Ритуал принятия клана

Когда мы, не выезжая из спального района Шанхая, остановились у какой-то многоэтажки, я сначала решила, что кто-то из ребят собрался сходить в магазин за сигаретами или водой. Но когда следом за Эриком, вышли и Вячеслав с Йонгом, а багажник сзади распахнулся, поняла, что что-то происходит. – Эй, девочка? – окликнул Йонг, махнув в окно. – Приехали. – В смысле? Сюда?! Я выползла из машины, размяла ноги и огляделась. Да, район чистенький, аккуратный, зелёный, рядом река широкая течёт. На том берегу – парк, а за ним виден ровный ряд высоток. Но это никак не походило на место, где может быть какой-то храм. – А мы точно куда надо приехали? – удивлённо спросила я, глядя на то, как мужики, столпившись у багажника, открыто пакуют под куртки пистолеты и патроны. – Точно, – кивнул Вячеслав. – Я проверял. – И посмотрел на Йонга. Тот подтвердил: – Всё верно. – Грустно усмехнулся. – Это новый район, а клану уже много сотен лет. Мир меняется. – И пожал плечами, закрепляя кобуру под мышкой. Я огляделась снова: обычный район. Деревьев много, на соседнем столбе висит камера, прямо на нас смотрит, а парни спокойно собираются на дело. Удивлённо подняла палец, приоткрыв рот указала на камеру, а потом посмотрела на Йонга. – Что? – вскинул брови он, а я потыкала снова. – Ах, это!.. Но его перебил Вячеслав, который закрыл багажник: – Ты чего, у нас же согласованно всё. Разрешение есть, об операции доложено. Расслабься, мы закон не нарушаем. Я ещё раз окинула взглядом внедорожник и прикинула, что случилось бы, если бы это было не так, и нас бы остановили. Стало не по себе, когда представила, как ГАИшник открывает багажник и стремительно бледнеет, а потом хватается за кобуру и дрожащим голосом на ломанном английском требует покинуть машину. И меня мордой в капот, руки за спину и десять лет в китайской тюрьме палочками тараканов есть… – Готовы? – раздался спокойный голос Йонга, и я встряхнулась. Ладно, в любом случае, жизнь дороже тараканов! И в китайской тюрьме живой однозначно приятней, чем немного мёртвой где-то в желудке оборотня. В этот момент у Эрика зазвонил телефон. Он извинился, достал, и по лицу потекла тёплая улыбка. – Да, моя сладкая, – ласково ответил он. – Что? Ну прости, парней выручаю. Да. Да, обещаю, к утру буду. Люблю тебя безмерно! Не скучай там. Приеду – вы… – обернулся на нас и кашлянул. Улыбнулся теплее и, попрощавшись, положил трубку. – Жена проснулась, а меня нет, – пояснил он. – Забыла, видать, что предупреждал. Я с опаской глянула на дом и спросила: – А мы тут что, до утра будем? – Не думаю, – тряхнул волосами Йонг. – В общей сложности ритуал не должен занять больше восьми часов. Сейчас половина седьмого, закат через час. До заката у нас есть время на подготовку, потом совещание со старейшинами, речь перед кланом и в заключение – ритуал в полночь. Вот после него можно будет и валить, как мы собирались. – Обернулся на парней: – Ребят, отход прикрываете. – Есть, командир, – шутливо отдал честь Эрик, и мы, наконец-то, пошли к подъезду, но перед тем, как заходить, Йонг снова остановился, огляделся и подошёл ко мне. Положил мне ладони на плечи и сказал: – Ничего не бойся. Всё под контролем. Наша с тобой задача сейчас, подготовиться к ритуалу. За тебя всё сделают, ты будешь просто молчать и делать, что велят. – Потряс головой на мой испуганный взгляд: – Нет-нет, не бойся. Ничего такого. Всё в рамках, тебя никто не посмеет обидеть, даю слово. Ты – моя жена. Всё, ты их госпожа. – Чуть помолчал и добавил: – Меня тоже не бойся. Я буду вести себя так, как принято. Потом, когда всё закончится, дам себя отстрапонить, если захочешь, ладно? – Йонг! – воскликнула я, не зная, ругаться или смеяться. – Феникс! – с показным ужасом раздалось рядом. – Вот уж не думал, что… Но Йонг отвернулся и показал Вячеславу средний палец, и друг не стал продолжать фразу. – Всё, собрались, за дело! – уже другим тоном велел мой Волк, и мы пошли к дверям. Дом внутри оказался реально обычной многоэтажкой. Похож на наши и одновременно чуть-чуть иной, но всё равно было чувство, будто приехала к кому-то из дальних родственников в Москву. Собственно, ощущение неловкости было схожим. Мы дружной командой прошли на второй этаж и позвонили в одну из квартир. Открыл какой-то дед. Сощурился, затем широко и гневно раскрыл глаза, что-то фыркнул по-китайски, и сощурился снова. После лицо переменилось, и он вытаращился уже почтительно и весьма проворно поклонился. Хорошо хоть не в пол. Йонг что-то коротко сказал, и дед было посторонился, но после вытаращился на парней и снова загородил собой проход. На его грозной выразительной физиономии так и читалось: «Уважаемые кобели и суки, проход с людьми строго воспрещён!» Йонг пригвоздил его взглядом, секунду помолчал, а после рявкнул несколько фраз по-китайски так, что дед завопил, рухнул на колени и начал биться лбом об пол. – Ну у вас тут и порядки, конечно, – заметил Эрик, а Вячеслав усмехнулся: – Привыкай. Это Поднебесная, тут тебе не там. Тут кто пахан, того и тапки. Йонг тем временем дождался, когда дед замолчит и приказал ему что-то. Тот снова завопил, но уже с интонацией благодарности, а после встал и скоренько освободил проход. Ещё и дверь придержал, давая нам всем войти в квартиру. Первыми зашли мы с Йонгом. за нами тут же Эрик и Вячеслав замыкающим. Пока всё выглядело мирно и прилично. Мы оказались в просторной прихожей, обставленной в достаточно простеньком стиле. Даже не азиатском, а каким-то усреднённом. Обычная квартира, кто-то живёт тут, что мы здесь делаем – ума не приложу. Но так было до тех пор, пока из дверей комнат – а, судя по их количеству, тут было их, как минимум, три – не появились две женщины в светлой традиционной одежде. Вернее… Волчицы? Они, увидев нас, замерли, затем сошлись в центре коридора и, сложив руки, низко поклонились. Йонг чуть постоял, глядя на их светлые спины, и что-то приказал. Они выпрямились, поклонились ещё раз, но уже коротко, подошли ближе и… встали перед нами на колени и взялись снимать с нас обувь. – Йонг?! – с паническим удивлением шепнула я, глянув на него, а он, всё так же держа голову прямо, чуть скосил взгляд и сказал: – Так нужно. Не переживай, это традиции. – Встал рядом в тапочки, прошёл на пару шагов вперёд и подождал, когда я окажусь рядом. Парней женщины разувать не стали, и те стащили ботинки сами. Впрочем, тапки им выделили тоже. А я, глянув на одну из «служанок», вдруг похолодела и дёрнула Йонга за рукав. Встала на носочки и прошептала на ухо: – Это кто? Это та?! Это – твоя мама?! – И сообщила: – Это она мне комнату уступила, когда я в лесу потерялась! Женщины замерли с опущенными головами, ожидая приказов, а Йонг, склонившись ко мне, ответил: – Да, это она. Всё в порядке, так и должно быть. – И повторил, глядя в глаза: – Ничего не бойся. Ты больше не жертва. Ты – жена главы клана, ты выше по положению, она ничего не посмеет сделать. Сейчас она заберёт тебя на женскую половину и подготовит к ритуалу. Твоя задача – просто им не мешать. Они тебя обмоют, переоденут, а потом приведут ко мне на трапезу. Поняла? – И, внезапно вернув былую живость взгляду, коротко шепнул: – Ну? Всё хорошо? – Я китайский не понимаю, – испуганно сказала я, а он, сдержав улыбку, ответил: – Зато они не понимают русский. Так что, девочка, просто знай, что я в соседней комнате мою яйца и думаю о тебе. – Дёрнул уголками губ, но затем посерьёзнел: – Если что – вопи. Парни будут за дверью. Кодовое слово для срочной помощи – «пиздец». Думаю, запомнишь. Если скажешь с любой интонацией – вломятся и всех мордой в пол разложат, поняла? Я кивнула, и он, коротко и максимально тихо, чтобы не слышали склонившие головы женщины, поцеловав меня в лоб, отошёл. Отдал приказ, и нас разделили. Следующие полчаса я потратила на то, чтобы всеми силами сдержать рвущиеся наружу ругательства. И потому, что неприлично, и потому, что заветный «пиздец» мог в разы увеличить продолжительность процесса. Нет, увы, устраивать мне СПА-салон, как бывает в разных фэнтези, мне не стали. Всё было максимально неприятно и, даже несмотря на почтительное отношение, унизительно. Меня раздели догола, поставили в центре комнаты на табуреточку, а после стали обтирать какими-то мокрыми тряпками. Отопления в комнате не было, влажная кожа быстро покрывалась мурашками, а едва высыхала, её обтирали заново. Единственное, что успокаивало, я видела миску, в которую тётки макали тряпки, и та была хотя бы чистой, наполненной прозрачной водой. Ну и с вензелёчками, да. Сразу видно, что ритуальная. «Хорошо хоть не с кровью», – вздохнула я и продолжила изображать из себя беспомощную принцессу. После меня облачили в красное платье, сверху надели традиционный халат белого цвета и перепоясали широким красным расписным поясом. Когда взялись за волосы, я с ужасом закрыла голову руками, но, вспомнив, что велел мой волчий муж, вздохнула и позволила им продолжать. Что они сделали, не видела – в комнате не оказалось зеркал. Но не выдрали и не остригли – уже ладно, а всё остальное можно расчесать. Угрюмо огляделась, смерила взглядом стоящих по бокам от меня женщин и развела руками, мол – что? Мать Йонга на это отошла, взяла что-то со столика и подошла ко мне, а затем преподнесла на вытянутых руках, а сама склонилась в низком поклоне. В руках у неё была не очень красивая, но явно старинная шпилька для волос. Похоже, серебряная или из какого-то похожего металла. С красивой ручкой в виде цветов и ягод. Что это значит, я не знала, но походило на то, что мне нужно эту штуку принять. Я чуть поколебалась и всё же взяла. Повертела в руках, а после, чуть помявшись, поблагодарила на английском. На это свекровь наконец-то выпрямилась и, не глядя в глаза, как ни в чём не бывало, повернулась и пошла с помощницей к двери. Похоже, мы закончили. Когда мы вышли, Йонга ещё не было в коридоре. Парни беспечно привалились по бокам от двери и выглядели совершенно расслабленными. Впрочем, я уже знала, как быстро такие ребята могут поменяться, если дело примет опасный оборот. При виде меня, потянулись, встряхнулись и смерили взглядом моих спутниц. Эрик почесал нос, одобрительно хмыкнув на мой наряд, а Слава негромко спросил: – Всё норм? Я рассеянно кивнула, и в этот момент открылась противоположная дверь, ведущая на мужскую сторону. Мне навстречу вышел Йонг. Только это был не тот Йонг, с которым я все эти дни была, а какой-то совершенно другой. Нет, черты лица его, борода с усами его, рост и походка тоже, даже печать клана, висящая в районе солнечного сплетения на шнурке, была знакома, но вот остальное – точно нет. Это был сошедший с экрана герой качественной китайской дорамы. Весь полностью в чёрном, с высокой национальной причёской, украшенной серебряной заколкой, и даже взгляд стал иным – властным, непримиримым. Впрочем, едва Йонг меня увидел, тут же поменялся, и проступила привычная теплота. Но ненадолго. Он сделал несколько шагов мне навстречу, остановившись в центре коридора, а потом тихо ровно велел: – Подойди. Я безропотно приблизилась, и он, одобрительно кивнув, повернулся, и перед нами открыли дверь в третью комнату. Она оказалась самой большой, и я даже подумала, что это и есть храм. Внутри толпилась примерно дюжина соклановцев, и все, при виде шагнувшего внутрь Йонга, моментально попадали на пол в самом низком поклоне. Мой Волк вышел в центр, где стояло два низких столика, и чуть обернулся. Как тогда, утром, когда выломал двери сарая и ждал, чтобы я подошла. Я просеменила следом и замерла у его левого плеча. Он немного постоял, оглядывая неподвижные спины, и что-то негромко велел. После этого народ засуетился, повставал и занялся делами. – Садись за стол, как я, – велел Йонг, взглядом указав на левый столик, а сам уселся за правый. Я сунула шпильку за пояс и сделала, как он велел. Нам подали тарелки с каким-то печеньем – не очень приятным на вид, честно говоря, а следом из одного кувшина наполнили небольшие чаши тягучей тёмной жидкостью. Йонг поднял свою чашу обеими руками, и народ почтительно замер. Глубоко вдохнул, а затем залпом опрокинул содержимое в себя. Чуть помолчал, зажмурившись, затем выдохнул и отставил чашу. Посмотрел на меня и длинно что-то сказал по-китайски. Народ одобрительно закивал, а я растерянно подняла брови. Посмотрела на свою чашу, неуверенно взяла в руки так же и заглянула внутрь. – Девочка, – раздался голос Йонга, и я посмотрела на него. – Пей, – приказал он. – Надо. Это не яд. Не пробуй – глотай. Мне стало настолько жутко, что руки задрожали, но я, зажмурившись, набрала в грудь воздуха и залпом выпила всё. И чуть было не выплюнула всё назад, когда выдыхала. Сдержала кашель и слёзы, сглотнула и посмотрела на моего Волка. Он едва заметно одобрительно кивнул и взял печенье. После жидкости горло безудержно драло, будто я выпила молодого мёда. На вкус тоже было сладко до приторности, но была и какая-то горечь, а ещё – солоновато-металлический привкус. Я, стараясь больше не думать, уже без понуканий взяла печенье и, глядя на Йонга, сожрала так же, как он – быстро и с невозмутимым выражением лица, будто так и надо. В отличие от питья, печенье было скорее безвкусным и неприятно хрустело на зубах. И я молилась всем небожителям Поднебесной, чтобы мой желудок смог переварить всё это добро. На этом экзекуция завершилась. У нас забрали ритуальную посуду и выдали по обычной чашке с чаем. Йонг отсалютовал мне с едва заметной улыбкой, и стал жадно пить. Я присоединилась, и стало легчать – мерзкий привкус исчез, на зубах больше не скрипело, да и в животе гадостное ощущение начало таять. Ладно, может, и переварю. Мы допили чай, и на этом церемония кончилась. Присутствующие внезапно хором что-то прокричали, заставив меня взвизгнуть от неожиданности, а после снова попадали на пол. Йонг встал, вышел из-за стола, протянул руку, приглашая меня сделать то же самое, а когда я вложила свои пальцы в его ладонь, спокойным и даже каким-то добродушным голосом сказал что-то. Народ стал подниматься, кланяться и расходиться по своим делам, а мы двинулись прочь из комнаты. – Что это было? Это уже всё? Мы уже сделали, что надо? – спросила я шёпотом, когда мы вышли в коридор, и ожидавшие нас парни, отлепились от стен, чтобы сопровождать. – Нет, – помотал Йонг головой. – Самое сложное ещё впереди. А это был ритуал принятия клана. Я принял власть официально, меня признали. – Глянул на меня с сочувствием и теплее прибавил: – Прости, что заставил тебя разделить его со мной, но мне нужно было обеспечить твою полную неприкосновенность. Ты – моя пара. И теперь ты вместе со мной несёшь бремя власти. Я скорчилась: – Это что? Это мне теперь ещё и эликсир тот вместе с тобой пить? Не, мне одной гадости хватило! – Фыркнула. – Что это вообще было? Жесть какая! Йонг дёрнул носом, почесал усы и сказал: – Нет, ритуал отречения я могу провести сам. Всё же я – Волк, а ты – человек, пусть и отмечена моим семенем. А вот насчёт того, что сейчас было… – Помолчал. – Я тебе в машине скажу, ладно? Я насупилась, сжала кулаки и оскалилась, но за спиной показались китаянки, похоже, вышедшие, чтобы нас сопроводить, и я только тихо процедила: – Вот только скажи, что там была кровь. Страпон. Я помню. Возьму самый большой. – И выразительно подёргала бровями, глядя на Йонга. Но мой Волк обладал поистине железной выдержкой, потому что ни один мускул не дрогнул на его лице, и он, царственно опустив голову, сказал: – Как пожелает моя госпожа.