Время волшебства

– За Олега? – с усмешкой спросил Йонг, когда выпустил меня и поднял чашечку с шампанским. Я рассмеялась и замотала головой: – Ну уж нет, всё, я передумала! Давай теперь за нас, а Олег там сам как-нибудь пусть. Йонг одобрительно хохотнул, мы чокнулись и выпили. Я с сомнением посмотрела на остатки, и мой Волк взял чашечи и выплеснул на землю. – Не хочу много пить, ты же не возражаешь? У меня, конечно, выдержка хорошая, как видишь, я всё ещё не в звериной форме. Но голову всё-таки люблю держать ясной. Я с уверенностью закивала и приняла чашечки назад, а он стал наполнять их душистым чаем из термоса. Мы выпили по несколько глотков, из-за чего внутри приятно потеплело, и подошли ближе к перилам. Йонг облокотился на них, а я спросила: – А что у тебя за праздник? Ты сегодня сказал, что какой-то у тебя. Он кивнул, на лице появилась мечтательная улыбка. Добавил в чашки ещё горячего, дал мне печененк и, отпив, начал рассказ, глядя вдаль: – Я один раз был здесь с отцом в детстве. Мне было лет девять, наверное. Мелкий был совсем, ещё не знал толком ничего, наивный. Тогда я подумал, что в мире нет ничего более прекрасного, чем это место. Хотя была толпа, мы еле пробились вообще посмотреть, меня папа ещё ногами ставил и держал. – Он кивнул на нижние перила и с теплотой усмехнулся. – Это март был, ещё холодно. Моросило, все ветки голые, всё серое… Но я запомнил это место, как сказку. Как что-то волшебное. – Вздохнул, оглядывая туманное покрывало, светящееся в тех местах, где горели фонари, отпил чаю и продолжил: – Потом, когда я сбежал, я год за годом вспоминал это место и мечтал, что когда-нибудь вернусь сюда. Взрослый, сильный, свободный. С годами, когда повидал много других мест, я свыкся с мыслью, что это простые детские воспоминания, и ничего особого тут нет. Обычное туристическое место, фотографий тьма в любую погоду и время года. И я ничего не потеряю, если никогда сюда не вернусь. Он замолчал, а я тихо сказала: – Но ты вернулся… Он кивнул, и уголок губ дрогнул: – Да… Вернулся. Как мечтал когда-то. – Йонг повернулся ко мне, провёл костяшками по моей щеке, после – подушечкой большого пальца по губам, и со счастливой улыбкой сказал: – Сегодня ровно двадцать четыре года, как я попрощался с отцом и сбежал. Двадцать четыре года, которые я прожил в новой стране своей новой жизнью. Я не думал, что вернусь сюда. Но сегодня я понял, что возвращаться и не нужно. Ведь того мальчика больше нет. А есть я. Новый. И есть ты. – Он притянул меня к себе, поцеловал в висок и добавил: – Ты хотела узнать, зачем мы здесь? Я решил подарить тебе это место, как когда-то его подарил любящий отец своему сыну. Потому что в любой, самой серой жизни, есть место волшебству. И я думаю, что для нашего с тобой волшебства наконец-то пришло время. На этих словах он усмехнулся и сделал два шага назад. После отставил чашечку к термосу и начал раздеваться. – Ты прям догола? – уточнила я, глядя на то, как он, вслед за снятыми пиджаком, жилетом и галстуком, расстёгивает рубашку. – А мне надо? Если что, платье мне нравится, не рви, пожалуйста! Трусов всё равно нет. Йонг резко закусил губу, чуть отвернул голову, чтобы глянуть на меня искоса, и с шумом втянул воздух, сдерживая улыбку: – Зря ты это сказала, – опасно проговорил он, расстёгивая манжеты и стягивая рукава. – Ох зря. Но я крепкий, выдержка у меня железная. Так что я не буду спешить. Сначала у меня были немного другие планы. – Это какие? – чуть нервно спросила я, ощущая, как от его взгляда потяжелело в паху, и мысли внезапно все скатились в одну плоскость – горизонтальную. – Хотел показать тебе Запретный город. Я удивлённо вскинула брови и глянула на покрытую белой мглой долину: – Там же закрыто. Или туда ты тоже договорился? Йонг улыбнулся так хитро, что я не решилась задавать ещё вопросы, а молча наблюдала, как он стягивает ботинки, ставит их рядом с пакетом, сверху кладёт штаны, а за ними и трусы. Бамбук был приподнят, но пока неопасно, и я постаралась не смотреть в сторону заинтересованного мужского паха. Отложив последними часы, Йонг подошёл ко мне, взял меня за руки, поднял к лицу и по очереди поцеловал в центр ладошек. Я чуть вздрогнула – и от щекотки, и от чувственности жеста. – Я хочу, чтобы ты держалась за меня, – сказал он негромко. – Как тогда, когда мы лезли по балконам. Если что-то не так – говори, я пойму тебя. Я понимаю слова, просто не могу ответить – пасть не приспособлена. Если устанешь – дай знать. И ничего не бойся, я буду аккуратным. После этого он снова поцеловал мои ладони прямо в центр, выпустил и отошёл на шаг. А следом фигура резко потемнела и стала мощнее и выше. – Ой-ёй… – неосознанно проговорила я, пятясь, но потом опомнилась и сжала кулачки – это мой мужик, чего я это самое тут? Глянула в сторону его паха и облегчённо вздохнула, потому что инструмент остался прежнего размера. Внушительного, без сомнения. Но хоть не больше. Впрочем, если он полезет, то я хотя бы уже знаю, что этот монстр в меня помещается, а смазочкой мой логопед-террорист меня обеспечит, не сомневаюсь. Но сейчас он не полез. Не стал скулить и выпрашивать, не начал лапать и наваливаться. Сейчас в глазах зверя я видела трезвый ясный ум человека, которого полюбила. Йонг подошёл, развернулся и присел, давая мне взобраться на шерстяную спину. Я задрала подол, чуть подумав, завязала края так, чтобы не цеплялся и не развязался в процессе, скинула туфли и полезла ему на закорки. Волк помог мне устроиться, подхватил пока под ноги, проверил, что я надёжно держусь, а платье с курткой не мешают, и пошлёпал прочь. Сначала небыстро, но затем всё больше набирая скорость и переходя на лёгкую трусцу. Ушёл с площадки, выбрал на дорожке место поудобнее и свернул в заросли. А дальше я уже держалась и только хрюкала при резких приземлениях, когда мой боевой кобель перепрыгивал канавы и буераки. И благодарила богов, что сейчас он всё ещё на двух ногах, а не на четвереньках, потому что тогда бы я свалилась точно! А так хоть под ноги поддерживает, и уже хорошо. Становилось темнее и влажнее, очень скоро мы оказались посреди плотного тумана, и я поняла, почему Йонг не боится лезть в Запретный город сейчас. Если там есть видеонаблюдение, а оно там должно быть, нас всё равно не заметят – такая плотная стояла взвесь. Дыхание Волка вырывалось тихо, но резко, в нём слышался привычный опыт. Сейчас Йонг был в своей стихии и бежал, похоже, представляя меня или обмундированием или рюкзаком с боеприпасами. В целом, учитывая то, что мне периодически было очень страшно в моменты прыжков, боеприпасы я вполне могла бы отложить где-нибудь по дороге. «Хорошо, что решила этот вопрос в отеле, – подумала я. – И задний разъём свободен. На всякий случай. Ну, мало ли?» Перехватилась и прижалась плотнее, осознавая, что от ощущения горячего сильного тела подо мной моя «йони» уже призывно набухает. Это так мы не достопримечательности смотреть будем, а укромные углы искать. Но так я думала до того, как увидела в тумане огромный дворец, который закрывал путь в Запретный город. Мы взобрались по стене, и следующие несколько часов я провела в самом завораживающем приключении, которое даже не смогла бы представить в прошлой жизни. Я была средневековой принцессой, которую похитил демон! Вся прошлая жизнь, вся современная реальность пропали, растворились, будто не было, и я оказалась в сказке, которая была красочней всех фантазий. Башенки, узоры, брусчатка, резные фигуры. Фонарики, окружённые густым туманом; воздух, напоённый ночным ароматом весны и тайны. И я – в чудесном платье верхом на огромном фантастическом звере с человеческим разумом и огромным сердцем. Я забыла о том, кто я. Я забыла о том, где я. Я была в этом моменте и всем открытым сердцем смотрела на мир, который дарил мне бегущий по улочкам и крышам Йонг. Опомнилась на верхушке какой-то пагоды. Он аккуратно присел, давая мне улечься спиной на покатую черепицу и разжать руки. Их я почти не чувствовала, но поняла это только сейчас. Похоже, мой зверь оказался разумнее меня и первым понял, что я могу банально свалиться! Я застонала и откинулась на спину. Стала неловко массировать запястья, глядя в туманное небо над нами. Чуть посветлело? Не знаю, возможно, где-то рядом уже рассвет. Но мне пока рано что-то решать – сейчас я была беспомощна и всё ещё под впечатлением. Йонг сел рядом, склонился надо мной, опираясь на когтистые руки, и я взглянула в его плоскую морду. Видно было плохо – скорее чёрный силуэт, на котором черты скорее угадывались, чем были видны, но сейчас я влюблённо выдохнула и улыбнулась, готовая кричать, что он прекрасен. Мой зверь, мой демон! Мой Волк. Он склонился ближе, будто давая мне время оттолкнуть, а потом мягко коснулся губами, раскрыл клыкастую пасть и провёл тёплым языком по моему, который я выдвинула навстречу. Влажный склизкий поцелуй, сопящий нос рядом, жаркий выдох и шерсть, щекочущая открывшееся бедро. «Я хочу тебя», – поняла я, но ничего не сказала. Я помнила, что он обещал брать инициативу и сейчас больше всего на свете хотела, чтобы он был так же настойчив, как тогда – в нашу первую с ним ночь. Не знаю, что Йонг прочёл в моём взгляде, если видел его, но сам, похоже, думал то же самое. Медленно выдохнул мне прямо в лицо и повторил поцелуй – ещё развратнее, ещё мокрее. Я языком ощутила длинные клыки, но следом вновь раскрылась навстречу, когда он нагло полез мне в рот, капая слюнями. Когтистая лапа легла на моё бедро и сжала, пробираясь пальцами ближе к промежности. Узел, в который я скрутила подол между ног, мешал, и Йонг стал быстро развязывать его, не прекращая поцелуй. Его суетные движения и вторящее порывам дыхание вызывало мурашки. Я ждала, что будет, когда он развяжет, и не выдержала – застонала, когда он отбросил ткань и положил ладонь совсем рядом с промежностью. Но не стал лезть пальцами, видимо, вспомнив, что руками цеплялся за стены и сучья. Отстранился, между нами натянулась нить слюны, лопнула и холодком капнула мне на губу. Следом за ней тут же вырвался горячий выдох моего Волка, но он облизнулся и сдвинулся. Полез мордой мне под подбородок, возя мокрым ртом по горлу. Спустился ниже, рассеяв шёлк волос по моим ключицам, а горячий язык коснулся моей груди над краем платья. Йонг стал настойчиво лизать меня, стараясь забраться под него, чтобы нащупать кончиком языка сосок, но не получалось, и он жалобно поскуливал, стискивая в пальцах моё бедро. Ветерок холодил голую промежность, я раскинула ноги, мечтая, что Йонг возьмёт меня сейчас, но он не спешил. Нежно поцеловал меня в грудь под ямочкой между ключиц. А потом поднялся, и чёрная волосатая туша полезла ниже. Он жёстко схватил мои голени и заставил согнуть колени. Бесстыдно расставил ноги в стороны, встал между ними и склонился, принюхиваясь. Заскулил и тут же жадно припал к моей вульве. Сразу, без предварительных ласк и сантиментов. Залез языком на всю возможную глубину и стал лизать, поскуливая и всасывая мои гениталии. – Божечки, как хорошо! – ахнула я, попытавшись сжаться, и нащупала его когтистые лапы, обнимающие мои согнутые ноги, чтобы я не могла их свести назад. Напряглась, выгнулась, чувствуя беззащитной промежностью его наглую морду, и дёрнулась, будто хотела вырваться. Йонг зарычал и вжался лицом сильнее, замельтешив языком. Горячая пасть тяжело выдыхала, а по моим половинкам текла его слюна. Я погладила его мохнатые руки и снова напряглась, вырываясь. И мне безумно нравилось то, каким сильным оказался мой зверь – я знала, что не смогу избежать его ласк, и это вселяло волнующую щекочущую панику, которая делала ощущение ярче. Дёрнулась опять и тихо застонала, чувствуя, как подкатывает, а мокрая горячая склизкая пасть втиснулась сильней, и Йонг начал водить мордой из стороны в сторону, продолжая всовывать язык на всю возможную глубину. «Ну всё, сил моих больше нет!» – поняла я и напряглась уже неосознанно, теряя контроль, а следом стала сжиматься в судорогах оргазма, а скулящая злая тварь продолжала втискиваться в меня, не выпуская из жадной всасывающей пасти. Когда я перестала бессознательно рваться и содрогаться от наслаждения и расслабилась, он аккуратно отпустил меня. Разжал ещё дрожащие ноги, привстал, опёрся кулаками на черепицу по бокам от моей талии, а затем полез выше. Встал надо мной, молча глядя мне в лицо, и от того насколько не звериным ощущался взгляд, у меня пошли мурашки. Сильный мужчина, которому я отдала себя, доверилась и с готовностью подставила всё, чтобы он сам решал, что делать со мной. От этого сосало под ложечкой и, даже несмотря на остывающее удовольствием естество, было тревожно. Целовать мокрой пастью он меня не стал, но склонил голову, посмотрев куда-то в область своего паха, и длинные волосы прошлись по моим ключицам. А затем он двинул задницей вперёд, поднял одну руку и потянулся к себе туда, и моих половых губ коснулась напряжённая гладкая головка. Чуть надавила, входя на пару сантиметров, и Йонг убрал руку, снова поставив ладони по бокам от моей головы. Всмотрелся в темноте в моё лицо, а следом начал меняться. Мохнатая фигура посветлела, стала меньше, пусть и оставалась внушительной, и только упрямый член, всунутый головкой мне во влагалище, остался по ощущениям прежним. – Хочу быть собой, – прошептал он. Чуть надавил бёдрами, и добавил: – Если будет больно, скажи мне. Всё остальное меня не остановит. Он закусил губу, напряг руки, и член начал плавно заполнять меня, распирая влагалище так, что показалось, будто это наш первый раз. Признаться, в какой-то момент мне стало больно. Но совсем чуть-чуть, и я закусила губу, чтобы не выдать себя – слишком хотела, чтобы Йонг продолжил. А он, не мигая смотря мне в глаза, продолжал надавливать до тех пор, пока я не оказалась распята им полностью, а волосатая мошонка не упёрлась мне в промежность. Я дрожала. Чувствовала себя такой маленькой и беззащитной в его руках, в его власти. Во власти настоящего зверя в человеческом обличье! И он, насадивший меня на свой твёрдый толстючий распирающий фаллос, вжимал в меня бёдра и тяжело сопел, не отрывая взгляда. Сейчас мне казалось – я чувствую головку, упирающуюся мне в самую матку своей сочащеся дыркой. Весь его член внутри меня! И точно знала, что заканчивается он где-то в районе пупка. Огромный! Жар от его бёдер грел, поэтому я настолько явно ощутила момент, когда он поднял задницу, разорвав прикосновение и вытаскивая член на треть. Но следом его бёдра тут же напряглись, и он вжался в меня снова, загоняя елдак до упора. Пока аккуратно, внимательно следя за моей реакцией, но когда движение повторилось, я не выдержала и застонала от удовольствия, и Йонг не выдержал. Зашипел сквозь сжатые зубы, стал двигаться чаще, мощнее, теряя контроль. Но навалился лишь тогда, когда я вцепилась в него пальцами и шепнула: «Ещё!». И вот тогда он стал поднимать и хлопать по мне бёдрами так, что я испугалась, что нас услышат охранники. Он не жалел меня – трахал так яростно, что я обхватила его ногами и вцепилась руками в его лопатки, царапая спину. От этого он, похоже, потерял разум, и протяжно застонал. Особенно порочно в этом стоне звучало то, как со шлепками звук прерывался, а потом продолжался. Разбухающий во мне член твердел всё сильнее, и я думала лишь о том, что совсем скоро этот злой сильный мужик перестанет меня так истово насаживать и кончит, выплёвывая столько семени, сколько сможет. Лицо Йонга было где-то в районе моего уха, и я слышала и жаркие стоны, и сопение, и срывающиеся выдохи, и скрип зубов. Но вот он напрягся и стал выдыхать короткие глубокие: «О, о, о, о…», – а затем напрягся и вжался, весь превратившись в мышечный монолит. Мои половые губки растягивало толстое основание члена, и я почувствовала, как к нему поджимаются яички, а где-то в глубине меня разбухает и выплёвывает сперму головка. От того, сколько он в меня выплёскивал, приятно тянуло внутри, но он не останавливался, а продолжал вжиматься, закупорив членом выход и не давая сперме вытечь, разливаясь во мне так глубоко, как это возможно. Я смотрела в светлеющее туманное небо, обнимала горячую широкую и порывисто вздымающуюся мужскую спину, принимала в себя его сперму из толстого пульсирующего члена, ощущала ягодицами его вспотевшие бёдра и признавала – я нашла своего мужчину. Мой. Весь. Какой есть, и я всегда буду рядом, потому что я выбираю его. – Люблю тебя… – прошептал он мне на ушко, и я прижалась щекой к его лицу и ответила: – И я люблю тебя, мой Волк.