Десерт

Верещать не стала. Наверещалась ещё тогда – в сарае, до сих пор горло побаливает! Тихо поднялась с кресла, окинула беглым взглядом комнату, обнаружила красивую такую вазу на тумбочке, подошла, взяла её и встала за дверью, вжавшись в стену, как видела во всяких киношках. Тут же подумала, что если это кто-то из клана, то слух у него должен быть такой же чуткий, как и у моего Волка, но было уже поздно что-то менять, потому что… Индикатор на двери мигнул, и створка поехала в сторону, закрывая меня от вошедшего. Я затаила дыхание, а через пару секунд увидела спину хрупкой горничной, которая, стараясь не шуметь и с опаской глядя на смятую постель, в которой было не видно есть кто-то или нет, вкатила небольшой столик. Я шумно с облегчением выдохнула, и услышавшая меня позади китаянка, судя по жестам, чуть не взвизгнула. Подпрыгнула, резко развернулась, перепугав и меня, но тут же поклонилась и стала извиняться: – Прасити, прасити, вы миня напугали. Я думала вы спите, прасити! Я потрясла головой, отметив её вполне неплохой русский, и тоже извинилась, поставив вазу на место. Горничная докатила столик до стола и начала расставлять блюда с едой. – Господин Чжун велел подать вам ушин в осимь вечера, ешли вы ни проснётесь раньше. – Оу… Спасибо, – выдохнула я, растеряно стоя у стола. Был порыв одновременно помочь ей, потому что я не привыкла к тому, чтобы мне прислуживали, но в то же время очень хотелось отойти прикрыть дверь, чтобы враги, которых я себе уже навоображала, не вошли, и я мялась на месте, давя тревожность и смущение. – А он не говорил, когда вернётся сам? – наудачу спросила я и совсем не удивилась, когда горничная покачала головой: – Нет. Но господин Чжун сказал подать вам дисерт, когда вы шъедите ушин. Вот он, – и она указала на широкое блюдо, накрытое крышкой, которое стояло дальше остальных. – Господин Чжун хотел, штобы вы открыли его пашледним. – И горничная сложила руки и поклонилась. – Ладно, – обескураженно ответила я и неловко поклонилась в ответ. – Хорошо, спасибо. Горничная забрала столик и ушла, а я, с облегчением, но всё ещё расстроенная, села есть. На удивление мне подали нечто почти напоминающее нашу родную русскую кухню, так что ела я с удовольствием, пусть тревога продолжала грызть исподволь. Блюдо с десертом манило, но я решила, что если Йонг хотел, чтобы я открыла его последним, то, значит, в этом есть смысл. Мало ли, какие у него фантазии? Пусть и обрусевший, но азиат, всякое может случиться. Вдруг он яйцо Фаберже там… расчленил, чтобы меня порадовать? А радовать женщину стоит на сытый желудок! А может, там вообще хлопушка и открытка с надписью: «Поздравляю, теперь ты почётная сучка клана!» Или ошейник с шипами, чтобы я его выгуливала. Или он меня… Вообще, глупые мысли лезли, потому что я всеми силами запрещала себе думать о главном: где сам мой блудный Волк, без которого так пусто на душе. Взрослый мальчик, бывший военный, ещё и местный уроженец, что с ним может случиться? Ну, кроме нападения шайки оборотней, которые хотят похитить его для того, чтобы заставить сожрать живого человека, а потом навеки привязать к захолустью в болотах… – Твою ж мать! – не выдержала я, отбрасывая салфетку, и потянулась за тарелкой с десертом. В целом, я уже почти всё доела, так что можно считать, что время пришло. Поставила тарелку перед собой, взяла крышку и замерла отчего-то волнуясь. Блюдо было большое, но не тяжёлое. Что там под крышкой? Суфле в форме дракона? Или сахарная вата с блёстками? А может… может, там кольцо? И что будет, если на самом деле кольцо, а Йонг попал в беду и больше не вернётся? Я зашипела, зажмурилась и рывком подняла крышку. Открыла один глаз, попыталась сфокусировать зрение и тут же распахнула оба и недоумённо ахнула. – Это что вообще за хрень? На десерт свёрток был совершенно не похож. Скорее, это было нечто походящее на большой, скрученный в рулет кусок шёлковой ткани ярко-алого цвета. После того, как я подняла крышку, оборки вспорхнули, куча поехала, и я еле поймала её, чтобы не измазать в соусе, который остался на соседней тарелке. Подняла, встала, отошла на пару шагов и встряхнула, наблюдая за тем, как ткань разворачивается. – Это он мне платье принёс на десерт?! – ошарашенно воскликнула я, глядя на… даже не платье, а произведение искусства. – Спасибо, невкусно, но я впечатлена. Оно оказалось вроде простенькое, почти классическое, европейского покроя, но с китайской стилизацией в деталях типа едва-заметной вышивки и застёжек. И оно было восхитительно! Да, красное, как я и подхихикивала вчера, но не дешёвка, какую мог бы притащить Олег. Совсем не дешёвка! В его сдержанности была видна и настоящая элегантность, и противоречивость. С одной стороны – летящее и почти легкомысленное, но с другой – без вычурности. Одновременно строгое и при этом ярко-алое, как кровь. Провокационное и целомудренное. – Какая красота! Растерянно огляделась, думая, примерить ли сейчас, и поняла, что под платьем на блюде лежал конверт, который я не заметила сначала. Быстро схватила его, отбросив подарок на кресло, и вскрыла. Достала письмо и… счастливо рассмеялась. Чёткий, чуть островатый почерк так напоминал образ Йонга, что я еле удержалась, чтобы не поцеловать бумагу. Он писал мне: «Теперь, когда ты выспалась и поела, я наконец-то могу пригласить тебя на свидание. Надеюсь, ты простишь мне, что не стал тебя беспокоить заранее, и взял на себя смелость в выборе одежды, раз ты всё равно была занята. Сегодня у меня небольшой праздник, и я хотел бы провести его с тобой. Одевайся, туфли и клатч ждут тебя в фойе. Так же, как и я. Твой страшный чёрный волк». – Засранец ты мохнатый! – с нежностью сказала я и не выдержала – поцеловала-таки лист. Бросила взгляд в окно, любуясь сияющим в ночной мгле городом и подумала: «Интересно, он там хоть не волосато-мордатый меня ждёт? Вдруг распугал всех рычанием и сидит, хвостом виляет!» Но в каком бы Йонг ни был виде, мне не хотелось заставлять его ждать, и я поспешила надеть платье. Вот почему он хотел, чтобы «десерт» я открыла последним! Вряд ли я бы смогла спокойно поесть, знай, что он уже здесь и ждёт. Правда, задержаться всё же пришлось. Сначала думала, нормально ли будет с этим платьем смотреться спортивное бельё, а потом поняла – оно и не предполагает его наличия. Как минимум, сверху. А снизу я уже сама решила не надевать. Лучше простирну потом трусики и повешу, чтобы завтра чистые надеть. Зачем Йонгу на мне трусы, ну серьёзно? Снова порвать? Так это последние, других пока нет. Подарок сел на меня вполне удобно. Мой… парень? Жених? Верный пёс? Бр-р-р! В общем, Йонг постарался выбрать такой крой, который можно будет подогнать по фигуре завязками с боков, если что-то не так. Но всё было так: и плотный лиф, поддерживающий грудь, и тонкие лямки на плечах, и подчёркнутая шнуровкой талия, и летящий струящийся подол. К такому платью должна прилагаться шикарная женщина, а не я – сбежавшая из коммуналки лохушка. Подошла к зеркалу и вдруг поняла – не лохушка. Совершенно. И даже без макияжа и укладки – не лохушка. И даже не в платье дело, хотя оно было прекрасно, а в блеске глаз. Я шла к чудесному мужчине, и это делало меня новой. Олег бы меня не узнал такую. Разве что по синякам под глазами, которые ещё чуть оставались после всего. Но сейчас темно, никто не увидит. И я смотреть не буду, а буду смотреть на Него – моего Волка. Даже если у него будет плоская волосатая клыкастая морда вместо лица. Я-то отлично помню, что он этой мордой умеет. Быстро расчесалась, схватила мобильник, осмотрелась, не зная, что ещё взять, но махнула рукой и, сунув ноги в тапки, вытащила ключ-карту и выбежала в коридор. Проверила, что заперто, прошагала к лифту, дождалась, когда тот приедет и зашла внутрь. Пока ехала вниз, волнение всё нарастало. Вдруг подумалось: а если это обман? И письмо отправил не он, а враги, которые хотят меня выманить, чтобы потом мною его шантажировать? Или чтобы принести меня в жертву другому Волку, раз я всё равно уже в курсе делишек клана? Но вот двери распахнулись, и я с ёкнувшим сердцем вышла в холл. И замерла. – Не обман, – прошептала я, чувствуя, как душа расцветает, а мне навстречу с дивана поднялся самый потрясающий мужчина, какого я видела в жизни.