Он в нежных леди знает толк

Въезд в Пекин я пропустила. Как-то было не до того. Во-первых, в трусах просто горело! От одного взгляда мужчины напротив. А во-вторых, было немного страшно. – Ты же не буквально? – спросила я, жалостливо поднимая бровки домиком. – Ох! – Йонг хохотнул, запрокинув голову, но тут же успокаивающе сказал: – Нет, конечно. Я скорей себе лапу отгрызу, чем тебя трону. Я так – метафорически. Но должен признаться, что гастрономический интерес ты для меня всё же представляешь. С определённой стороны. – Он облизнулся и признался: – Я на самом деле не думал, что это так классно. До безумия возбуждает! Я думал, я кончу, когда ты застонала. Но когда ты попросила тебя взять… – Он шумно выдохнул и снова поправил в трусах. – Я думал, я с ума сойду. Это было так хорошо, что я не кончил сразу, как вошёл в тебя, только от состояния шока. Просто не мог поверить, что это со мной. Ты… – Он облизнулся и глянул на меня. – Уж прости, давай прямо. Я дрочил в юности. Много, на всякое. Как каждый здоровый пацан. Но то, что с тобой, это ни в какое сравнение. И я сейчас говорю это тебе, а у самого уже яички поджимаются. Просто хочу прямо сейчас остановиться и иметь тебя в любой позе, какую позволит эта старая колымага. Он шумно выдохнул и заёрзал – очевидно, в штанах ему было совсем тесно. – А может, не надо? – пискнула я, чувствуя, как щёки заливает румянец, а губки внизу стремительно набухают. – Конечно, не надо, – заверил Йонг, став серьёзным. – Я вообще не собираюсь тебя в ближайшее время трогать. Ну, членом. Тебе нужно зажить, отдохнуть. – Озорно хмыкнул. – Но вот про языковые курсы я ничего не говорил. Китайским я, как видишь, владею отлично. Готов читать тебе стихи до состояния изнеможения. Надеюсь, ты ненавидишь поэзию, потому что стихи по звуку будут похожи на пробуждение кракена. Я хлопнула ладонью по лицу и расхохоталась. Йонг тоже смеялся, а на душе было легко и светло. – Ну, твой китайский реально хорош, – сказала я, когда отсмеялась. – Мне как-то пытался один парень сделать куни, но вышло что-то неловкое и стрёмное, я даже не поняла, что это было вообще. – И тут же глянула на спутника, испугавшись, что разозлю разговорами о бывших. Он, и правда, напрягся, сжал руль так, что побелели костяшки, но ответил спокойно: – Прошлое в прошлом. Я рад, что стал твоим первым. Ну, без учёта обстоятельств, конечно. Рад, что тебе было хорошо со мной и приложу все усилия, чтобы было хорошо в будущем. Не думаю, что я как-то очень уж умел на самом деле. Но полагаю, что дело в том, что тебя я по-настоящему хочу. Не просто лизнуть и присунуть, а именно тебя. Я хочу делать тебехорошо. Хочу дарить тебе свою любовь, свою страсть. И брать. Брать тебя сотни тысяч раз! – Втянул расширенными ноздрями воздух. – Но только так, чтобы ты была готова отдать. Чтобы мы дарили себя друг другу. А не, – злобно фыркнул, – прости, выпрашивать пизду за услугу, как, возможно, делал твой бывший. Он скрипнул зубами и повернул руль лишь чуть порывистее, но машина вошла в поворот так же аккуратно и точно, как раньше. Мы снова углубились в улицы города, который рос всё выше и выше. – Прости, что затронула эту тему, – всё же повинилась я, а Йонг отмахнулся: – Не переживай. Я уже сказал: мне эгоистично приятно ощущать, что я был у тебя первым. Но если бы ты оказалась матерью пятерых детей, я бы принял тебя так же. Прошлое в прошлом. Всё моё будущее для тебя. Если ты хочешь провести его со мной, то я отдам всего себя. Но только… – И он сжал руль так, что костяшки хрустнули. – Я бы очень хотел… Если, конечно, для тебя это возможно. Если ты выберешь остаться со мной и быть моей… Пожалуйста, чтобы я, нахуй, никогда просто вообще никак не видел ни одного мудака рядом с тобой! Ладно? Я сглотнула, притихнув, а после сказала: – Ну, если ты про измены, то я, вообще-то, и не собиралась. Я нормальную жизнь хочу, чтобы любил, семья, там, всё такое. Зачем мне другие мужики, когда свой есть? Но ты это, Йонг? – Что? – чуть виноватым тоном отозвался он, будто был недоволен тем, что повысил тон и не сдержал эмоций. – Ну, я, как бы, нормальный человек. У меня друзья парни есть. И по работе мужчины-коллеги… как я?.. Но он не дал договорить и, с облегчением выдохнув, отмахнулся: – Брось, я не об этом, конечно! – Не выдержал и вытянул руку, чтобы погладить меня по щеке. – Я не из тех мудаков, которые ревнуют к каждой тени, не беспокойся. Мне просто сложно представить, что кто-то смел касаться тебя так же, как я. – Вздохнул, скрипнув зубами. – И ещё больше я боюсь того, что ты всё же откажешься от меня, и тогда на моём месте будет кто-то другой. Не представляю, что я буду делать. Но я дал слово и сдержу его: я никогда не обижу тебя, девочка. Я всегда на твоей стороне. Я просто буду верить тебе. И знать, что ты не предашь меня без веских на то причин… – Да я вообще не собиралась! – вскинулась я. – И вообще, Йонг, ты опять куда-то спешишь! Мы два дня знакомы! Давай, ехай в отель, выкладывай мне свою кредитку с миллионами и иди по своим делам! А я ещё подумаю, хочу я китайским языком позаниматься или лучше какой-нибудь португальский выберу! В отелях много иностранцев бывает! Найду с кем… поболтать! Хмыкнула и, сложив руки на груди, уставилась в окно. Но тело всё равно пошло мурашками от низкого тёплого смеха со стороны водительского сиденья. – Девочка… – ласково выдохнул Йонг. – Какая же ты у меня чудесная. – Цени! – вздёрнула я нос. – Такую писю царскую ещё заслужить надо! Лизуняка волосатый! По щеке, убирая локон, ласково прошлись костяшки. – Ты, когда стесняешься, такая забавная. Я влюблён уже в одну твою эту браваду, которой ты прикрываешься. Не волнуйся, я уже понял, что ты хочешь, чтобы я брал инициативу. Я возьму. И инициативу, и тебя. И твою царскую писю буду заслуживать так долго, как у тебя сил стонать хватит. Я смущённо передёрнула плечами: – Договорились. Он снова засмеялся, а через пару минут, выехав со второстепенки на проспект и встав у светофора, добавил: – Кстати, некоторые ребята, когда я только в армии служил, говорили, что никогда не опустятся до того, чтобы, уж прости, прямая цитата: лизать пизду. А я… – Он с теплотой улыбнулся. – Я вчера понял, что всё наоборот. Дарить любимой женщине наслаждение, брать её доверие, пить её вожделение… Это прекрасно. И нет ничего унизительного в подобном. Те, кто так говорит – слабые дураки. Я сглотнула. Вспомнила Олега и, чуть подумав, согласно кивнула: – А вот ты не дурак. Йонг усмехнулся: – Точно не дурак. Кстати, – в голосе послышалась хрипотца, – мы почти приехали. И я очень голоден!