Неустойчивая леди

Нет, это был всё ещё мой Йонг. Его черты, его мощная фигура, возвышающаяся над толпой низкорослых азиатов. Но теперь это был уже не расхристанный побродяжка в кедах. Меня встретил причёсанный, выбритый и с аккуратно подстриженной эспаньолкой… джентльмен. В графитовом костюме-тройке точно по фигуре. Галстук алого цвета, жилет шёлковый, кожаный ремень пряжкой выглядывает. А в манжетах запонки, и часы какие-то из-под рукава блестят, дорогие на вид. Про туфли вообще молчу – такими только по коврам в лепестках роз ступать, а мыть тряпочками, смоченными в слезах девственниц. Я даже замерла на месте, чувствуя, как робость почёсывает рёбра изнутри. Это моё? Вот этот лакшери-самец мой? Это вот с ним я это самое по-собачьи а-та-та? Но я же… Разве я заслуживаю… такого мужчину? Йонг, замерший точно так же и смотрящий на меня с лёгкой, чуть растерянной улыбкой, похоже, испытывал нечто в том же роде. Ему понравилось платье? Хорошо бы! Я судорожно оправила подол, понимая, что такому мужчине нужно соответствовать. И соответствовать такому мужчине – большой труд! Ничего, научусь! Сам поймал, вот пусть теперь делает из меня принцессу! Принц какой, а? Но, несмотря на показную храбрость, подойти было всё же страшновато. Я сделала над собой усилие и шагнула, а Йонг, будто опомнился и поспешил навстречу. Остановился в шаге от меня, снова окидывая взглядом, в котором теперь светилось искреннее восхищение и… похоже, это – желание сверкает бездной в тёмных глазах. Тихо выдохнул, дёрнув уголком губ, и сказал: – Леди. Вы прекрасны. Честно, хотелось что-то пошутить, чтобы сбить смущающий меня пафос, но я лишь неловко присела в чём-то, что в моей голове было похоже на короткий реверанс, а по факту, наверное, выглядело, будто я споткнулась, и хрипло ответила: – Спасибо. – Откашлялась и повторила: – Спасибо. И за платье тоже. Я вообще думала, что ты просто придёшь, и всё. – Я пришёл, – улыбнулся он. – Но это не всё. – И кивнул, указывая взглядом себе за спину. – Пойдём, присядем. Тебе нужно переобуться. Только теперь я заметила у диванчика, с которого встал мой спутник, несколько пакетов из магазина. Оказалось, что в них были коробки с туфлями. Все одной модели, но разных размеров, чтобы я могла подобрать подходящий. Самым сложным в этой ситуации оказалось – держать морду кирпичом, будто я каждый день позволяю шикарному мужчине стоять передо мной на колене и по очереди надевать мне на ноги туфельки на аккуратном удобном каблучке и из тончайшей кожи, которая даже на вид была стоимостью со всю мою путёвку и экстренную заначку вместе взятые. «Нет, что вы, мы каждые выходные так делаем, зачем мне ходить по магазинам, когда можно просто выбрать, ха-ха-ха!» – мысленно отвечала я любопытным взглядам, а сама думала лишь о двух вещах: о том, как мне неловко и непривычно всё это, и о том, какие нежные, но уверенные пальцы у моего оборотня, который внимательно следит за моими движениями и выражением лица. – А вот эти как? Удобно? – спросил он, когда мои ноги влезли без помех в нечто подходящее по размеру. – Попробуй встать. – Я послушно встала, пошатнулась, чтобы не наступить на коробку рядом, и Йонг привлёк меня к себе, не дав упасть. Усмехнулся, коснувшись губами моей скулы и проговорил низким чуть хриплым голосом: – Знаешь, если ты намерена провести всё это время у меня на руках, то, в принципе, не важно, какой у туфель размер. – А в туалет я как буду ходить? Тоже на ручках? – с показной вредностью возразила я, маскируя смущение, а потом порадовалась, что мы не в России, и мою глупую шутку поняло минимальное количество присутствующих. Йонг, который, похоже, колоссальным усилием воли сдержался, чтобы не пошутить в ответ, промолчал, выпустил меня из объятий и дальше лишь смотрел и придерживал за руку, пока я выпрямлялась и старалась понять, подошли ли туфли. Туфли подошли, и остальные коробки он передал какой-то китаянке, а сам подхватил с диванчика клатч и вручил мне: – Держи. Для носовых платочков. Я хмыкнула, заглянула внутрь и увидела, что там реально лежат две пачки салфеток: сухие и влажные. Ухо царапнули жёсткие волоски усов, и Йонг прошептал: – Это на случай, если, после поцелуя в губки, нужно будет стереть лишнее, чтобы не пачкало юбку. – Похоже, он заметил, как у меня поднялись волоски на шее от его шёпота, и сам кашлянул и тряхнул волосами. – Идём. А то я сейчас окажусь в неловком положении. – И взглядом указал на место произрастания императорского бамбука, который, похоже, был уже готов приподнять побег. – Ой, душно что-то, очень душно, надо на воздух! – поддержала я и взяла его под локоть. Мы миновали холл, вышли через главный вход и оказались снаружи. Сразу стало шумно, в лицо ударил ночной ветер, полный совершенно разных запахов: от бензина до жареной курицы. Я огляделась, пытаясь понять, куда теперь, но Йонг уверенно повёл меня к дороге. Завидев его, одна из машин выехала с парковки и подъехала к нам. А неплохая такая тачка! Впрочем, тут все выглядели представительно, сразу ясно – отель не для бедных побродяжек, которые покупают тур по горячей путёвке. Йонг галантно открыл заднюю дверь, дождался, когда я сяду, захлопнул и, поправив пиджак, обошёл капот и сел с обратной стороны, рядом со мной. О том, что это такси, я догадалась только из контекста, потому что ни шашечек, ни других опознавательных знаков не было. Походу, это что-то элитное. Тихо приказал что-то водителю на китайском, и мы отъехали. В окне замелькали огни, в салоне приятно пахло дорогой отделкой и немного кофе – видимо, водитель пил, пока ждал нас. – На, держи, – сказал Йонг, вытащив из-под себя курточку. Женскую, стёганную, ещё с биркой. – Будет прохладно. – А куда мы? – спросила я, с любопытством глядя ему в лицо и принимая очередной подарок. – Я решил одним выстрелом сразу несколько зайцев убить. Раз уж мы всё равно здесь, хочу показать тебе одно место. – Досадливо цыкнул: – Правда, сейчас уже темно, всего не разглядишь. Зато мы будем там практически одни. Обычно там толпа туристов. – Это где? – Парк Цзиншань. Там сейчас цветёт очень много всего. Думаю, тебе понравится. – Это тот самый? – удивилась я, припоминая заметки из рекламы тура. – Но там же посещение до заката только. Йонг чуть пожал плечами и усмехнулся: – Я очень хорошо кое-кого попросил. Я ведь изучал дипломатию, умею договариваться. Я поёжилась и скептически сказала: – Главное, чтобы договаривался. А не как со мной: порычал, покачал и наконч… – Глянула на водителя впереди, а Йонг тихо засмеялся: – Не волнуйся, он не знает русский. Я уточнил этот вопрос сразу. Мы с тобой оба… умеем пошутить. Я согласно хихикнула, а потом вскинулась и спросила: – А какой у тебя бизнес-то хоть? Легальный? – Легальный, – кивнул он. – Я закон не нарушаю, служу своей стране. Под своей я сейчас подразумеваю Россию, конечно, я ведь её гражданин. Но и родина не в обиде – всем хорошо. Я сотрудничаю с оборонкой. Технологии, разработки. Не по-крупному, конечно, но могу позволить себе «попросить друга» пустить нас в закрытый национальный парк ночью. Он хитро на меня посмотрел и ободряюще подмигнул, а я пробормотала: – Мне ты больше в дешёвом отеле лохматым оборванцем нравился. Теперь я себя как-то слишком простушкой чувствую рядом с тобой. Йонг рассмеялся, затем приподнял мой подбородок костяшкой пальца, как тогда, когда ещё робел прикоснуться, но в этот раз не отпрянул, а наоборот – нежно и сочно поцеловал, согрев дыханием. А когда выпустил, сказал: – Я тоже поднимался с низов. Я знаю, как это. Не беспокойся, ты втянешься. Тебя никто не заставит быть скучной манерной сукой, задирающей нос. Только если сама захочешь. И вообще, сейчас твоя основная задача – расслабиться и отдыхать. Это наш вечер. Наша ночь. Никто не заберёт её у нас. Я тут же забеспокоилась и уточнила: – Никто? А как же… – Снова бросила опасливый взгляд на водителя, но вспомнила, что тот не понимает, и чуть расслабилась. – А как же клан? Ты же сказал, что за нами погоня. Он отмахнулся: – Я почти решил этот вопрос. Был напряжённый день, но я вышел на всех, кого хотел, осталось дело за малым. Волки – это стая. А у стаи всегда есть вожак. И да, относительно энтузиастов-одиночек вроде сегодняшнего, – он двинул подбородком, будто указывал в сторону отеля, где мы по балконам лазали, – мы, в любом случае, хорошо оторвались. В этом городе нас уже не учуют. Я, пока ходил, видел нескольких. Двое меня заметили, но подойти не решились – скалились только. Щенки! Остальные вообще не поняли, откуда запах. Вертели башками, а где я, так и не увидели. – Ты думаешь, не нападут? – засомневалась я, чувствуя растущее беспокойство. – Нападут, конечно, – с готовностью кивнул Йонг. – Как только будет удобный момент. Молодняку только дай повод! Скопом – один на один бесполезно. – И с довольной усмешкой прибавил: – Злятся они на меня. – Злятся? – Угу. Я ведь посмел пойти против воли клана. – Он хищно и довольно оскалился. – Против традиций, против устоев. Это хуже, чем у нас что-то к чему-то на Красной площади прибить, как некоторые мамкины революционеры делают. Но даже эти щенки понимают, что против меня бессильны. По людским законам они мне никто и не имеют права ничего требовать. А по Волчьим не знают, как подступиться. Я сильнее и опытнее, они видят это. И на меня нет рычагов влияния. Кроме тебя, а ты под моей защитой. – А мама? – робко спросила я, и Йонг с сожалением отмахнулся: – Забудь. Отец любил её больше жизни, ради неё служил деревне и клану. Всю жизнь на неё положил, а она только пользовалась и выжимала досуха. Она для меня никто, и она знает это. Поняла, когда я отказался ей подчиниться. Наивная, думала, что я всё тот же мальчишка, который будет искать у неё ласки. Он грустно фыркнул, а я прижалась к нему: – Йонг? – М? – Да ну и хрен с ней! Родители – тоже люди, тоже совершают ошибки, тоже делают выбор. Ты не виноват ни в том, что она такая, ни в том, что отец выбрал её и прожил свою жизнь там. Ты, главное, сам теперь для себя выбирай, что тебе важно, а прошлое, как ты и сказал – в прошлом. – Вздохнула, а потом встрепенулась: – Но я это, если что, я не буду из тебя соки жать. Ну, в смысле, я не хочу так, чтобы тебе плохо было, я хочу, чтобы мы счастливо оба жили, ладно? Если ты несчастный будешь, как я тогда буду радоваться? Так что давай, не беси меня – радуйся! А соки жать буду из бамбука твоего, там хорошие, я соскучилась уже. – Откуда? – опешив, рассмеялся он, а я, чувствуя, как к щекам приливает багровый цвет, пояснила: – Это я твоего мини-Йонга так называю. Ну, который по ночам мне это… йогурт порционно выдаёт, вот. Большой Йонг закрылся обеими руками, уткнулся лицом в спинку переднего сиденья и захрюкал так, что я испугалась, что он захлебнётся. Впрочем, сама тоже хохотала и не могла остановиться. Надеялась только на то, что водитель привычный и не обращает внимания, что у него сзади два идиота ржут, как школьники на пердёжную подушку. – Ну вообще, – отсмеявшись, начал Йонг, – у меня там не такой уж «мини». Я в этом плане вполне пропорционален, меня даже на медосмотре медсестра как-то чуть не изнасиловала случайно. Увлеклась. Понравился ей. Дорамки, наверное, любит. – Эй! – шутливо возмутилась я. – Моего Волка имею право насиловать только я! На это он, если и хотел что-то сказать, то не успел, потому что тело среагировало быстрей, и он навалился на меня, прижал и вцепился жадным зубастым поцелуем. Несколько раз звонко облизал мои губы по очереди и, чуть отодвинувшись, прошептал: – Нет, насиловать буду я. Тебя. Только попроси, я буду беспощаден… Я тут же отпрянула, подняв руки в жесте капитуляции и затараторила: – Ой-ёй-ёй, я чё-то как-то переборщила, мы тут вообще-то о делах говорили, да, а ты перебиваешь, а ну давай серьёзный будь, мы важное обсуждали, да! Йонг коротко чмокнул меня ещё, затем нежно куснул в нос и отстранился. Поправил пиджак и спросил: – Так что у нас там по важному? Ты хотела уточнить что-то ещё? Я, чуть отдышавшись, уже спокойней кивнула и проговорила: – Так что с кланом? Почему ты решил, что они не имеют над тобой власти? – А потому что я по всем пунктам – исключение из правил. Я по природе изначально очень сильный Волк, и при этом у меня есть боевой опыт и финансовая независимость. Они не знают, что со мной таким делать. Я вообще в их понимании фрик, изгой. Инициация прошла не так, трансформация не завершена, привязка состоялась на конкретного человека, а не на общину. К тому же, я нашёл свою пару, что уже само по себе редкость. И это случилось раньше, чем я обрёл полную ипостась Волка. Плюс, я подданный другой страны, воспитан в других традициях и не прошёл курс «зомбирования» перед ритуалом. Я по всем фронтам мимо. А клан – архаическая структура, которая работала веками. Миру, особенно в наше быстрое время, нужна пластичность, к которой они не способны. И я, честно говоря, удивлён, что этого до сих пор не случилось. – Чего? – Меня. Рано или поздно должен был появиться кто-то вроде меня. Забавно понимать, что жребий выпал мне, но я, знаешь? И не против, в общем-то. Кто-то должен, так почему не я. Мне до сих пор тошно осознавать, что из-за этого всего мальчишки вроде меня обречены на такую жизнь. Давно пора всколыхнуть и перевернуть этот мирок, он устарел. – Звучит опасно, – поёжилась я, а Йонг снова отмахнулся: – Только звучит. А на деле всё будет куда проще. Я выйду из клана, отрекусь от Волка. Деревня осиротеет, и наконец-то жители хоть как-то зашевелятся. Если нет, я попробую пошевелить их сам. Все эти чиновничьи штуки я уже знаю, что куда писать и как – умею. Сдвинется дело, пойдёт на лад у них, другие Волки посмотрят – особенно неинициированный молодняк – и тоже захотят свободы. А дальше пусть уже сами вертятся, я – всего лишь прецедент. – А как насчёт сейчас? – озабоченно дёрнула его за рукав. – Ты же сказал, что напасть всё-таки могут. – Могут, – с готовностью ответил Йонг. – В теории. Если дать им такую возможность. А я не дам. – И отмахнулся: – Тебе не о чем беспокоиться сейчас, я контролирую ситуацию. Клану придётся смириться. Отдельные Волки, конечно, будут против, от случайных дебилов не защищён никто, но в целом они ничего уже не смогут сделать. Поздно, поезд ушёл, я оказался быстрей и сильней, чем они ожидали. – Да? Он шутливо поддел мой нос костяшкой и подтвердил: – Да. Выдыхай. В Пекине с делами клана я почти разобрался, в Шанхай поедем на экспрессе ясным днём в толпе народа, там в любом случае нечего опасаться. Ты, главное, не отходи от меня. Приедем на вокзал… Кстати, туда же должны будут доставить твои вещи, если этот идиот Хон их не потерял. Заберём, отправим багаж, а сами сразу в храм. Нас с вокзала заберут и отвезут прямиком туда. Он за городом, я уже договорился обо всём. С нами будет небольшой отряд, они прикроют, если кто-то инициативный появится. Мы быстро порешаем вопрос, и можно будет забыть о клане. Ну, разве что, какие-нибудь отдельные индивиды захотят мстить, но вряд ли они успеют хоть что-то. Я уже арендовал судно, оно ждёт в порту, чтобы отвезти нас во Владивосток. А там сядем на самолёт – и куда только душа твоя пожелает, девочка моя. – Моя душа желает уже покоя, наконец, – выдохнула я. – Устала на нервах быть. И так дома вечно какая-то хрень, теперь ещё тут тревожиться… – Не тревожься, моя хорошая. – Йонг притянул меня к себе, так, чтобы я положила голову ему на плечо, и обнял. – Сегодня тревожиться не о чем. Сегодня эта ночь – наша.