Неприятное удовольствие

Впрочем, зубы мы всё же наскоро почистили, чтобы можно было без зазрения совести целоваться. Умылись, вернулись в комнату, и Йонг, подхватив меня на руки, стал зацеловывать мокрой бородой, а я заливисто смеялась и отвечала ему, щурясь в ярких утренних лучах. Когда он опрокинул меня на край кровати как вчера, я вырвалась и шутливо заметила: – Что-то мы с тобой вечно в одной позе, я слышала, что мужчины любят разнообразие. На это Йонг почему-то не отшутился, а, хищно скрипнув зубами, как-то по-новому на меня посмотрел, склонив голову вбок, и опасным тоном произнёс: – Я просто ещё не начинал. Даю тебе привыкнуть. – Я сглотнула, а он, придвинувшись, навис надо мной, и продолжил: – Я вообще-то уже давно взрослый мужик. И если я был девственником, это не значит, что я – невинное дитя. – Его зрачки расширились, а голос стал ещё ниже, чуть хриплым: – Ты не представляешь, как много всего грязного и порочного я хочу сделать с тобой, девочка. Просто не хочу пугать. – И оскалился в довольной хищной усмешке: – Чтобы не сбежала. – Ой… – пискнула я, а он резко встал, подхватил края одеяла и закутал меня так, что торчать остались только задница и ноги. Я попыталась выкарабкаться, но получилось только извиваться и дрыгать пятками. Йонг на меня навалился, прижимая к кровати, где-то рядом с моим лицом озорно зарычало, а следом я ощутила, как меня подхватывают на руки, переворачивают лицом вниз и бухают назад на кровать в центр матраса. «Ой-ёй!» – пронеслось в моей голове, а следом я крякнула от навалившегося сверху веса мужского тела. Йонг придавил меня, а потом в районе головы что-то зашебуршало. Пахнуло свежим воздухом, и он приподнял складку, давая мне высунуть нос. – Живая? – игриво спросил он. – Я отказываюсь вести переговоры с террористами! – проворчала я, и он довольно хохотнул: – Значит, живая! Ну держись, буду тебя пытать! – На поезд опоздаем, – попыталась я, но вес с меня уже переместился на матрас рядом, и попу обожгло наглым шлепком. – Ай!!! – У нас ещё три часа, – невозмутимо сообщил он и снова шлёпнул меня, а я завопила: – Я тебе все усы повыдёргиваю, псина ты! А ну перестань! – Не могу! Это же пытка! – Он схватил мою ягодицу и смачно сжал, покачивая мои бёдра. – Хор-р-рошая девочка! – Ах ты кобель! – взвизгнула я. – Я тебя! – но не смогла продолжить, потому что он шлёпнул снова. В общем-то боль была несильной, и я вопила скорее в протест, а Йонг, похоже видя, как при «пытках» набухает у меня внизу, не останавливался и продолжал жёстко облапывать мои ягодицы, не стесняясь того, что пальцы касаются слизистой. – А знаешь, что я придумал? – послышался его голос, и я, недовольно сопя, спросила: – Что? В его голосе зазвучало похабное удовольствие: – Тебе не понравится. Тут же рядом матрас выгнулся назад, и я поняла, что на кровати осталась одна. Начала выпутываться, но не успела. Отошедший на пару секунд Йонг, вернулся и снова прижал меня, не давая двинуться. Что-то зашуршало, потом щёлкнуло, перед моим лицом появилась небольшая баночка. – Знаешь, что это? – спросил Йонг. – Что? – Я, когда собирался сюда, забыл взять гигиеничку, чтобы губы не обветривались. И захватил в аптеке знаешь что? – Что? – буркнула я ещё злее, понимая, что на китайской этикетке не могу прочесть ничего. А он тихо кротко произнёс: – Вазелин. «Твою мать!!!» – похолодела я и замерла перепуганным кроликом, а Йонг, склонившись ближе, прошептал почти на ухо: – Буду лишать тебя девственности со всех сторон, моя девочка. Вот тут я и начала выворачиваться. Брыкаться, силиться выпутаться, даже пару раз взвизгнула, но потом всё же решила вести себя потише – народ в соседних номерах, должно быть, спит ещё. Уж не знаю, какая тут слышимость, но утро слишком раннее для таких истеричных воплей. Йонг, схвативший куль со мной поперёк туловища, как я и ожидала, не дал мне даже перевернуться. Спокойно дождался, когда я успокоюсь, а затем снова шлёпнул ладонью по моей заднице, и я услышала, как откупоривается баночка. Между половинок капнуло, и тут же тёплые настойчивые пальцы полезли туда же, дотрагиваясь до сжавшегося сфинктера. – Йонг, ну не надо! – взмолилась я уже другим голосом. – Почему? – невозмутимо спросил он откуда-то сверху. Похоже, сидя наблюдал за тем, что делает. – Ну я… там же… Ну блин, Йонг! Я же даже не готовилась! – Сейчас приготовимся, – ответил он без толики сомнений. – Если что, я умею ставить клизму. – Да ты обалдел!!! – взвизгнула я, чувствуя, что краснею так, что аж слёзы на глаза. Он шлёпнул меня по ягодице и строго велел: – Терпи. Волчица. Моя теперь, что хочу, то и делаю. – И усмехнулся: – Ты что, старого солдата решила говном испугать?. – Резко склонился, и я ощутила, как он цапнул мою ягодицу зубами. Пискнула от испуга, но он уже выпустил, перевалился поудобнее, продолжая прижимать меня грудью к матрасу, и полез пальцами прямо мне в дырочку заднего прохода. Ощущения были непривычными, необычными. Стыдными, но в то же время на удивление волнующими. Чуть щекотными, а ещё внушали такое чувство беспомощности, что я предпочла замереть и не шевелиться. – Если будет больно, скажи, – мягко предупредил Йонг и полез глубже. Всунул палец так, что костяшки упёрлись в мои половинки, и усмехнулся: – Надо было тебя лучше кормить. – Что? – вскинулась я, всё ещё багровея. – Попка свободная, перепуганная. – Я прямо в его тоне услышала, как он подмигнул: – Ждёт меня. – Чуть выдвинул палец, потом засунул глубже, и привалившись, прошептал: – Раздвинь ножки. Я тебя сейчас туда трахну. Хочешь? – Нет! – обиженно засопела я, а он вытащил палец, но не успела я обрадоваться, как в меня полезло сразу два. – А если так? – Он всунул их на всю длину, а затем начал потихоньку проворачивать, и я застонала. – Ну-ну, не рисуйся, – усмехнулся он. – Я же чувствую запахи, помнишь? Я чувствую, как ты пахнешь, м-м-м… – Пальцы провернулись снова, вышли, и теперь в меня погрузилось сразу три. – Вот так хочешь? Чтобы я также засунул член в тебя, хочешь? Потом будем ехать в поезде, и ты будешь пукать моей спермой, м? Я хрюкнула, но следом охнула от ощущений. Но всё же сказала: – Тебе обязательно быть таким мерзким? – Разве тебе неприятно? – Мне сты-ы-ыдно! – наконец призналась я, и Йонг тихо рассмеялся. Затем склонился ниже, продолжая вращать рукой в моей заднице, и прошептал на ухо: – А ты не стыдись. Я же тебя насилую сейчас. М? Тебе-то что? Это я – грязный похотливый гад, который делает с тобой всё, что захочет. В этот момент, в жаре одеяла, у меня по загривку прошлись мурашки. Я вспомнила, как похожим образом застряла тогда в окошке сарая, и половые губки набухли ещё сильней. – М-м-м, – хрипло протянул Йонг, шумно втянул воздух и сказал: – я чувствую. Я всё понял, девочка. Не бойся, не подведу. А следом рука из меня выскользнула, Йонг переместился, встав коленями по бокам от моих бёдер, сел на меня верхом, уложив прохладные яички мне между ног почти к половым губкам, но потом привстал, взял одеяло и потянул, перекладывая меня поудобнее и стягивая покрепче. Я почувствовала себя совершенно беспомощной, а яички снова мазнули меня по бёдрам, но уже не ложились, и смазанные вазелином половинки раздвинула напряжённая головка. Прислонилась к сжатому входу и чуть надавила. Йонг перенёс вес на ладони по бокам от моих плеч, и тихо велел: – Напряги колечко. Так будет не больно. – Откуда ты только это всё знаешь?! – выкрикнула я, отчаянно пыхтя и смущаясь, а он усмехнулся: – Я часто проходил медосмотры. Если что, можешь потом мне отомстить. – И надавил членом. Я пискнула и сжалась, и на это головка вдруг стала раскрывать напряжённый сфинктер, раздвигая всё больше и больше в стороны. «Твою мать, он мне прямо в жопу лезет!!!» – промелькнула истеричная мысль у меня в голове, но вслух и сказать-то было нечего – реально лез, реально в жопу. – Ты хуй! – беспомощно проскулила я, понимая, что никак не остановить вторжение, и чуть выгнулась, подставляя ему задницу. – Я буду осторожен, – прошептал Йонг. – Не волнуйся. Скажи, как станет больно, я слишком большой для твоей розовой попки, весь не залезу. – Хорошо-о-о, – простонала я, а потом поняла, что звучало это не как согласие, а скорее, как констатация факта. Мой наглый насильник на это, конечно же, усмехнулся, и продолжил совать свой наглый писюн глубже. Ощущения внутри и снаружи различались. Если внутри я чувствовала только то, как горячая палка растягивает меня, то снаружи, между половинок, просто были касания, я даже могла наощупь различить эластичную кожицу, которая собиралась складками, и толстые вены, проходившиеся по ягодицам. Яички мягко легли на мою задницу, и Йонг подвинул коленями мои ноги, заставляя их свести. – Вот так, не больно? – хриплым голосом спросил он, и от того, как напряжённо срывалось его дыхание, у меня снова пошли мурашки. – Нет, – ответила я, и он прошептал: – Хорошо. А теперь терпи. Буду тебя ебать. – И зарычал. Сначала он просто начал чуть покачиваться, будто примеряясь, но член во мне не шевелился, а затем наконец чуть вытянул его, а следом всунул снова. Потом ещё. Ещё и ещё. Порывисто выдохнул, сгрёб в охапку одеяло с верхней половиной меня, а нижняя часть так и осталась, беззащитная, на холоде, и только мокрые в вазелине ягодицы грело разгорячённое мужское тело. Йонг стиснул меня, а потом начал аккуратно, коротко по-собачьи дёргаться, заставляя член проскальзывать туда-назад всё бодрее. Я застонала, и он тут же ответил, зачастив, а изо рта вырвался похожий стон, но слишком низкий, слишком порочный. – Зверюга ты драная! – проскулила я, а Йонг, усмехнувшись, вдруг начал становиться тяжелее и обрастать волосами. Нет, я ошиблась. В образе Волка член оказался больше. Или он просто начал разбухать от того, что собирался кончить? Мохнатые бёдра, оседлавшие мои, зашуршали шерстью, и теперь у меня чётко было ощущение, что трахает меня какая-то тварь! Слишком по-животному он дёргался, слишком по-животному стонал. – О небожители, как я тебя хочу! Как же хочу, ах! – раздался сверху голос Йонга, и я удивлённо двинулась. Похоже, он освоил частичную трансформацию! Впрочем, тут же засопело как прежде – по-плоскомордому. И при этом трахал меня всё же человек. И всё его звериное естество оказалось обычным жадным – мужским. Навалился, передвигая когтистую руку подо мной, тут же замер на секунду, возвращая человеческую форму, чтобы не поцарапать, и продолжил. Кулак неудобно прошёл где-то в районе живота, а затем внезапно голыми пальцами коснулся лобка и, быстро нащупав клитеральный капюшон, рука забралась чуть глубже, став теребить меня там. – Хочу, чтобы ты кончила, – проговорил Йонг, тяжело выдыхая и не прекращая фрикции, – Хочу, чтобы кончила с моим хуем в жопе. А-ах! Сука, твою мать, как хорошо! – И наддал сильнее. Я сжала ноги, скрестив лодыжки, и поняла, что всё равно не деться от его пальцев, которые скользко теребили у меня там. Подступало. Тяжело, жарко, неотвратимо. Член в заднице поршнем скользил туда-назад, яички мокро шлёпали по основанию ягодиц, а пальцы… пальцы прямо там!.. Протяжно застонала, сжалась, чувствуя, как подступает, затем чуть расслабилась – вроде отхлынуло, но наглый член продолжал всовываться в меня и шмякать яичками, и тянущее наслаждение накатило снова. Сильнее, жарче, неотвратимее! Я сжалась, вытянулась дугой и стала сжиматься в судорогах оргазма, отчего-то став ещё ярче ощущать растягивающий сфинктер фаллос. Надо мной раздался вскрик, потом протяжный стон, и Йонг стал извергаться в меня, вжимаясь членом и скуля, как псина. Судороги уже отступали, и я чувствовала, как по твёрдому стволу проходят толчки, оставляя в кишечнике неприятное удовольствие. И выгибалась навстречу своему зверю, соглашаясь, что ради него готова пойти на любое распутство, лишь бы он продолжал быть рядом.