмехнулся он, качнув головой, чтобы коснуться моего носа кончиком своего. – У нас с тобой точно. – И что? Ты действительно будешь любить меня всю жизнь? Прямо как в сказке? – Буду, – кивнул он, и губы поплыли в улыбке. – Но не как в сказке. У нас с тобой всё куда серьёзней и больше. Мы же с тобой – два человека. Живых, не сказочных. Со своими привычками, со своими вкусами, своей судьбой и опытом. Детскими травмами, переживаниями. У нас будут проблемы, как у всех, это нормально. Но я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Всегда буду защищать, всегда хотеть, всегда боготворить. И я счастлив встретить тебя. Пусть и… – он усмехнулся, – считается, что браком хорошее дело не назовут. – А потом тихо неожиданно спросил: – Когда вернёмся в Россию, выйдешь за меня? Я удивлённо наморщила лоб, но дыхание перехватило. Хотела уже что-то выдавить в ответ, но Йонг качнул головой, боднув меня, и сказал: – Прости, это, наверное, было слишком быстро. Я поспешил. Не очень удачное предложение вышло. – Усмехнулся. – Потом попробую ещё, по-нормальному. Но ты просто знай, что у меня намерения самые серьёзные и я хочу прожить с тобой всю жизнь. Если ты, конечно, захочешь. А проблемы мы решим – это мелочи. Всё мелочи. Иди ко мне. – И, пока я не успела опомниться, стиснул меняв объятьях и захватил во влажный жадный, но быстрый поцелуй. Я икнула от неожиданности, но ответила, а через пару секунд Йонг уже отстранился, сел ровно и завёл двигатель. – Поехали. Честно говоря, я хочу побыстрей добраться до Пекина. Там можно будет перевести дух и поспать. И… – он искоса бросил на меня взгляд, но шаловливая улыбка почти мгновенно угасла, и он посерьёзнел: – Тебе не больно? Как ты там? Я же по свежей ране тебя… – И виновато сглотнул. Я пожала плечами и сказала: – А я не знаю. Вроде что-то болело утром вчера, но сейчас всё хорошо. – Покраснела, но продолжила: – Ты, когда входишь, оно щиплет немного, а дальше я уже… Не знаю. Приятно слишком становится, и я не чувствую… – И, совсем смутившись, замолчала. – Моя девочка, – еле слышно прошептал Йонг, с нежностью бросив на меня взгляд, но больше ничего не сказал. А я, перестав через полминутки багроветь, пояснила: – Я когда-то слышала, что при дефлорации кровопотеря может быть такая, что умереть можно. У меня подруга в Органах, рассказывала столько всего. Я поэтому и не решалась столько лет с кем-то что-то такое делать… – Услышала, как скрипнули зубы рядом, и тут же поспешила прибавить: – Нет-нет, я тебя не виню, ты же не знал! Там у нас всё вообще так сложилось… – Фыркнула. – Но я хотя бы рада, что было почти не больно и последствий никаких. Пока. Не такой уж и плохой первый раз. Да. Йонг вздохнул и с сожалением сказал: – Нам бы тебя к врачу. Я на самом деле очень переживаю, что мог что-нибудь тебе повредить. Я ведь знаю, что для женщин половой акт – болезненное опасное дело. А уж первый – тем более! У меня же банально нет опыта определить: был я груб или нет? Мне же было хорошо. Не представляешь, как хорошо! Я боюсь, что мог забыться и… Теперь уже я отмахнулась и с видом древнего учителя сказала: – Не бойся, мальчик. Всё куда проще, чем выглядит. Это всё от неизвестности, а на самом деле… – что «на самом деле» придумать не смогла и, смутившись, хрюкнула. Он удивлённо посмотрел на меня и растерянно рассмеялся, а я, довольная эффектом, уже более серьёзно продолжила: – Вообще, для женщины важнее всего смазка в этом деле. А ты даже в том зверином виде постарался. Ну, чтобы она у нас была. Уж постарался! – Я поёжилась, а внутри затеплилось приятное томление при воспоминаниях о его ласках, когда он мокро совал в меня язык. – Так что, мне кажется, это было даже лучше, чем могло было быть где-то и с кем-то ещё. Повезло мне с насильником, н-да… Но, если по чесноку, то, в целом, мне даже приятно было… Ну, физически. Я даже оргазм умудрилась получить, когда ты меня в сарае второй раз на соломе шпилил! Ты заметил? – Я думал, мне показалось! – с радостной улыбкой выдохнул Йонг, а я, довольная прибавила: – Вот! Так что волноваться не о чем! Если не считать того, что меня изнасиловала страшная зверюга в сарае, я вполне себе осталась довольна. – И, хрюкнув, резюмировала: – Пиздец, конечно. Кому рассказать! – И расхохоталась, а Йонг, чуть помолчав, не выдержал и рассмеялся со мной.