Закуски для пушистика

В этот раз отель оказался куда респектабельней. Больше всего меня впечатлила система безопасности, после которой я поняла, что тут нам всяких коридорных скребунов опасаться не стоит. А значит, опасаться стоит только Йонга, и не всей мне, а одной конкретной части меня, которая сейчас одновременно сжималась в испуге и разбухала в предвкушении. И когда я стала такой распутной? Была ж обычная, нормальная, а сейчас иду, и мысли только о том, чтобы этот знойный самец меня нагнул поскорей. «Так, нельзя трахаться! Нельзя пока! Только чуть зажило, надо поберечься!» – повторяла я про себя. А когда кинула взгляд на спутника, который стоял вместе со мной в, по счастью, не пустом лифте, поняла, что, похоже, он читает такую же мантру. Когда подходили к номеру, Йонг сказал: – В этот раз кровать общая, надеюсь, ты не возражаешь? Если тебе некомфортно, я закажу дополнительную и буду спать отдельно. Я, вспомнив скулящего зубастика с сочащейся розовой пипиркой в почти запястье величиной, скептически вздёрнула бровь: – Ты, и отдельно? Вот уж сомневаюсь! Псина ты похотливая. Он цыкнул и смущённо передёрнул плечами. – Ну да. – И пояснил: – Не привык просто. Новый облик по ночам – такое себе приобретение вообще. Но если надо, я выдержу. Я уже проверил: я контролирую себя весьма неплохо. Даже лучше, чем сам ожидал – осваиваюсь. Я нетерпеливо отмахнулась, давая понять, что не разделяю его уверенность, но не сержусь, и только предупредила: – Аккуратный будь, если писькой своей полезешь, а там посмотрим. – И вошла в номер. – Вау! И… а это точно наш? Здесь, походу, кто-то живёт… Комната оказалась намного больше и лучше, чем в обычном отеле. Стильный сдержанный лофт, но всё оборудование по последнему слову китайской техники, которая за минувшие лет десять перешла из разряда ширпотреба в разряд нечто крутого. Огромная кровать, широкие окна с чудесным видом на оживлённый город. Шкаф, комод – всё добротное из массива. Но больше меня смутил стол, на котором лежал ноутбук и несколько папок с бумагами, а под ним – полурасстёгнутый чемодан. Рядом на кресле – книга с закладкой, а на вешалке я заметила лёгкий демисезонный мужской плащ графитового цвета. Точно кто-то живёт! Вопросительно посмотрела на Йонга, а он кивнул, указывая подбородком на обстановку: – Это мой номер. Располагайся. – Твой? – удивилась я. – Ну да, – хмыкнул он. – Мне же надо было где-то остановиться, когда я приехал. Я рассматривал отели ближе к деревне, но ты сама видела, там условия так себе. Сейчас сезон, бо́льшая часть уже с зимы под бронью на май. Остался только совсем бюджетный сектор, где текучка вечная. Я сам не требовательный, по службе привык ночевать хоть где. Но мне всё же надо ещё и репутацию блюсти. Я же веду бизнес, общаюсь с серьёзными людьми. У меня здесь налажены связи, я под этот приезд собирался заодно пару сделок провернуть, пока буду обстановку изучать. Две уже даже успел. – Он отмахнулся: – Не суть! Я вообще хотел одним днём метнуться туда и назад, просто узнать, что да как и какие связи подключать, чтобы отца определили на лечение. Тут же, по сути, ехать недолго, мы больше петляли с тобой, когда след путали. А так я добрался туда за полдня по хорошей скоростной трассе. Ещё винил себя, что сначала поостерёгся и пару дней задержался на разведку, пока машину свою транспортной компанией ждал, а мог бы сразу… Йонг вздохнул, слепо глядя в окно, а я поняла, что пора его отвлечь. Втянула носом воздух и спросила: – Чувствуешь? Он насторожился и огляделся. – Что? – Запах. – Какой? Я снова шумно принюхалась и торжественно прошептала: – Это запах немытой киски. Ещё чуть-чуть, и твои Фаберже скукожатся от вони, и мы задохнёмся насмерть. – Резко повернулась к нему, нахмурив брови. – Но я знаю, что делать! – Сделала стойку «на старт!» – Кто последний, тот трёт спинку! – И, захохотав, бросилась к двери в ванную. – Господи, я люблю тебя! – раздалось громкое и восхищённое позади. В ванную он вошёл, когда я уже сбросила одежду и залезла в душ, включив воду из дуршлага на потолке. Тут была и душевая, и обычная ванная у второй стены, но я поспешила в кабину, и правда мечтая смыть с себя последствия ночных игрищ. Да и за время дороги уже вспотела – надо освежиться. Йонг в штанах и с голым торсом подошёл и деликатно постучал в стекло с той стороны. – Леди, вы не возражаете, если один не в меру наглый азиат составит вам компанию? – И тут же прибавил менее шутливо: – Если тебе некомфортно, я уйду. Я, закусив губу и поражаясь своей смелости, ответила: – Если обещаешь вести себя прилично, разрешу сполоснуть бубенцы. Но за это ты потрёшь мне спинку! – Идёт, – улыбнулся он, и я посторонилась, чтобы дать ему войти. Впрочем, он задержался, чтобы снять штаны, и я через помутневшее от капель и пара стекло увидела, как мелькнул чернотой волос пах, а из него, покачиваясь, вознёсся к небожителям просто императорский елдак. «Так, нет, никаких сексов сегодня, никаких сексов. Такой штукой только казнить с особой жестокостью можно, а не в живую женщину тыкать», – подумала я, пятясь к стене, а Йонг уже отодвинул дверцу и поставил ногу на бортик. – Ну всё, назад пути нет, – улыбнулся он и забрался ко мне, под струи. Сразу стало тесно, даже несмотря на то, что душевая тут была вполне просторная. Но фигура нависающего надо мной широкоплечего мужчины вводила в какой-то первобытный трепет. Сильные руки, мощная грудь, твёрдый рельефный живот и… «Оно ж злое и ебать будет, мамочки!» – неосознанно пронеслось у меня в голове. Льющаяся вода примяла лохматые чёрные волосы, огладила струями скулы и потекла по бороде. И капельками красиво по груди вниз, очерчивая всё его тело. – Тебе холодно? – спросил Йонг, указывая взглядом на мурашки, поднявшие мои соски. – Нет, – на автомате ответила я и спохватилась: – Нет, это просто… боюсь тебя, вот! Он посмотрел на свою грудь, такую же покрытую мурашками и тихим с хрипотцой голосом спросил: – Я, выходит, тоже тебя боюсь? – И выдохнул, глядя на меня так, что у меня в паху потеплело. Дальше он не говорил. Сделал шаг, ещё, оказался вплотную и поднял руки, поглаживая мои запястья снизу вверх. Довёл ладони до плеч, чуть сжал их, не давая отстраниться, и склонился к моим губам, прикрыв ресницами потемневшие глаза. – Хочу тебя… – прошептал он. – Но ты же обещал, что сейчас не… – начала было я, но он перебил: – Сейчас точно нет. Но я хочу, чтобы ты знала. Хочу говорить тебе это, хочу, чтобы ты думала об этом. Знай, что я каждую секунду мечтаю войти в тебя. Я – самый распутный и голодный Волк во всей Поднебесной, девочка. И только ты можешь утолить мой голод. И мысленно я уже вхожу в тебя сейчас… Он склонился, коснулся приоткрытыми губами моих, но по его щекам тут же потекла вода, заливаясь мне в рот. Я отпрянула, сплёвывая, и Йонг потянулся следом. Поймал мой затылок рукой, впутался пальцами в волосы, чуть сжал и притянул меня к себе, сочно вмазывая рот в мой, уже не размениваясь на деликатности. Животом я ощутила твёрдый пенис и щекочущие волосы на яичках. Вторая рука Йонга прошлась ладонью по моему бедру, поднялась до поясницы и прижала меня к крепкому мужскому телу так, что не вырваться. Сейчас вода уже не лилась – так плотно он прижался. Струи стекали где-то по его спине, согревая мои бока и ноги, а на лицо лишь капало с его мокрых волос. Он целовал меня жадно, сочно, с шумным причмокиванием и влажными звонкими всасываниями. Да, почти так же, как бывает у некоторых при первом неумелом поцелуе в школе, но здесь не было неопытности – только примитивное желание, жажда и наслаждение каждой секундой происходящего. Йонг не пытался быть красивым. Не пытался выглядеть пристойно. Он облизывал мой рот, как если бы был пьян вдрызг и старался распробовать какой-нибудь соус, который я только что ела… Почти так же, как то, что он делал накануне с моими губами там, ниже. Будто пил меня, пил мою слюну и мочил своей, не скрываясь и не сдерживаясь. Скользил языком туда-сюда из стороны в сторону, вбирал губы то верхнюю, то нижнюю, то обе сразу, то всовывал язык мне в рот сам, нащупывая нёбо, а я чувствовала, как по бороздкам под языком мне в рот стекает его слюна. Хотелось забить на всё и сказать, чтобы брал меня прямо сейчас. Прямо здесь. То, как набухло и нетерпеливо тянуло внизу, было уже сложно выносить. Но, когда он наконец отстал от моих губ, я поняла, что спешить он не намерен. Йонг отодвинулся, оглядел моё тело мутным взглядом, облизнулся, рассматривая, после взял в ладони мои груди и стал сжимать, массируя пальцами. Будто радовался, что впервые женские титьки держит. Впрочем, вероятно, так и было, если не считать ночи в сарае, и давать ему себя так по-мальчишески лапать оказалось очень приятно. При этом он, похоже, неосознанно вжимался в меня членом, покачивая бёдрами. Из полуоткрытых губ шло горячее дыхание, оседающее у меня на лице и ключицах, мышцы под кожей рук перекатывались, пока пальцы массировали меня. Я разглядывала выступающие кое-где жилки, редкие тёмные волоски на рельефных запястьях, сильные кисти, мощные пальцы, и не понимала, как жила без этих рук раньше? А моя нежная кожа в его горячих ладонях отзывалась на прикосновения, покрываясь мурашками. Когда Йонг выпустил, перехватил меня за талию и склонился, чтобы вобрать сосок в рот, я ахнула от наслаждения. Горячее, шершавое, скользкое прикосновение. С колющейся бородой и нежными губами. Он всасывал мою грудь в глубину рта, шумно выдыхая носом, а я понимала, как беззащитна в его пасти, и как приятно ощущать его язык, трущий в глубине рта мою кожу. Сжала локти, чтобы вторая грудь коснулась его щеки, и с наслаждением запрокинула голову. Душ хлестал по его спине, кабинку заволокло дымкой пара, по полу шумно била капель. Но не настолько шумно, чтобы не услышать, как, скользко причмокнув, Йонг выпустил одну мою грудь, застонал от удовольствия и тут же горячо припал к другой, оставляя ту с приятным холодком на месте, где только что был его рот. Теперь уже второй сосок был погружён в его горячую слюнявую пасть, а я, запрокинув голову, терпела, когда кончиться эта пытка, потому что больше всего на свете хотела его член в себя. Вот прямо сейчас! И плевать на всё! Но Йонг разочаровал меня. Нехотя, но решительно выпустил грудь, встал, тяжело дыша и глядя на меня из полуопущенных ресниц, затем отошёл на шаг, тряхнул головой, переключил воду на кран и… потянулся за мочалкой?! – Ты чего? – удивлённо проговорила я, а он низким голосом прохрипел: – Я обещал потереть тебе спинку.