Шпилька и штурвал

В порт мы приехали уже после рассвета. Ленивое рыжее солнце, цепляясь за высотки, сонно вскарабкалось на небосвод, умылось редкими облачками и довольно засияло. Эрика высадили в центре, и тот, наскоро попрощавшись, побежал в отель, к своей ненаглядной, радостно задирая нос к окну, из которого выглядывала женская голова и махала рука. Вячеслав, стараясь не зевать, довёз нас до парковки, забрал у Йонга кобуру и, крепко обнявшись с ним и нежно пожав мне ручку, махнул и поехал на базу отсыпаться. Мы, щурясь от яркого света, побрели к причалам, затем свернули на таможенный контроль, отстояли положенное время, предъявили документы и разрешение на… выплыв? Отшварт? Угреб? В общем, показали, что судно нас ждёт и всё легально, и нас отпустили с богом. На причале оказалось, что подготовлен для нас небольшой катер. Впрочем, скорее всего, это была какая-то океаническая яхта, но мне было настолько всё равно, что я лишь вежливо кивнула круглолицему улыбающемуся капитану, и мы отправились в каюту спать. Мерные качающиеся волны, шум прибоя и уютное поскрипывание навевали такую дремоту, что я еле успела раздеться, прежде чем рухнула в кровать, зажав в руке недавний подарок. Йонг, сбросив одежду, лёг рядом, обнял меня, коснулся губами губ и отстранился. – Ну вот и всё, девочка, – прошептал он ласково. – Теперь на ближайшие пару дней у нас только мы. Да и потом тоже. Приедем, обустроимся, запланируем свадьбу. Я, конечно, буду мотаться сюда постоянно, но уже не так надолго. Туда-назад, и снова к тебе. – Знаешь, мне не верится, что это конец. Как-то слишком всё хорошо, даже подозрительно, – задумчиво сказала я, а потом протянула Йонгу кулак. – Гляди. Хотела показать тебе. Это мне твоя мама подарила. – И я раскрыла ладонь, в которой лежала шпилька. – Это что-то значит? Взгляд напротив посерьёзнел, Йонг приподнялся на локте, взял украшение и повертел в руках. Наморщился, будто в глазах защипало, а потом как-то хрипло сказал: – Это её любимая. Папа подарил на свадьбу. Она её всегда носила. Даже когда есть совсем было нечего, не продала. – Посмотрел на меня, а на ресницах реально блеснуло, а потом покатилось по щеке. – Это ничего не значит, девочка. Просто подарок. Но на самом деле, это значит – всё. – Он протянул её назад и сквозь слёзы улыбнулся: – Носи с удовольствием. Теперь она твоя. Я, разом проснувшись, тоже привстала, забрала шпильку, посмотрела на неё как-то по-новому, а потом перевела взгляд на Йонга: – Получается, она благословила нас? – Он, прикрыв глаза, кивнул, а я с улыбкой добавила: – Йонг, но ведь это значит, что ей не всё равно. Она любит тебя. И желает тебе счастья. Он сжал губы, сдерживая рвущуюся улыбку, а по щекам снова покатилось, и он сказал: – Да. *** Йонг крепко и безмятежно спал. Его голова покоилась на моём плече, а я ласково перебирала пальцами длинные чёрные волосы и поглаживала его по щеке, слепо глядя куда-то в сторону солнечных зайчиков на потолке. Яхта набирала ход, волны успокаивающе, будто дыхание, оглаживали борта, шурша снопами искр по иллюминаторам, а двигатели уютно мурчали. Сзади оставался огромный и удивительный Китай, где я обрела намного больше, чем когда либо смела мечтать. И сейчас казалось, будто та жизнь, которая была моей до поездки, принадлежит не мне. Это чья-то чужая, непонятная, нелепая. А моя – вот. Лежит рядом, тихо сопит и ласково накрывает ладонью моё бедро. Такой большой взрослый и ещё совсем недавно незнакомый мужик теперь стал частью моего мира. Настолько, что я не мыслю своей жизни без него. И, даже до боли закусив губу и приложив все усилия, чтобы представить, что это обычный человек – не оборотень, не бизнесмен, не какая-то важная шишка, а просто обычный парень, такой же простак, как я, – я понимала, что ничего бы для меня не изменилось. Я любила Йонга. А всё остальное – просто приятные бонусы. Я лежала и перебирала его волосы, уже не в силах заснуть от слишком сильно нахлынувших чувств, а за спиной оставалась Поднебесная, с которой я прощалась, и которую благодарила. Ещё не зная, что мы ещё не закончили, а самое страшное – впереди. *** Проснулись мы одновременно от странного стука на палубе. Судя по темноте в иллюминаторах, солнце уже село – мы проспали весь день. Яхту качало. Слишком сильно для обычного плавания. Мы быстро встали, кое-как оделись, рискуя разбить себе что-нибудь, пока нас мотало от качки туда-сюда, и выползли наружу. – Твою мать, вот это пиздец!!! – завопила я, жалея, что не осталась в каюте. Шторм, в который мы попали, выглядел чудовищным. По палубе лилась волнами вода, одежда промокла мгновенно. Я даже в интернете такого не видела! Волны поднимались так, что казалось, будто это вертикальная стена, и нас сейчас прихлопнет! – Держись! – скомандовал Йонг. Огляделся, схватил со стены жилет и всучил мне, потом надел второй на себя и пошёл к рулевой, где бедный капитан что-то пытался сделать, чтобы нас не потопило. Китаец, потерявший щеголеватую фуражку, держался за штурвал и выглядел откровенно жалко. Весь насквозь мокрый и дрожащий. Я по стеночке подползла к ним и услышала разговор. Крикнула, попросив Йонга перевести, и он повернулся ко мне: – Говорит, мы сбились с курса! – А где мы?! – В районе Циндао! – Чего?! Я прикинула по карте и поняла, что это вообще не в ту сторону, куда мы плыли. Нам предстояло выйти напрямик в нейтральные воды на северо-востоке и между двух Корей и одной Японией проплыть аккурат до Владивостока. Но если мы в районе Циндао, то значит, мы поплыли тупо на север! Нам туда совершенно не надо! Похоже, Йонг думал о том же, поэтому окликнул капитана и снова что-то спросил. Китаец обернулся, глянул на меня, и я вдруг поняла – он не кривится от летящих в лицо брызг. Он – улыбается. И даже хохочет. – Так, вот теперь точно пиздец, – проговорила я под нос, но мой Волк, похоже, расслышал и подошёл: – Чего?! Я замотала головой, показывая, что ничего важного не сказала, а затем внезапно увидела, как из по потока воды, где стоял капитан, блеснуло. И опять! Розовые кроссовки. Дурацкие розовые кроссовки! Оскалилась и рванулась вперёд. Подбежала, пока наклон судна позволял, и ухватила за рукав, а потом крикнула: – Что тебе от меня нужно?! Сзади подскочил Йонг, одной рукой подхватил меня за талию, второй уцепился за поручень. Спрашивать ничего не стал, но, судя по всему, уже всё понял. Капитан непонимающе покачал головой и, с силой повернув штурвал на несколько градусов, улыбнулся, как ненормальный. – Не прикидывайся!!! – завопила я. И от страха, и от ярости, и от чувства бессилия. – Зачем ты ходишь за мной?! Кто ты вообще?! Он, смеясь выгнулся, глянул в лицо Йонгу, потом снова мне и что-то прокричал. – Что?! – переспросила я, склоняясь, а он выпустил штурвал из руки, продолжив рулить одной, и, склонившись в ответ, повторил: – Сунь Укун! – Кто?! – не понимая, но чувствуя что-то знакомое, спросила я, а он, хохоча повторил: – Сунь Укун! Царь обезьян, госпожа! – И, вывернув штурвал, заулюлюкал. А в следующий миг нас накрыло волной, и смыло за борт.