Красная шапочка

Вечер на удивление завершился мирно. Еда была вкусной, атмосфера расслабленно-деловой. В обсуждение я особо не вмешивалась, но из контекста уже поняла, что в Шанхай с нами отправится Вячеслав, оставив жену следить за малышнёй, которая сейчас гостила у бабушки с дедушкой. На экспрессе с нами не поедет, а добираться будет раньше, чтобы успеть пересечься с напарником до начала операции. Мы же по плану выезжаем в одиннадцать, как обычные туристы, и пыримся в окно четыре с половиной часа, прерываясь на вкусняшки и дремоту. Парк Бэйхай закрывался в девять, поэтому, когда мы вышли, было уже темно, и я посетовала, что пропустили закат. Впрочем, сейчас было не менее красиво, а таинственный свет фонарей добавлял атмосфере сказочности. Мы распрощались с ребятами на парковке, сложили в багажник такси пакеты из торгового центра, и сели на заднее. Водитель – похоже, тот же самый, что и вчера – тронулся, а Йонг уже привычно привлёк меня к себе, дав положить голову на плечо, и, приобняв, склонился и поцеловал в лоб, уютно пощекотав усами. – Ну что, как ты, девочка? – спросил он ласково. – День был насыщенный? – Очень! – воодушевлённо выдохнула я. – Мне кажется, что я за последнюю неделю живу больше, чем за всю предыдущую жизнь! Будто в кино попала! Он, досадливо цыкнув, усмехнулся: – В кино – это мы с тобой попали. И как я не заметил камеру? Попались как дети. – Вздохнул и притянул меня ближе, огрев дыханием ухо, и я подняла лицо навстречу для поцелуя. Нежные губы прижались к моим, чуть царапнув подсохшей кожей, но почти сразу стали мягкими, а следом раскрылись, давая ощутить вкус его языка. Я подалась навстречу, вжимаясь в него, а на талию легла мужская рука и повела выше. Но под грудью остановилась, и Йонг резко отпрянул, закусив губу и делая невинное лицо. Прижал костяшку к губам, глядя в затылок водителю, чуть помолчал и искоса на меня посмотрел. Откашлялся, опустил руку, поправил в штанах и усмехнулся: – Чуть не увлёкся. – А потом повернулся и посмотрел уже прямо: – Соскучился по тебе за день, с ума сойти как. – Кивнул: – У тебя как? Всё хорошо? Ничего не болит? Крови не было? Я с готовностью помотала головой: – Нет, всё отлично. Я… – смущённо хрюкнула, – походу, уже привыкать начинаю. Ещё хочется. Йонг закусил губу, чуть помолчал, глядя на меня, а потом тихо сказал: – А мне-то как хочется! – И скрипнул зубами в улыбке, раздувая ноздри. – Что, готовить йони? – с прилежным кивком спросила я, а он, резко выдохнув в сдерживаемом смехе, подтвердил: – Готовь. Я голоден. – Ой-ёй-ёй, – протянула я, отворачиваясь и складывая кулачки на коленях. – Зря я через лес пошла. Хорошо, что хоть бабушку мою есть не собираешься. Рядом раздался фыркающий смех, и Йонг расхохотался в голос. – Ну, насчёт бабушек я пас, прости! – сказал он, не переставая смеяться. – Меня только моя конкретная Красная шапочка интересует и её сладкий пирожочек. – И он, схватив меня обеими руками, прижал к себе и стал игриво кусать за уши, щёки и нос, пока я хохотала, взвизгивала и выворачивалась. Из такси мы вышли лохматые и румяные. Я честно попыталась извиниться перед водителем за наше поведение хотя бы жестами, но он, внезапно проявив человечность на спокойном лице, улыбнулся и махнул рукой, мол, всё понимает, сам таким был. Вышел, проверил, не забыли ли мы чего-нибудь на заднем сиденье, отдал пакеты из багажника Йонгу, поклонился с улыбкой и даже помахал на прощание. Мой Волк ответил ему благодарным: «Фечангай сье», – а затем, повесив весь ворох пакетов на запястье, подхватил меня на руки и понёс в двери отеля. А я вцепилась в его шею и, смеясь спрятала лицо в волосы. Поэтому и не могла видеть, как водитель, усмехнувшись ещё раз, обошёл машину и проверил одну из шин, стукнув по ней затейливым розовым кроссовком с блёстками. Наверху, едва зашли в номер, положили пакеты и сбросили ботинки у входа, мы набросились друг на друга, будто не виделись месяц. Я подалась навстречу, выгнувшись и вжимаясь в его грудь своей, а Йонг, не выпуская из влажного поцелуя, царапая бородой и усами, опаляя жаром дыхания и толкая ненасытной пастью, подхватил меня сначала под поясницу, а следом сориентировался, переместил ладони мне под ягодицы и резко подсадил на себя, заставив обхватить ногами талию. Я обвила его шею руками и продолжила поцелуй, мечтая вжаться в него всем телом. Йонг зарычал, и послышался треск. Я ойкнула и оторвалась, видя, как он меняется на глазах, похоже, потеряв контроль. Я воочию видела, как родное красивое лицо становится чудовищной получеловеческой мордой с влажным плоским носом, выдвинутыми челюстями и клыками за растянутыми потемневшими губами. И глаза – дикие-дикие, звериные, жёлтые, с глубокими чёрными зрачками – слишком расширенными для нормы. По коже прошлись мурашки, и я, ощущая внутренний животный ужас от этой картины, припала к нему, давая поймать в мокрый распутный поцелуй. Мощные лапы обхватили меня крепче, зажимая между нами обрывки рубашки и пиджака, а я облизывала его волосатую морду, склизко водя по его языку, и хотела лишь одного – чтобы он взял меня прямо сейчас. Как мы оказались у кровати, не заметила. Поняла лишь в тот момент когда мир внезапно опрокинулся, и я спиной бухнулась на мягкий матрас. Волк вжался в мою промежность лобком, но после выпустил, оставив лежать, выпрямился, отошёл на полшага и нетерпеливо дорвал всё, что болталось на его расширившейся фигуре. Признаться, меня это впечатлило даже больше, чем засов из цельного куска древесины. Прыснувшие в стороны пуговицы, оглушительный треск ткани, а главное – кожаный ремень с отлетевшей пряжкой, которая стрельнула в стену и застряла там, словно пуля. Проследив за моим обалдевшим взглядом, Йонг замер, медленно выдохнул и вернулся в человеческую форму. Сглотнул и потрясённо заметил: – Пожалуй, стоит быть осторожнее. – Перевёл взгляд на меня, и на побледневшем лице появился искренний страх. – Девочка, ты в порядке? Тебя не зацепило? Я потрясла головой и сказала: – Ты просто в следующий раз надевай что-то, что легко порвать. – И, видя, что он всё сильнее поддаётся волнению, игриво закусила губу и прибавила: – И на меня тоже. – А следом потянула вверх кофту, обнажая живот. – Девочка… – с нежностью выдохнул он. – Хорошо, как скажешь. Я так понимаю, мне продолжать? Я облизнула губу и кивнула: – Да. На его лице проявилась довольная усмешка, и он не спросил, а скорее констатировал: – Я так понимаю, мне сменить облик? Завтра я, если всё пойдёт хорошо, лишусь его навсегда. Так что… – Он усмехнулся ещё довольнее и неуловимым движением расширился и снова стал тварью. Я поджала ноги, видя это зрелище, а чудовище склонилось надо мной, хищно сопя, поставило кулаки по бокам от моей головы, затем выпустило язык и откровенно по́шло провело им по моему лицу, а кожу живота щекотно задели кончики шерсти. Я ответила, ловя его язык ртом, и Йонг тут же вернулся, запустив его в меня. Пару раз мокро выдохнул мне прямо в рот и отстранился. Глянул на мою одежду, поставил колено между моих ног, опёрся на него и привстал, чтобы перенести вес с рук. Подцепил когтями мою новенькую кофту, аккуратно собрал на груди ткань от подола до горла в неудобную гармошку, а затем, глядя мне в глаза, медленно и с тлеющим обжигающей страстью взглядом разорвал. Причём, я видела, какое усилие требуется при этом процессе, но в мощных мышцах запястий, предплечий и груди не угадывалось и толики перенапряжения, будто ему под силу порвать не только ткань, но и саму суть реальности. На кожу дохнуло прохладой, сосочки за тканью спортивного бюстье напряглись, и Йонг, увидев это, порывисто склонился и припал к правому, вбирая в рот прямо так – через материал, оставляя мокрые пятна. Его руки локтями легли по бокам от моих рёбер, а я обхватила мохнатые плечи и спину, доверчиво выгибаясь навстречу, зная, что не сделает больно, не придавит, не укусит – бережный, сводящий с ума зверь! Он заскулил, резко переместил руки, упираясь локтями в матрас и подхватывая ладонями мои груди, приподнимая себе навстречу, и стал жадно по очереди обляпывать слюнявой пастью, безуспешно всасывая соски, но ткань не давала. Зарычал. Резко вскинулся, привстал, схватил бюстье и порвал, а следом тут же снова бросился на меня, вбирая в рот и жадно посасывая левую грудь. Я обхватила его волосатую голову, чувствуя крепкий череп и напряжённую шею, и понимала, что у меня никогда не хватило бы сил его даже на сантиметр отодвинуть, если бы захотела. Йонг, сёрбая, пососал левую грудь, после жадно перекинулся на вторую, а я внезапно ощутила, что на штанах ближе к колену у меня что-то мокрое. А через секунду поняла – там касалась головка его члена. Я вспомнила, как его напряжённый красный писюн сочится, когда он хочет меня, и застонала. Йонг тут же вскинулся, заглядывая мне в лицо, но, судя по тому, как переменился его взгляд, в моём он увидел всё, что я чувствовала на самом деле. Встал с кровати, аккуратно подцепил резинку моих штанов, но рвать уже не стал, а потянул вниз вместе с трусиками, глядя на открывающийся вид. У меня в районе подмышки липко и холодно обозначилось замоченные его слюнями обрывки бюстье, и я, пока выдалась секунда, приподнялась и сбросила с себя остатки одежды. Швырнула их на пол и успела лишь раздвинуть освободившиеся ноги, как Йонг уже накинулся на меня, вжав голову мне между ног и мокро подлизывая мои ещё сведённые половые губки, стремясь забраться поглубже. Я откинулась на кровать, стискивая ногами его голову, и застонала, а он начал возить мокрыми губами из стороны в сторону, шурша усами с бородой. Нет уж, тут бы я точно его не оттащила. Ни за уши, ни за волосы – ни за что. Он будто хлебал из миски, как щенок, вылизывая, забираясь кончиком языка в самые потайные части моих складочек. И его твёрдая волосатая голова, зажатая между ног, шевелилась так, будто я даже не пыталась его удерживать. Застонала, понимая, что снова почти на грани, хотя не прошло и пары минут, а он застонал в ответ, невнятно заохал, но потом с усилием вырвал лицо, встал, вывалил свой елдак мне на живот, давая оценить напряжённый красный конец. Оттянул крайнюю плоть, обнажая головку, из которой сочилась прозрачная смазка, потом глянул диким глазом на мои мокрые половые губки, и… внезапно резко встал и скрылся в ванной. Я привстала на локтях, не зная, что происходит, но не успела его окликнуть, как он уже показался, раскачивая на ходу твердокаменным елдаком, а с бороды текла вода. – Ты что, морду мыл специально для меня? – с удивлением рассмеялась я, а он кивнул, и тут же мне стало не до шуток. Йонг навалился сверху, прижимая своей огромной тушей к матрасу, и прямо мокрой мордой полез целоваться. Я ответила, боясь, что сейчас задохнусь от напора, но он быстро отпрянул, встал на колени перед кроватью, подтянул меня попой почти на край и, неотрывно глядя на мои гениталии, приставил головку к моим половым губам и надавил, раздвигая влагалище и вторгаясь внутрь. Я хватанула ртом воздух, чувствуя, как меня постепенно заполняет огромным членом с рельефными венами и широкой гладкой головкой, от которого никуда не деться, и застонала, а Йонг, засунув добро до упора, наклонился надо мной, навалился снова и полез языком мне в рот, начав мелкие суетные фрикции, жадно и тяжело сопя. В этот момент я будто увидела нас со стороны. Я – обычная, нормальная девушка, отчасти даже хрупкая и уж точно слабая рядом со здоровым мужиком. И он – животная обезумевшая скотина, поймавшая меня и трахающая, пока не сбежала. И хоть сопротивляйся, хоть нет – а дотрахает и кончит своей спермой внутрь, как бы ни выворачивалась. И пастью будто жрёт мою, возит губами, размазывает слюни, лезет языком и даже иногда заставляет кашлять и давиться, и в эти моменты начинает наддавать, шлёпаясь бёдрами о мои. И мелькающая вжимающаяся задница между моих коленей, как на записи, только волосатая. Застонала, почувствовав, что раззадоренные волчьим языком гениталии отзываются на его фрикции слишком сильно, и поняла, что хочу ещё, чтобы сильнее, чтобы глубже! Обхватила его ногами, выгибаясь навстречу, вцепилась в шерсть спины, застонала, и настойчивый поршень внутри зачастил, раздуваясь, уже готовый. Язык, елозивший у меня между зубов, выскользнул, и тварь застонала мне прямо в рот. Низко, похотливо, дёргаясь от фрикций. Я поймала и прикусила его губу, он болезненно ахнул, а затем стал резко и мощно выстреливать спермой мне в матку, вжимаясь и поскуливая. От этого я сжалась, и он, похоже осознав, что я на грани, задвигался, продолжая кончать в меня, и я, заскулив так же как он, выгнулась и пропала в волне мощнейшего оргазма.