Нефритовый остров

Когда мы вернулись, уже отчётливо светало. Туман поднимался, разрастался, похоже, собираясь не то подняться облаками к небесам, не то просто раствориться. Очень хотелось остаться и посмотреть рассвет. С вершины парка он бы точно был прекрасен, но Йонг со вздохом велел обуваться, и сам полез в штаны. На обратном пути мы почти не разговаривали. Он нёс пакет с чашечками и пустым термосом в одной руке, а другой приобнимал меня за талию, а я прижималась к его боку и немилосердно зевала. После бурной ночи навалилась такая приятная усталость, что я была готова уснуть прямо на ходу, и если бы не утренний холод, пробирающий до костей, так бы и сделала, и нёс бы Йонг меня сам. Мы добрались до того зала внизу, через который пускали туристов, быстро миновали его и вышли через неприметную калитку. У выхода нас ждал тот же автомобиль, а совершенно не сонный водитель пил кофе и смотрел какую-то документалку на телефоне. Увидел нас и проворно выскочил, услужливо открывая двери. Мы сели, водитель запрыгнул на место, и машина тронулась. Я положила голову Йонгу на плечо, дважды ответила на нежные поцелуи, а на третий так и заснула, подставив лицо под его тёплое дыхание. Проснулась у него на руках, когда он пытался, не выпуская меня, открыть картой дверь номера. Подтянулась, держась за его шею, он поставил меня на ноги и таки открыл. Я зашла первой и зажмурилась – всё помещение заливал яркий свет встающего на горизонте солнца, которое подсвечивало фигуры высоток, отражалось от стеклянных стен и золотило дорожную разметку где-то внизу. Надо горизонтом вздымались рыжие, яркие облачка, оставшиеся от тумана, и я, не выдержав, схватила телефон и стала фотографировать. Йонг, посмеиваясь, ходил за моей спиной, а через пару минут подошёл и обнял. Поцеловал в висок, а после вытянул руку и переключил мою камеру на фронтальную. Я тут же увидела свою сонную сморщенную физиономию, а рядом его – такую же, но кривящуюся от радостной полной нежности улыбки. Палец тыкнул в кружок, и телефон сохранил кадр. Потом ещё пару, когда мы уже успели сделать нормальные лица, а в конце Йонг поцеловал меня в волосы, и снова задел кружок. Потом, когда я через два дня, рыдая и проклиная себя, рассматривала эту серию, именно это фото стало для меня самым сильным ударом. Сохранившим трепетную нежность, которая наполняла наши сердца в тот момент. – Скинешь мне, пожалуйста? – попросил он хриплым сонным голосом. – Поставлю себе на заставку. Очень здорово получилось. Я смущённо кивнула, повернула к нему лицо, давая ему поцеловать мою скулу, и спросила: – А ты реально этого хочешь? Или потому, что девушкам такое нравится? – Он хмыкнул, вжавшись губами мне в волосы, а я прибавила: – У тебя красивая заставка вообще, мне понравилась. С туманом. Он обнял меня крепче и, воспользовавшись разницей в росте, положил подбородок мне на макушку. Рассмеялся, не давая мне выпутаться, и сказал: – Я хочу видеть тебя. Хочу смотреть на тебя. Чтобы ты всегда была рядом, даже если сама где-то далеко. И чтобы другие видели, что у меня есть ты. Видели твоё лицо и знали, что ты под моей защитой. – Быстро склонился, чмокнул меня в щёку почти рядом с ухом, заставив взвизгнуть от громкого звука, и вернул голову на место, сжимая меня в объятьях спиной к себе. – А по поводу прошлой… Знаешь, почему я её поставил? – Почему? – У меня от прошлого осталось только имя. Отец дал его мне. Йонг. Это означает – храбрый. А Лан Чжун я взял уже сам. Выдумал, когда оформляли документы. Боялся, что по настоящему имени найдут и вернут. – Он глубоко вдохнул, похоже, любуясь рассветом, и продолжил: – Я тогда сказал первое, что пришло в голову. Как у вас положено? Имя, отчество и фамилия. Имя – Йонг, фамилия – Чжун. Чжун означает «верный, преданный». А отчество – имя отца – Лан. Это означает – горный туман. Вся моя прошлая жизнь стала просто туманом. Я высвободила руку и погладила его запястья, которыми он меня обнимал, а он потёрся о меня щекой и продолжил: – Когда я летел сюда, у меня не было фотографий отца. У меня не было ничего из той жизни, кроме письма. Там было фото, но сама понимаешь, какого качества. Но я нашёл фото места, где бывал когда-то в детстве. Это рядом с деревней, там сейчас построили дорогу, а раньше была просто лощина. Нашёл в интернете, просто выбрал красивое. Летел, смотрел на него и думал, что пора принять своё прошлое. Принять и что-то сделать с ним. Я тогда ещё надеялся, что смогу что-то исправить… – Йонг… – прошептала я. Развернулась в его объятьях и заглянула в лицо, но он не дал мне сказать и нежно поцеловал в нос, а потом продолжил: – Но теперь прошлое в прошлом. И теперь я хочу смотреть в будущее. Заставка на телефон – это просто символ. На самом деле, мелочь. Она ничего не значит. Но я хочу и в этой мелочи видеть, что уже не буду прежним. Что у меня есть ты. И теперь моя задача идти вперёд вместе с тобой. И больше не оглядываться. Я не выдержала и уткнулась лицом ему в грудь, обнимая под мышками, а он стискивал меня поверх и чуть покачивал. – А вот с моим прошлым познакомиться придётся, – проговорила я через полминутки. – Мне родичи уже все мозги съели, кого я себе тут нашла и что ты за хрен собачий, что их девочку соблазнил и башку затуманил. Он низко рассмеялся, вжался носом мне в волосы и проговорил: – С этим разберёмся, у меня есть опыт переговоров с террористами. Но это потом. А пока пойдём-ка в кровать, буду туманить тебе башку. – Вот уж нет! – отодвинулась я. – Сперва в душ! Мы по крышам с тобой полночи трахались, у меня ноги слипаются уже, так что давай! Он со смехом кивнул, и мы стали раздеваться. В душ пошли вместе, но принимали недолго. Так, потёрли друг другу спинки, посмеялись с того, какая вонища из трусов после всех приключений, и вылезли. В целом, и он, и я были настроены оптимистично. И он, и я хотели продолжения. Но едва мы перебрались на кровать и легли под одеяло обнявшись, как моментально провалились в сон. *** Проснулась я уже после полудня и снова одна. Недовольно села на кровати, оглядывая пустой номер, но почти сразу наткнулась на записку, которая лежала на прикроватной тумбе. Развернула и с теплотой улыбнулась. «Девочка, прости, что не разбудил поцелуем. Но мне нужно было уйти, дела не ждут. Надеюсь, ты выспалась и всё хорошо. На столе карта и моя визитка. Твой номер я себе вбил, а тебе себя записал как «Волчара Узкоглазая». Сама переименуй, как захочется, но можешь оставить и так, если нравится. В час придёт горничная тебя разбудить. Пообедай и к двум жди ребят. Они наберут из холла. Думаю, с картой и покупками разберёшься сама. В любой непонятной ситуации звони мне. Я постараюсь вернуться затемно, но не обещаю. Не волнуйся. Твой любимый репетитор по китайскому. P/s: Да, я всё-таки поцеловал тебя на прощание, не удержался. Но ты спала так крепко, что у меня не хватило совести тебя будить». – Морда твоя наглая усатая, – с нежностью сказала я и прижала записку к лицу. Потом вздохнула: – Бедный ты мой. Я сплю, а ты опять мотаешься… Вспомнила, что, по факту, с тех пор, как мы встретились, он ещё ни разу при мне не спал досыта. В отличие от меня. Из-за этого я снова зевнула, чуть посидела, но потом решительно отбросила одеяло: – Ладно, приедем в Россию, и пусть спит хоть сутки! Ещё разобраться, где жить будем… Мне-то негде пока, не к подруге же его. Да и хрен с ним! А сейчас, раз велел по магазинам, значит – по магазинам! Что я, дура, что ли, отказываться, когда дают? Точно не дура! – Встала и отправилась приводить себя в порядок. Вячеслав с женой приехали точно к двум. К тому времени я уже поела, облачилась в уродливые цветастые штаны и футболку с логотипом супермаркета. Моя прошлая одежда была в стирке, потому что мы только утром, перед тем, как уснуть, додумались её сдать вместе с платьем. Сверху набросила курточку, которую Йонг мне вчера подарил и, пока ждала в холле, периодически краснела, глядя на рукава, вспоминая, как вчера по ткани шуршала шерсть моего зверя, а потом рассыпались волосы мужчины, который самозабвенно трахал меня, постанывая и скрипя зубами. Друзья моего Волка оказались милой семейной парой: чуть полноватый русский богатырь, и опрятная невысокая китаянка. Никто бы не поверил, что на самом деле это – два опытных, пусть и вышедших на пенсию, снайпера, которые познакомились на одной из международных операций. Собственно, мне самой тоже не верилось, когда Инюэ, оборачиваясь с переднего сиденья их небольшого автомобиля, рассказывала на сносном русском историю знакомства. Сказала, что чуть не пристрелила будущего мужа тогда, потом они подрались, а через день решили пожениться. В общем-то, весьма занимательная история, на фоне которой наша мне казалась не такой уж и вычурной. Или это я уже смирилась? Про нас с Йонгом тактично не спрашивали, а я сама молчала, не зная, что можно рассказывать. Уж не знаю, как он представил меня им, но, исходя из контекста, они верно считали меня его невестой. Я не возражала. Уж после ночных событий, даже если бы захотела, на попятный идти точно было поздно. Пора было признать, что да, выхожу замуж. За китайца-оборотня. Ну, что поделать, у каждого свои недостатки. Ребята отвезли меня в огромный торговый центр, и Инюэ часа три ходила со мной по магазинам. Сперва я ещё как-то робела, теряясь в ворохе ценников и моделей, потому что привыкла выбирать что-то, ориентируясь на свой кошелёк и желание покушать в этом месяце. Но достаточно скоро новая подруга смогла заставить меня забыть об этом и расслабиться. Помогла подобрать мне удобных повседневных вещей, чтобы можно было гулять, потом набрали белья, носков и домашних костюмчиков. А вот за этим меня повели в отдел с платьями, и вот там я пришла в состояние острой сенсорной перегрузки. Если бы не Инюэ, я бы просто впала в панику, растерявшись от обилия шикарных изделий за бешеные деньги. Но опытная женщина, как старшая тётушка, быстро оценила ситуацию, дала мне передохнуть в фудкорте, а после повела туда второй раз, и мы таки подобрали мне несколько моделей. Признаться, пикать чужой картой, чтобы купить себе подарок, о каком я и не мечтала, было волнительно. С одной стороны, я испытывала чувство вины за расточительство. А с другой – было безумно приятно ощущать, что теперь у меня есть кто-то, кто готов исполнить мои желания, даже если это просто каприз, блажь. Естественно, я не собиралась покупать себе никакое яйцо Фаберже, но раньше я бы даже не узнала, что мне остро необходимы эти платья, потому что прошла бы мимо, запретив себе смотреть в их сторону. А теперь вот – есть. Мои. Красивые! Переоделась в повседневный костюмчик из мягкой фланели, а покупки разложила по пакетам и, с веления Инюэ, отдала Вячеславу, чтобы отнёс в машину. Пока стояла на парковке и ждала, не выдержала и достала телефон. Нашла в контактах Волчару Узкоглазую и занесла палец над вызовом. Чуть подумала и не стала отвлекать, а просто написала смс: «Спасибо тебе. Оказывается, это очень приятно – не считать деньги. Спасибо, что дал это испытать». Отправила и повернулась на оклик друзей. Села в машину, мы выехали с парковки и отправились в центр Пекина. А пока ехали, пришёл короткий ответ: «Люблю тебя, девочка. Отдыхай». Инюэ, которая в этот раз села рядом со мной на заднее, заметила текст и с хитринкой во взгляде сказала: – Посдравляю! Йонг – мущина такой, што шенщин не подпускал. Шдал свою. Рады, што доштался. Я потупилась, пряча полыхающие щёки, а сама подумала, что когда он вечером придёт, запру в номере и сделаю всё, что там в порно мужики любят. Он это заслужил, точно! А в Россию приедем, буду варить всяческие борщи, пока из ушей не полезет. Ради такого даже не лень готовить изыски! Когда вдалеке показался знакомый павильон парка Цзиншань, я опомнилась и спросила, куда мы едем. Но ребята сказали, что направляемся мы не туда, а в соседний парке Бэйхай, который находится на Нефритовом острове. – Тут как бы грех, побывать в Пекине и не сходить, – усмехаясь, говорил Вячеслав. – Я, когда впервые сюда с Инькой приехал, первым делом туда пошёл. Красота неописуемая! Так что мы тебя просто так не отпустим. Пришлось соглашаться. Впрочем, я не пожалела, парк Бэйхай и впрямь оказался живописным. Ничуть не менее чем Цзиншань, но тут я хотя бы смогла при свете дня полюбоваться и дорожками, и павильонами, и цветами с деревьями. Огромной белой пагодой в центре на самой вершине и широченной стеной с фигурами драконов, которым было несколько веков и которые выглядели так, будто их сделали совсем недавно. Вид на озеро с каждой стороны острова открывался по-своему, и хотелось долго стоять так, завороженно наблюдая за бликами от клонящегося к закату солнца. Интересно, успеет ли Йонг вернуться ко мне до заката? Было бы здорово встретить его вместе, как сегодняшний рассвет. Подумала и зевнула. «Бедняга мой Йонг! Интересно, часов пять хоть поспал сегодня?» Взгляд то и дело возвращался к видневшейся отсюда вершине с павильоном Ванчун, откуда мы вчера любовались Запретным городом, и в крови снова закипал огонь. Самая невероятная ночь в моей жизни! Самая чудесная, самая волшебная, самая прекрасная и самая горячая… С ума сойти просто! Мы с ребятами бродили почти до сумерек. Свет уже пожелтел, а горизонт стал сизым и подёрнулся дымкой. Вячеслав взял пискнувший телефон и с усмешкой сказал: – Ишь ты! Рисуется как! – Поднял на меня взгляд и по-доброму рассмеялся: – Заказал столик в Фаншане. Это здесь, на территории. Я, позабыв о красивых видах, подбежала и спросила: – Он уже здесь? – И судорожно полезла в телефон проверить сообщения. – Да куда ты спешишь? – снова рассмеялся Вячеслав. – Полчаса ещё. Едет твой богатырь, едет. Давай, – похлопал меня по плечу, – пешим шагом ать-два! Мы ещё Павильон пяти драконов не посмотрели. – И он поманил нас с Инюэ за собой. Павильон пяти драконов оказался несколькими расписными навесами, в которых отдыхали гости Нефритового острова. В одном даже кто-то из улыбчивых пожилых китайцев танцевал. Мы прошли насквозь, и я остановилась, чтобы разглядеть узоры на потолке. В этот момент притихшая было музыка заиграла снова, и две опрятные и степенные старушенции закружились со своими дедулями в центре. Рядом рассмеялась Инюэ, и Вячеслав, галантно протянув руку, пригласил её присоединиться. Я села на скамеечку, чтобы дать друзьям повеселиться, и огляделась. Картина была такой мирной и приятной, что улыбка сама выползла на лицо. С противоположной стороны круглолицая китаянка держала за ручки крохотную девочку в розовом платьице, а та притоптывала ножками и взвизгивала от восторга. Рядом глядели в телефон два европейских тинэйджера и о чём-то с воодушевлением спорили. Прочие гости павильона тоже имели вид скорее благостный, поддаваясь на тёплый ветер завершающегося весеннего денька. Ко мне подошла пожилая пара, одетая в традиционную одежду, сели рядом, переговариваясь о чём-то. Здесь много было таких – в национальном китайском образе. Я, глядя на них, вспоминала вчерашнего старика и думала: а есть ли среди них кто-то из Волков? И если да, чуют ли они на мне запах Йонга? Теперь-то я его официальная жена по их порядкам, значит, получается… я тоже теперь член клана? – Бред какой-то, – усмехнулась я под нос, а потом вскинула голову, потому что ко мне кто-то подошёл. – Ох, – рассмеялась, – ай донт спик чайниз! Совершенно милейший пенсионер в живописном одеянии протягивал ко мне руки, приглашая на танец, и у меня просто не хватило духу отказать. Встала, улыбнувшись кивнула, скрывая улыбку, потому что старик оказался намного ниже меня, вложила руки в сморщенные сухие ладони и позволила вести меня в танце. Впрочем, танцевал дедуля не ахти – сразу видно, что годы уже не те. Ни экспрессии, ни точности движений, но в такт попадал и старался от чистого сердца. И улыбался так же радостно, как та девочка в розовом платьице. «Ну, в толпе они не нападут, – вспомнила я слова Йонга. – А если Волков тут нет, то и вообще всё здорово!» Музыка закончилась, улыбающийся дедок выпустил меня, с улыбкой поклонился и пошёл прочь. А я, улыбнувшись и помахав ему на прощание, повернулась к друзьям, чтобы идти дальше. Но вдруг поняла, что была какая-то важная деталь, которую я упустила. Резко обернулась и успела увидеть до того, как дед исчез за поворотом, что на ногах у него надеты очень узнаваемые розовые кроссовки с блёстками. – И как я его сразу не узнала! – выдохнула я, холодея.