Царица небожителей

Что будет дальше, я предугадать не могла, но не удивилась, когда нас вывели в подъезд, и мы пошли по лестнице вниз. В общем-то, я уже ничему не удивлялась. После всего, что было, я бы не удивилась даже, если бы оказалось, что Эрик – и есть тот самый великан, который дрочит на поля и ворует у дракона. Всё вокруг подёрнулось атмосферой какого-то мрачного абсурда. С азиатским уклоном, конечно. Мы, стуча каблучками китайских сапожек, шли по подъезду в парадных костюмах, а навстречу нам выходили обычные люди: какие-то тётки, мамаша с детьми, курящий пузатик с лысиной, и молодая семейная пара с тремя корги. Псы с воодушевлением бросились на Йонга, и он, не меняя гордого положения головы, стоически вынес повизгивания и лапы на подоле халата. Меня пёсели тоже обласкали, но на красном следы видны были меньше, а до белого они не доставали, и я не переживала. Друзья за спиной шли, будто так и надо – тоже уже смирились с происходящим, хотя по кривящейся физиономии Эрика было видно, как сложно ему даётся спокойствие. Особенно глядя на постную мину Йонга, показательно игнорирующего изгаженный подол, который оттирали «служанки». Мы спустились на первый этаж, но наружу не пошли, а двинулись дальше – за шахту лифта. Там оказалась некрасивая, покрашенная несколькими слоями краски железная дверь, похожая на те, что ведут в технические помещения. Нам открыли её, и первым пошёл тот самый дед, который вопил и бился лбом об пол. Он держал в руке фонарь, освещая лестницу, а мы шли следом. Пробрались через какие-то пыльные кабели, протиснулись мимо шахты лифта по одному, чуть не запачкав праздничное одеяние, затем двинулись куда-то по узкому затхлому ходу, и я молилась лишь о том, чтобы мне на голову не упал какой-нибудь шибко ядовитый паук. Вячеслав сзади включил фонарик, и стало одновременно легче, потому что я увидела паутину достаточно высоко, и при этом тяжелее, потому что я увидела, как её много. Впереди показалась ржавая лестница, за ней маячил люк в полу, и я уже хотела было мысленно посетовать, что придётся карабкаться, но внезапно дед с фонарём подошёл к сплошной стене и что-то там нажал. – Вау, как в кино прям! – выдохнула я и тут же зажала рот рукой и с виноватым выражением лица посмотрела на строгого Йонга, мол, извините, вырвалось, возвращаю пафос. Он дёрнул усом, скрывая усмешку. Открылся вход, и дальше мы пошли по длинному, плавно опускающемуся сводчатому коридору. Вот теперь было заметно, что эта постройка куда старше, не только чем высотка, но и чем весь этот район. Возможно, и весь Шанхай. А потом мы оказались в подземелье. Прям, настоящем! Широком, низком, подпёртым кучей каменных арок. Йонг пригибал голову, чтобы не цепляться причёской о потолок, я же шла вполне ровно. Туго приходилось в основном Эрику, но он не жаловался. У стен кое-где – кто на камне, кто на пластиковом стуле – сидели люди. Вернее, нет – Волки. Глаза у них в свете фонаря, светились, будто кошачьи, и это откровенно пугало. Но чем дальше я на них смотрела, тем больше видела, что там нет угрозы. Это были насторожённые, диковатые, затравленные и сверкающие обречённостью взгляды. Они ждали нас. Они боялись нас. Они не знали, чего ожидать от сегодняшней ночи. – Слишком мало, – с горечью тихо сказал Йонг, когда мы добрались до большой арочной двери. – Что? – откликнулась я, но он не смотрел на меня, а просто покачал головой: – Их. Слишком мало. Я не насчитал и тридцати. И это всё – весь клан. – Весь? – удивлённо прошептала я, а он кивнул: – Ещё около дюжины старейшин, и семеро тех, кто был с нами в квартире. Полсотни максимум. Этого слишком мало. Ещё меньше, чем я думал. – И печально добавил: – Глава был прав – от нас почти ничего не осталось. Я хотела было рискнуть и погладить его по руке, но двери заскрипели, открываясь, и Йонг только успел приказать: – Молчи и сиди тихо. Придётся потерпеть, прости меня, девочка. В общем-то, что придётся терпеть, я поняла сразу. Во-первых, спёртый, пропахший псиной и мужским потом воздух. А во-вторых – жуткая скука! Четыре часа! Четыре сраных часа мы сидели в этом мрачном тусклом подземелье, делая умные лица, пока Йонг вещал, спорил и полемизировал. И если бы я хоть понимала китайский, быть может, было бы не так тяжко. Но я, пусть и внимательно наблюдала, утратила нить разговора практически сразу, а дальше было лишь ощущение, что смотрю из вежливости документальное кино в оригинале, а субтитры включить забыли. Помимо нас с Йонгом, внутрь пустили только наших «телохранителей» и то после грозного взгляда нового главы. Посадили у стеночки за моей спиной, а я сама удостоилась чести восседать по левую руку от имп… Главы клана. Остальные одиннадцать присутствующих, сидящих за низкими столиками перед нами, похоже, были старейшинами. Во всяком случае, одеты были получше и вели себя важно и смело. Вступали в споры, что-то доказывали, но всякий раз досадливо замолкали, едва Йонг чуть повышал голос. Ну да, глядя на них, становилась понятна разница культур. Тут патриархат процветал, и всё решала иерархия: какой мужик какого главней. «Повезло мне, что мой – главный главнюк», – подумала я, сожалея, что не могу подпереть уставшую голову кулаком. «Вот, хотела соответствовать такому мужчине? Сиди теперь, соответствуй. Ни жопу почесать, ни лифчик поправить, ни пукнуть. Тоска зелёная. Царица небожителей, ёпт». В конце совещания, когда большая часть старейшин успокоились и просто кивали, а меньшая охрипла и смиренно пучила глаза, Йонг произнёс длинную прочувственную речь, и атмосфера стала чуть менее гнетущей. Похоже, этот раунд за моим Волчарой Узкоглазым. Хорошо бы, а то сил уже нет! Когда мы покинули зал совещаний, в общем подземелье уже никого не было. Меж колонн собирался промозглый туман, а под ногами сыро хрустел песок. Я передёрнула плечами и невзначай приблизилась к Йонгу. – Пс-с-ст. – Что? – Мы победили? Он взял меня за руку, враз согрев её тёплыми пальцами, и с аккуратной улыбкой ответил: – Думаю, да. Мы молодцы, девочка. Осталось чуть-чуть. Ритуал – и можно будет ехать в порт. Я подёргала бровями и приблизилась ещё чуть-чуть: – Пс-с-ст. – Что? – шёпотом ответил он, склоняясь. – Там холодно было. – И? – Я пи́сать хочу. И уже даже не злобно, а отчаянно. Он всё же хмыкнул, скрывая смех, а после обернулся и спросил что-то у сопровождавшего нас китайца. – Идём, – сказал Йонг, получив ответ. – Покажу тебе. И сам схожу. На удивление, санузел тут был сносный и почти современный, не считая отсутствия нормального освещения. Так-то не очень помещение, всё в плесени, а на полу плитка доисторическая со сколами, но трубы вкорячены пластиковые, и даже унитаз белый, ещё не засратый, как могло бы быть. Йонг рявкнул на деда, и тот, отдав нам фонарь, остался снаружи, а мы вдвоём зашли в кабину, и первым делом, что сделал мой Волк… это навалился спиной на дверь, прижал ладони к лицу и долго со стоном выдохнул. – Устал, да, мой хороший? – спросила я, погладив его локти, а он быстро притянул меня к себе и поцеловал в лоб. – Да пиз… капец просто! Это жесть! – Положил щёку мне на висок, глубоко вдохнул и уже с облегчением выдохнул. – Почти кончили. Осталось полчаса максимум. Потерпишь, моя хорошая? Я кивнула, насколько позволяли его объятья, и сказала: – Обязательно. Но сейчас терпеть уже мочи нет. Всё, выпускай! А то на пол надую. Он чисто и светло рассмеялся, выпустил и помог мне задрать юбку. – М-м-м, без трусиков, – с наслаждением констатировал он, когда я села и зажурчала. – Я, кстати, тоже. – И глянул на свой халат в районе паха. – Что, предлагаешь отложить ритуал? – пошутила я, и Йонг, усмехнувшись, покачал головой: – Увы, не получится. Напоминаю, у Волков очень хороший слух. Гарантирую, что дед за дверью сейчас слышит каждый наш шаг, не будем наносить ему ещё одну травму. Если ещё не оглох от старости… – Оглядел потолок и со вздохом прибавил: – И сырости. Едва я встала, Йонг достал свой грустный уставший инструмент и запустил мощную струю. Я огляделась, зеркало тут было над раковиной, но из освещения присутствовал лишь фонарь, так что видно толком ничего не было. – А чё мне на голове сделали? – спросила я. – Я хоть не дурочкой выгляжу? Йонг стряхнул капли, заправил бамбук и подошёл, чтобы обнять. – Я тебе потом собирался это сказать. В общем. Девочка, кажется, у меня появился первый фетиш. Хочу, как поженимся, устроить тебе вечер в китайском стиле. Оденемся так же, я буду императором, а ты моей наложницей. М? Как тебе? Я бедром ощутила, что настроение у моего Волка приподнимается, и с охотой кивнула: – Договорились! – Шмыгнула, понимая, что меня не останавливает даже убогая заплесневелая атмосфера, и строго сказала: – Но сначала иди всех там победи. – И, заглянув в лицо, уже тише сказала: – Ты у меня такой классный. Ты молодец! Ты так справляешься, что у меня мурашки. Иди и победи там всех, чтобы всё было по-твоему, как надо. Ты сможешь, я в тебя верю! – Блять, девочка, – сказал он, закусил губу, будто ему стало больно, а затем крепко-крепко меня обнял и тихо сказал: – Спасибо тебе. Спасибо тебе за это. Даже небеса не знают, как сильно и много ты для меня значишь! – Чуть подержал и решительно выпустил. – Идём. Я знаю, что делать. Всё будет хорошо.