Ночной ветер

Тела убрали через несколько минут. Всё это время мы с Йонгом просто молча стояли. Он замер с пустым взглядом, и только по тому, как играли на щеках желваки, было ясно, что в душе у него настоящая буря. Я сама уже в открытую шмыгала носом и утиралась – поздно строить из себя небожительницу. Остальные почтительно замерли. Кто-то не скрывал сожалений, кто-то презрительно кривил губы, но большинство держали лица так же, как и мой Волк – никак. Будто ничего не произошло. Дед подошёл к каждому со свечой и маленьким зеркальцем, проверил дышит ли ещё кто-то из них, а потом махнул толпе, чтобы помогли. В общем-то, с того момента, как их выносили, я больше особо ничего не помнила. Впала в опустошённый ступор и выхватывала лишь отдельные картины. Вот, Йонг говорит что-то. Вот, дед обходит всех присутствующих с новым коробом – побольше. Вот, Волки сбились в кучки, чтобы получить эликсир по очереди, потому что чашечек на всех не хватило. Отчётливо запомнила только момент, когда мой Волк посмотрел на меня с затаённой нежностью и надеждой в глазах, будто искал поддержки. А затем залпом выпил свою порцию. Когда мы вышли из подземелья, снаружи уже светало. Волки расходились, прощаясь и переговариваясь, словно посетители бара, планирующие встречу на следующей неделе. Весь пафос и одухотворённость растаяли, навсегда оставшись где-то там, под землёй. Рядом с теми, кто отказался принять перемены. Выйдя из двери за лифтом, нас повели было наверх, но я устремилась прочь – на улицу. Йонг проводил меня, придержал дверь, а я, оказавшись снаружи, прошла по тротуару, глядя на бесконечное звёздное небо, просвечивающее через кроны деревьев, сглотнула слёзы, всхлипнула, а следом резко согнулась, и меня вывернуло желчью. – Ох, девочка… – раздалось рядом сочувственное, и Йонг обнял меня, придерживая волосы и полы халата. – Тихо-тихо, милая, всё уже позади. Всё хорошо. Ты молодец, ты отлично справилась. Спасибо тебе. Я бы без тебя не смог. Я вязко сплюнула, потом высморкалась пальцам и в голос расплакалась. Повернулась, а Йонг прижал меня к груди. Прямо сопливым носом в красивый воротник. И стал гладить по волосам, покачивая. – Ну-ну, всё уже хорошо, всё в порядке. Всё кончилось. – Поцеловал в макушку и прошептал: – Люблю тебя. И подарю тебе самый лучший страпон, какой только захочешь. М? – Он отклонился, чтобы заглянуть мне в лицо, но я не смогла выдавить улыбку, и он, вздохнув, заставил запрокинуть голову и нежно коснулся губами моих. – Я люблю тебя, девочка. – А я тебя, – всхлипывая, выдавила я, и он с нежной улыбкой погладил меня по щеке. – Идём попрощаемся и поедем, ладно? Хорошо? Я покивала, и мы вернулись в многоэтажку. Там сдали ритуальную одежду, ополоснулись уже в нормальном душе, расчесались, переоделись в своё, и, взяв мой рюкзак, отправились к машине. Сели оба на заднее, Йонг меня обнял, а Эрик спереди на пассажирском громко и широко зевнул. – Ну и ночка! – передёрнулся он. – Слыш, Феникс? У тебя, надеюсь, такое не на постоянку? А то я боюсь, как бы ты членом секты не стал. Йонг грустно усмехнулся и сказал: – Если и так, то я её глава. Поздно уже что-то менять. Да и ладно. – Откинулся на спинку, глубоко вздохнув, и бодрее сказал: – Спасибо, ребята. Я ваш должник. – Ой, да не заливай, Йоня! – весело возразил Вячеслав за рулём, и, переключив передачу, стал выводить машину на дорогу. Эрик достал телефон и стал набирать сообщение. Едва отправил, как раздался звонок, и он взял трубку: – Ну что ты, соня моя сладкая, чего не спишь? Сказал же – рядовая задача, всё хорошо. Что? Нет, не убили. Ноги-руки на месте. Ну что ты, как маленькому? Всё, еду к тебе. Скоро зацелую тебя всю сладкую, поняла? – Усмехнулся, а потом спохватился: – Тебе что-то вкусненькое захватить? Или потом? – Расплылся в улыбке и сказал: – Ла-а-адно, как скажешь. Скоро буду. Люблю тебя! От их разговора на душе стало как-то тепло, и я вдруг наконец-то поняла, что жива. Что всё кончилось. Что я здесь, ночь почти на исходе, задача сделана, и мы уже едем в порт, чтобы покинуть насовсем Китай. – Йонг? – повернулась к нему я, и он, быстро коснувшись губами моих, отозвался: – Что, девочка? – Это что? Это всё? Всего-то делов? Он с нежной улыбкой кивнул и подтвердил: – Всё. Мы справились. Дело сделано. – А как же?.. – Я сглотнула, соображая, и спросила: – Но как оно так всё? Раз – и прошло. Мы что, уже всё сделали? Прям всё? С переднего сиденья раздался голос Вячеслава: – О, кажется, у девчонки шок. И тут же Эрик: – Отходит. Нормально всё. – И повернулся к Йонгу: – Что у вас там было? В пещере той. Волк отмахнулся и покачал головой, мол, не стоит спрашивать. Но потом всё же пояснил: – Не все приняли изменения в клане. Пять трупов. – Е-е-ебать! – удивлённо протянул Эрик. – Вот это у вас там… – И перевёл взгляд на Вячеслава: – Это у вас чё, в порядке вещей, что ли? Напарник, озадаченно поджав губы, покачал головой, а Йонг пояснил: – Это их решение. Я не имел права лишать их выбора. Они придерживались старых порядков. Для них это – норма. Вячеслав посмотрел в зеркало заднего вида на нас и уточнил: – Я надеюсь, вы там всё сами как надо оформите? Я не хочу под трибунал за такое. Йонг с чувством заверил, что всё в порядке, и мы замолчали. Мимо проносились улицы спального района, иногда деревья, мосты, развязки, потухающие фонари и мелькающие между домами оранжевые облака на предрассветном небе. – Йонг? – Что, девочка? – А что ты сказал тому парню? – Какому? Который хотел выпить яд с остальными? – Да. Он помолчал немного, собираясь с мыслями, а я только сейчас увидела, какие глубокие тени залегли у него под глазами. Совсем устал, мой Волк. Почти не спит, весь в делах, ещё и со мной нянчится. «Приедем домой, буду его кормить и лежать, чтобы отдыхал наконец. Выспался вдосталь, пришёл в себя, башку разгрузил. Буду спину ему чесать, письку сосать, волосы заплетать в косу и в глаза смотреть – бесконечно». – Я сказал, что ты запросила право на поиск. – Что? – У клана есть такое. Иногда, волей главы… Или в нашем случае – жены главы. Волка отправляют на поиск пары. На это даётся год, когда он может путешествовать по Китаю и искать себе жену. – Пожал плечами. – Найти именно свою пару шансов очень мало. Но обычно все, как и было велено, возвращались женатыми, чтобы продолжить род Волков. Насколько я знаю, к такой мере прибегают редко. Обычно Волки берут себе жену из деревни, где живут. – Усмехнулся: – Согласись, если не жить в этом контексте всю жизнь, принять такую реальность крайне сложно. Я согласно покачала головой, а он погладил меня по плечу. – А почему?.. – Я замолчала, сонно глядя на трассу впереди, зевнула, и продолжила: – А зачем ты заставил меня кланяться? И вот это всё, чтобы я плакала. Так нужно было? Чтобы они поверили? Йонг с нежностью погладил меня по виску, убирая волосы за ухо, затем склонился, оставил нежный поцелуй на губах и сказал: – Женские слёзы – мощнейшее оружие. Порой мощнее, чем всё остальное. Именно в вашей слабости ваша сила. Если бы не ты, девочка, парня уже бы не было. Я бы не смог спасти его сам. Мне бы не позволили этого. Из-за гордости, из-за традиций, из-за чувства чести. Я не мог приказать ему напрямую – это было бы нарушением всего. Но я мог удовлетворить женский каприз. Как подарок на свадьбу. Ты потребовала нарушения приличий, отсрочку для него. Через год он вернётся и сможет завершить ритуал. Но у него будет целый год, чтобы он мог передумать. И увидеть, что со смертью предыдущего главы мир не кончился. А жизнь только начинается. Именно поэтому в мире необходимы обе половины Инь и Ян, чтобы там, где силой нельзя спасти жизнь, это сделала слабость. Он снова погладил меня, а я, чувствуя в груди небывалую одухотворённость, улыбнулась, но затем внезапно нахмурилась: – «Со смертью предыдущего главы»? Он что, умер?! – Да, – печально кивнул Йонг. – В ту самую ночь, когда мы поженились в парке Цзиншань. Я охнула. Откинулась на сиденье, обескураженно глядя перед собой, чуть помолчала, а следом нахмурилась снова: – Йонг? – Что, девочка. – А что было в печенье? И вот то сладкое, это что? Он долго вздохнул, поджал губы, а затем нехотя признался: – Да, ты поняла верно. Там была его кровь и его прах. Но у меня хорошие новости, если бы ты не могла их переварить, ты бы уже дристала. С передних сидений раздался дружный гогот, а я возмущённо ахнула и стукнула кулаком по волчьему плечу: – Ах ты морда твоя бессовестная! Да я тебе тот страпон по самую глотку загоню, скотина ты вислоухая! Кобель волосатый! Да ты, гадина такая, чтоб тебя! В ветеринарку отведу и кастрирую по самые гланды, понял?! – И я тебя люблю, – рассмеялся Йонг и схватил в охапку, прижимая к себе и зацеловывая лицо.