Главное блюдо для пушистика

Дальше он, как ни в чём не бывало, стал намыливать мочалку, а после под локоть подтянул меня к себе поудобнее и начал тереть мои руки по очереди. – Йонг, ты серьёзно? – Казалось, мои брови достают до линии волос. – Да. Я открыла рот возразить, но лишь ахнула, а он кривовато усмехнулся: – Я же говорил, у меня железная выдержка. Тот раз в сарае – единственный. Он не повторится. Я способен остановиться в любом состоянии. Хочу, чтобы ты доверяла мне. Чтобы знала, что я не подведу. Я пожала плечами, растерянно признавая его правоту, но всё же прибавила: – А вот я как-то в этом плане что-то вообще ненадёжная… – Что? – хрипло усмехнулся он. – Хочешь меня? Я подавила приступ стеснения и кивнула: – Хочу. Ты очень приятно целуешься. – Я только начал, – с кривой улыбкой сказал он и с рук перешёл на плечи и грудь. – Сейчас, если не возражаешь, я помою тебя. Раз уж начал. А затем, если ты не против, подрочу на тебя. Не хочу травмировать тебя лишний раз, но спустить будет актуально. Чтобы голова была ясной. В целом, возможно, я сделаю это случайно в процессе. Хочешь, чтобы я так сделал? Я сглотнула и закивала, чувствуя, как жар приливает к щекам. Йонг, намыливая мочалкой мою грудь и живот, продолжил: – А когда я смою с тебя мыло и свою сперму, я встану перед тобой на колени и приму в рот твою сладкую царскую писю и буду пить её нектар до тех пор, пока ты не утомишься от судорог. Полагаю, к тому времени я уже заслужу её? Так? М? От его слов, даже от уродливой «писи», которая прозвучала удивительно волнующе, по коже пошли мурашки. Я послушно подняла руки, позволяя Йонгу намылить мои подмышки, а сама пыталась найти слова, чтобы как-то также эффектно ответить, но из-за желания мозги почти не варили, и я лишь умоляюще смотрела ему в лицо и надеялась, что моя распрекрасная пися к ночи заживёт. Потому что если Волк меня не будет, то Волка точно буду я! Когда он встал на колено, у меня аж дыхание перехватило, но Йонг продолжил методично намыливать меня, щупая скользкими руками в пене мои бёдра, а затем голени. От массажа стало не только волнующе, но ещё и… просто приятно. Внезапно вспомнилось, что я давно не спала нормально, а тело всё болит. Два противоречивых желания крепко взялись за меня и потянули в разные стороны, и я поддалась на время второму – тому, где Йонг сильными уверенными пальцами проходился по напряжённым мышцам и методично расслаблял их. Голени, стопы… Застонала. Не выдержала просто. Запрокинула голову и застонала в голос, а после выдохнула: – Божечки, как же хорошо! Снизу послышалась усмешка, но Йонг не прерывался, а продолжал намыливать и массировать. Глянула вниз и разглядела по-прежнему торчащий елдак, покрытый пеной. А силён мужик, не солгал! Когда он поднялся и повернул меня к себе спиной, чтобы потереть спинку, как обещал, я уже полностью расслабилась и даже стала погружаться с сонное блаженство. Сильные руки несколько раз прошли мочалкой позвоночник, лопатки, за ними бока, после ямочки над ягодицами, а потом и сами ягодицы. Затем мочалка исчезла, и её заменили ладони. Прошлись снизу вверх, размяли шею, ключицы. Кожа в мыле скользила и приятно играла под его прикосновениями. Но из них начала исчезать деловитость и чёткость. Ладони стали мягче, ложились плотнее к коже, сжимали жадно – с наслаждением. Бока, бёдра, ягодицы. Затем на живот, вверх, грудь и снова живот, косточки таза, ямочки на пояснице. Между половинок лёг толстый твёрдый ствол, и я вдохнула глубже. Он прижался, потёрся, пальцы стиснули ягодицы сильнее, давая покрытому пеной органу втиснуться в «межбулошное» пространство плашмя. Ничего себе – палка! Жёсткая и горячая… Йонг поднял одну руку, убрал локоны с моей шеи и коснулся губами сгиба. Чуть повёл усами, а потом открыл рот и вцепился зубами. Не больно, но неожиданно. Вернул руки мне на бёдра, крепко зафиксировав, и тут же, следом за этим начал вжиматься членом в мою задницу, натирая головку между ягодиц. От судорожного шипящего и текущего слюной дыхания я снова сжалась и пошла мурашками. Стенка душевой, в которую я упиралась, жалобно скрипнула, но мужик за мной уже не слышал. Сильно и часто вжимался в меня, порыкивая, а чуть позже начав поскуливать. Через полминуты он резко навалился на меня, я ощутила, как его набухший член стал резко сокращаться, и по пояснице потекло тёплое. И ощущение от того, как быстро и сильно он кончил из-за одних прикосновений ко мне, вызвало тянущее томление внизу. Йонг выпустил мою шею и выдохнул тихое удовлетворённое «ах-х-х». Ладонь ляпнулась мне туда, где текло семя, и стала размазывать его по моему телу. – Боги, как хорошо… – Выдохнул он мне в волосы. – Даже так с ума сойти как хорошо. – Снова навалился и зашептал будто в полубреду: – Хочу сделать это в тебя. Хочу кончить в тебя. Хочу кончать в тебя каждую ночь. Я повела плечами, ощущая, как соски в очередной раз собирает и сжимает мурашками, и представила, как он делает это. – И я хочу… – выдохнула я, не успев подумать, и Йонг с усмешкой прижался ко мне и поцеловал в висок. – Обещаю, я буду трахать тебя, как самый дикий зверь, столько, сколько тебе захочется. Но для начала нам нужно, чтобы у тебя зажила твоя, без сомнения, бесценная царская пися… – Фу, хватит её так называть! – смущённо засмеялась я, и он, погладив мой живот и заодно притягивая меня к себе назад, усмехнулся: – Ты сама первая начала. – И с улыбкой предложил: – Хочешь, я буду звать её цветком лотоса? Нефритовой лощиной? Бездной радости? – Йонг! – Расхохоталась, а он продолжил: – Могу называть «йони». Это, кстати, то самое и означает. И похоже на моё имя. Хочешь? Я полуобернулась, удивлённо заглядывая ему в глаза насколько позволяло положение: – Только не говори, что твои родители решили назвать тебя «Пиздатый»! Он запрокинул голову, и я завороженно уставилась на его кадык, пока он хохотал. Крепкий сильный мужик, рёбра так мощно сокращаются – аж дух захватывает! Прижалась к нему спиной плотнее, запрокинув голову на плечо, а он со смешком выдохнул и опустил лицо, сжав меня в руках. Чмокнул меня в переносицу и пояснил: – Нет. Это на санскрите, а моё имя к гениталиям отношения не имеет. Но это не значит, что к ним не имею отношения я. – Облизнулся. – Я сейчас очень хочу иметь отношение к одним конкретным. М? Ты же не против? Я же заслужил? – И, не дав мне даже опомниться, резко развернул меня к себе, прижал к мокрому крепкому телу, навалился, заставляя упереться спиной в стену, и цапнул за кончик носа. Я взвизгнула, а Йонг уже выпустил меня, взял шланг и переключил воду на душ в руке. Стал смывать с меня мыло, заодно оглаживая всё, что нравилось, а взглядом всё чаще устремлялся вниз. И я видела, как с каждой секундой уставший было бамбук снова набирает императорского величия. – Повернись, – тихо велел мой суровый мокрый Волк. Обмыл шею, спину, залез пальцами между ягодиц, пощупал судорожно сжавшийся сфинктер, и снова приказал: – Повернись. – Огладил взглядом и выдохнул: – Ты удивительно красивая. Будто под меня. Почти совершенная. Хочу любоваться тобой вечность… – И, быстро ополоснувшись, отложил душ, переключив снова на кран, обнял меня за талию, притянул к себе и склонился, чтобы поцеловать. Чёрные волоски усов защекотали мне над губой, но я, уже не обращая внимания на неудобства, подалась навстречу. Влажный тёплый рот захватил мои губы в себя, язык скользнул между, коснувшись кончиком моего, и я всосала его сильней, снова возвращаясь в состояние тяжёлого томления. Крепкая мужская грудь под моей вздымалась, заставляя выгибаться навстречу, чтобы увеличить площадь соприкосновения. Хотелось вжаться в него всем телом и просто стоять так, но Йонг не дал. С чмоканьем выпустил меня из поцелуя, а после стал нежно касаться губами у меня под челюстью, спускаясь по шее ниже. Ключицы, плечи, левый сосок, затем через пару секунд правый, солнечное сплетение… Спустился до пупка и сунулся в него твёрдым любопытным языком. Я взвизгнула от щекотки, а он низко засмеялся и наконец встал на кафель коленями. «О божечки, он сейчас полезет туда!» – поняла я. Он отодвинулся, рассматривая мой депилированный лобок, и потянулся к нему пальцами. Раздвинул складочки, заглядывая под клитеральный капюшон, и закусил губу. Быстро и как-то жалобно посмотрел на меня снизу вверх и выдохнул: – Хочу тебя, с ума схожу просто. Раздвинь ножки пошире, хочу засунуть в тебя язык насколько смогу. Я послушно расставила ноги, а он сел на пятки так, что его бёдра оказались между моих голеней, не давая свести их. Высунул язык плашмя и прижался к моим половым губкам. Пока сверху, прямо между складочек, так, чтобы полностью накрыть клитеральный капюшон, и стал возить из стороны в сторону. Горячий, мокрый скользкий рот. Прямо там лижет меня, настойчиво, нагло, неприлично. Протяжно охнула, схватившись за его голову, а язык изогнулся, подныривая, и вот Йонг уже задел самое чувствительное местечко, и я застонала громче. Руки, растягивающие половые губки, отпустили и погладили бёдра, а после легли сзади на ягодицы, не давая отодвинуться, пока я стояла перед ним, упираясь коленями в его плечи и могучую грудь. Нос внизу шумно выдохнул, огрев мне лобок, а скользкое прикосновение продолжилось чуть ниже. Язык полез в меня. Ткнулся острым напряжённым кончиком в вульву, тут же раздвинул стенки в стороны и втиснулся между складочек, пробираясь во влагалище. Запрокинула голову, слепо глядя в потолок, а там, внизу, продолжала ощущать, как меня распирает и лижет чужая языкатая пасть. И язык настойчиво лез глубже, подёргиваясь, меняя форму, но неотвратимо задевая самые чувствительные точки. Корень продолжал задевать клитор, раздвигая в стороны защитные складочки, а вёрткий конец шевелился внутри меня, заставляя выгибаться навстречу. Опустила голову и увидела его лицо, вжатое в мой лобок внизу. Человеческое, красивое. Мокрое, бородатое, с трепещущими ресницами и жадно раскрывающимися ноздрями, из которых шумно срывались выдохи, греющие мою кожу. И никак не прекратить – вцепился в самое сокровенное место и лижет, будто там сочится пиво или что ещё там мужики любят? «Походу, меня», – проскользнула мысль, и я, перехватив его голову руками так, чтобы не сильно тянуть мокрые пряди, снова выгнулась, опираясь спиной о стену. Ноги, напрягаясь, стиснули икрами его бёдра, но свести их хотя бы ещё чуть-чуть не получилось, и из-за этого ощущения стали лишь острее, сильнее. Совершенно беззащитная промежность для моего ненасытного зверя. Язык замельтешил, грудь Йонга завибрировала, будто он урчал от наслаждения, и я судорожно сжалась, понимая, что первый позыв уже настолько сильный, что я готова вот-вот… «Нет-нет-нет, я не позову его трахаться, нет!» – приказала я себе, сжимаясь снова. Сзади ягодицы поддерживали его руки, и сейчас я ощутила настырные пальцы, которые залезли между ними, растянули и ткнулись кончиками в сжавшийся сфинктер. Почему-то это вызвало ещё одну волну наслаждения, а язык во мне, будто чувствуя моё состояние, усилил нажим. Йонг вжался головой, держа язык плашмя, и повозил им из стороны в сторону, вызвав порывистый всхлип, а потом снова возобновил движение, и я поняла: всё – накрывает. – Кончи в меня! – выдохнула я и стала сжиматься в пульсирующей душной пустоте оргазма, чувствуя лишь то место, где наши тела соединялись, и его лохматые мокрые волосы в пальцах. Очнулась чуть позже, и осознала, что он уже встал и нависает надо мной, а к вульве приставлена напряжённая головка. Йонг тяжело дышал, постанывая, а сам мастурбировал свой член с таким остервенением, что было ясно – кончит через пару секунд. Так и вышло, и он, застонав и вскинув голову, вжал головку сильней, запуская пульсирующие струи спермы прямо мне во влагалище. Выдержал, не трахнул. Но при этом сделал именно так, как я просила. «Хороший мужик, беру», – пролетела сонная мысль в перенапряжённом сознании, и я расслабилась в его объятьях, наслаждаясь ощущением, как в меня заливается горячая вязкая субстанция. – Люблю тебя, – прошептал Йонг на ухо.