Горный туман

– Почему?! – только и смогла выдохнуть я. Опустила руки, растерянно встала, озираясь, будто где-то рядом мог прятаться ответ, а потом беспомощно посмотрела на Йонга. Он чуть грустно пожал плечами и сказал: – Потому что уничтожить «сердце» клана может только его глава. Это ритуал. Не забывай, что большая часть Волков – необразованные простолюдины с магическим мышлением, я для них – мистическая фигура. Считай – маскот перемен. Лицо революции. Сойка-пересмешница. И я должен хорошо отыграть свою роль, чтобы что-то зашевелилось. Так что теперь мне предстоит отправиться в Шанхайский храм и пройти ритуал отречения. Но не как отдельному Волку, как я собирался вначале, а как главному, держащему всё средоточие силы клана в себе. Я замерла, потом нахмурилась, тут же снова озабоченно выдохнула, потёрла лицо, залезла пальцами в волосы и сделала пару шагов туда-назад. Резко остановилась, вперившись взглядом в моего свежекоронованного «принца», и, выставив руку с силой ткнула пальцем его в грудь: – Только попробуй мне при этом копыта отбросить! Так и знай, если сдохнешь, замуж за тебя не выйду! Понял?! Другого кобеля найду, и пусть мне йони мою обслуживает, вот так вот! Йонг рассмеялся. Чистым облегчённым смехом. И, не обращая внимания на моё сопротивление, притянул к себе, зажал в тесных объятьях и, покачивая и целуя в волосы пообещал: – Никуда я от тебя не денусь, так и знай. Твоя йони навеки принадлежит мне. А замуж выйти придётся уже точно. – И тише, почти на ушко прибавил: – Тем более что по Волчьим обычаям мы с тобой уже женаты. Поздравляю, девочка. – И мазнул губами по моему лбу, отодвигаясь. – Чего?! – пискнула я, вскинув голову так, что Йонг лязгнул зубами от удара. – Ау-у-у… – протянул он. – Яшик прикушил. – Ты мне тут не рассказывай! – строго велела я. – Ты почему молчал? Это что, это когда это нас поженили с тобой? В сарае, что ли?! Или что?.. – Поражённо выдохнула, осознавая: – Что… сейчас?! Это сейчас вот было?! Он замер, закусил губу и стоял так, пока я злобно сопела и пыталась осмыслить. Потом нежно коснулся губами моего лба и прошептал: – Я люблю тебя, девочка. И я не знал, что так будет. Он не спрашивал, просто начал ритуал, и всё. Это в его праве, в его власти. Было. Видимо, он решил завершить своё правление на светлой ноте, могу его понять. Ритуал же простой, достаточно лишь задать конкретный вопрос. Я не задумываясь ответил, что согласен, я бы в любом случае не стал отказываться. А ты ответила за себя сама, сама приняла решение. – Но я же не знала! Я не знала, что это наша свадьба! Он сжал губы, сдерживая улыбку, и спросил: – А что, если бы знала, отказала бы? – И тут же, пока я не успела возмутиться, пояснил: – Ты отвечала на конкретней вопрос. Выйти замуж за Волка это и означает – принять его таким, какой он есть, и быть рядом. Ничего больше. Но и не меньше. Ты подтвердила своё намерение, которое и так озвучила сегодня днём. А я подтвердил своё. Теперь наш союз для клана священен. Ты защищена и неприкосновенна. А людскую свадьбу мы сыграем в России. По всем правилам, как захочешь. Можем даже пригласить пьяного медведя и тамаду с цыганами, если тебе захочется. – Ой, фу! – не выдержала и рассмеялась я. – Ну ты как скажешь тоже! Йонг смеялся вместе со мной, держа в объятьях, и в тишине среди туманной мглы, пожравшей большую часть нового Пекина, этот смех звучал как предсказание, что всё будет хорошо. Становилось прохладно, ночной ветерок дышал влагой, но здесь, наверху, небо стало ясным, обнажив лучики разомлевших на небосводе звёзд, а низкие тучи превратились в оседающие клочья тумана. Они лениво укладывались брюхами на Запретный город, скрывая и его от наших глаз, а дальше, где начинался современный мир, сияли неоном, и из них вдалеке росли высотки. – Красиво, – сказала я. – Знаешь, я думаю, днём тут тоже очень круто. Но я рада, что ты взял меня сюда сейчас. Не думаю, что кому-то из моей группы повезло бы увидеть нечто подобное. Да и вообще кому-то. И… – я посмотрела ему в глаза, – я рада, что ты со мной. Я правда рада. И тому, что мы здесь, и тому, что встретила тебя. Знаешь? Я не жалею. Ну трахнул в сарае по-собачьи и трахнул, бывает и похуже. Уж родственникам такую историю знакомства точно не расскажешь, но мы-то с тобой понимаем, да? Что у нас всё взаправду. – Девочка… – прошептал Йонг и склонился, нежно коснувшись губами моих. Вжался мягко, тепло. Не развратно, как в душевой, а как утром, на рассвете. Не поцелуй, а признание в любви, просто не словами. Впрочем, едва отстранился, тут же шёпотом выдохнул: – Я люблю тебя. – И я тебя, – ответила я и положила голову ему на плечо, крепко обнимая. – Замёрзла? – спросил Йонг, а я поёжилась: – Чуть-чуть. Не волнуйся, это просто потому, что мы стоим. На одном месте холодно. – И посмотрела на него: – Покажешь мне ещё что-нибудь? Он озорно улыбнулся и кивнул: – Покажу. Чуть позже. А сейчас идём, нам должны были оставить термос с чаем и печеньки у того павильона, – и указал вправо на западную сторону, где виднелась ещё одна фигурная крыша. Мы спускались молча. Тишина стояла такая, что нарушать её казалось грехом. Держались за руки и смотрели на таинственные фигуры деревьев в свете редких фонарей. Когда оказались на другой вершине, туман у подножия холма лежал уже плотно, будто одеяло, и казалось, что можно разбежаться и прыгнуть в него, чтобы бесконечно плыть по его мягким волнам. Или это просто в душе у меня так? Из-за того, что Йонг рядом, а от него исходит чувство надёжности, нежности и безопасности? Моё самое ласковое чудовище, и как так вышло, что мне достался – Он? Йонг провёл меня мимо изукрашенного павильона к перилам, а сам вернулся чуть назад. Я услышала смешок и шуршание пакета. – Нам даже чашечки с собой положили, – радостно сообщил он. – Ого, и шампанское? – Кто? – обернувшись, спросила я, а он пояснил: – Ребята. Которые за нами приглядывали. У Вячеслава тут была точка, прихватил нам заодно. Надо будет завтра ему спасибо сказать. – Он достал чашечки, дал мне обе и, став разматывать горлышко бутылки, добавил: – Это те, на кого я тебя завтра сгрузить хочу. Мне надо будет решить несколько вопросов. И по клану, и по работе – дел куча вообще, так что буду сам мотаться, а ты по магазинам, окей? Я пожала плечами и кивнула, а Йонг, придержав крышку, чуть пошатал её, но успел поймать, и бутылка не бахнула на всю округу. – Ну вот, с праздником тебя, нежная моя, – сказал он, наполняя чашечки. – На самом деле, безумно рад, что мы здесь. Не думал, что так всё сложится, но и придумать что-то лучше не смог бы. – Отставил бутылку, взял свою чашку и, чуть зацепив краешком мою, сказал: – Люблю тебя, девочка. Ты для меня – свет в моей жизни. Которого я не ждал и на который не надеялся. Верно говорят, что самая тёмная ночь перед рассветом. Я думал, что моя жизнь кончена, когда оказался в том сарае. А оказалось – она только начинается. И я буду безумно рад провести её всю с тобой. Я, чувствуя, что лицо опаляет жар, а на губы так и ползёт счастливая улыбка, кивнула и тихо ответила: – И я рада. И я тоже думала, что всё у меня кое-как в жизни было, а оказалось, что на самом деле я всё это время ждала встречи с тобой. Знаешь, я бы сейчас выпила за Олега. – За Олега?! – Йонг аж присел, заглядывая мне в лицо, не зная, хохотать или ругаться. – Почему?! Я затрясла головой, понимая, что сказала не то, что хотела выразить, и добавила: – Нет, ты не понял. Я хочу выпить за Олега, за Хона и за всех этих пидорасов из деревни, которые сделали так, чтобы мы с тобой встретились. Да, звучит как бред, но ты же понял меня, да? Я хочу выпить за всё зло, которое было нам дано, потому что именно оно больше всех сделало для нашего с тобой счастья. Если бы не вся эта жуть, которая с нами случилась, мы бы никогда не встретились. И я, знаешь? Не жалею, что всё это было. Потому что всё это привело меня сюда – к тебе. Йонг с нежностью усмехнулся, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и тихо сказал: – Девочка… я рад, что ты тоже это поняла. И рад, что отпустила прошлое. Новую жизнь можно начать именно так – с чистым сердцем и любовью ко всему, что было. Только так можно полюбить и всё, что будет. – Я уже люблю, – усмехнулась я, впервые чувствуя внутри какую-то взрослую и созревшую уверенность. – Тебя. И благодаря тебе могу любить и весь остальной мир. – Ты – мой мир, девочка, – выдохнул Йонг, притягивая меня в объятья так, что я уткнулась носом ему в шею, где лежал шёлк его волос. Так мы стояли долго. Даже не знаю, сколько звёзд за это время упали на небе – и не важно. Я всё равно знала, что наше желание сбудется, что бы ни случилось.