Глава 22: КОГО ХОЧЕТ МАЙЛС
– Ну, как? – Ксения вертелась перед зеркалом так долго, что у меня буквально начала кружится голова.
– Шикарно! – похвалила я.
Платье у нее действительно было роскошным. Красное, с низким лифом, спереди короткое, сзади в пол. От Бурбери, ни много ни мало.
Мое платье было не таким вызывающим – цвета пыльной розы, чуть повыше колена, с косым вырезом на груди. После сделанного мне предложения хотелось выглядеть красиво, но скромно. Тем более, что Ник будет невольным свидетелем моего с Майлсом представления на балу - конечно же, я рассказала ему про Самойлову, про наш уговор и про ее угрозу раскрыть наши отношения.
Взбесился он, конечно, не на шутку. На мгновение даже подумала – пощечину залепит, как и собирался, поймав меня пьяную после Хеллоуинских гулянок. Но нет, сдержался, хоть и ударил кулаком в стену. После остыл и, кусая сбитые костяшки, объявил мне, что на подобный спектакль он согласен, только если я буду держаться от «этого говнюка» на расстоянии вытянутой руки.
Так что, хошь не хошь, придется соответствовать...
– Если будешь так вертеться, у тебя прическа растреплется, – сердито предупредила я Ксюху, когда она в очередной раз закружилась перед зеркалом, как юла.
И это, похоже, подействовало.
Заправив выпроставшуюся прядь, подруга довольно вздохнула.
– Только в этот салон теперь и будем ходить… а не к той ужасной миссис Ву. Так голова потом болела после ее процедур – я тебе передать не могу...
Я хмыкнула. После моего несостоявшегося покушения девчонки действительно ничего не помнили – ни как вдруг уснули, ни как упали, ни как их всех усадили на диван. Запаниковали, конечно, очнувшись с одинаково сильной головной болью и обнаружив, что я пропала. Но, скоро успокоились, получив от меня смс, в котором я докладывала, что мой бойфренд приехал в наш пригород мириться, и я срочно отбыла на встречу с ним в ресторан Белая Астра. А по-английски пишу, чтобы этого самого бойфренда не пугать русскими кракозяблами.
Ксюха аккуратно присела рядом со мной за маленький круглый столик у окна, и хлебнула из своей чашки остывшего кофе.
– Сколько там времени? – спросила она с надеждой.
– Пять минут прошло с последнего раза, когда ты спрашивала.
Ксения вздохнула.
– Я уж прям не могу. Скорее бы.
Бал начинался в восемь вечера, а сейчас было только пять. Учитывая то, что ужин вот-вот принесут нам прямо в номер – отель Грин Лаунч был совмещен с рестораном – а ехать до колледжа всего час, все равно оставался лишние часа полтора, в течение которого мне придется выслушивать Ксюхино нытье.
Конечно, ей не терпится – она ведь своего настоящего бойфренда пригласила, а не поддельного. Ну как, настоящего… Папа с мамой назначили – сынок друзей семьи, проживающих тут же, в одном из богатых Лондонских пригородов.
А мой мужчина… увы. Нет, Ник тоже был неподалеку – «читал" газету в кафе напротив, наблюдая за окружающими. Меньше всего, в свете последних событий, ему хотелось отпускать меня одну в город. Потому что поверить-то ему, конечно, поверили (тем более что Батлер, так неожиданно перешедший на нашу сторону, некие таинственные «доказательства» моей беременности все же предъявил) – однако, осторожность еще никому не мешала.
А дальше дело было за нами. Точнее, за Ником. Впрочем, не важно за кем. Важно, что секса у меня теперь было... воз и маленькая тележка.
Где меня только не залавливали за эту последнюю неделю – и в ректорском кабинете, и в пустынной по вечернему времени аудитории, и в том же ночном парке – к счастью, не в кустах, как какую-нибудь Алисию, а возле сонного ночного пруда, эротично накормив фруктами. Это я уже не говорю про стандартные места для занятий любовью, такие, как кровать или кресло во флигеле.
В общем, я, конечно, сожалела, что не могу пойти на бал со своим любимым, но все происходящее серьезно согревало мне сердце. Интересно, а вдруг у меня в животе уже кто-то копошится?..
- Рум-сервис! – глухо объявили из-за двери.
Я нервно дернулась и посмотрела на дверь. Опять «родственники»? Потянулась к телефону – звонить Нику, но Ксюха уже бежала открывать.
За дверью стоял Майлс собственной персоной и нагло ухмылялся.
– Ой! – пискнула Ксюха, зарделась и отступила на шаг назад. Видать фотографию с его достоинством вспомнила.
Майлс зашел в комнату, поискал глазами, нашел меня и призывно развел руки.
– Ну, здравствуй, детка! Иди к папочке!
Меня слегка передернуло, но ради соблюдения видимости отношений я подошла и послушно обняла его. Хлопнув меня по попе, Майлс оглядел отделанную бежевым комнату.
– А симпатично тут у вас.
– Что ты творишь? – прошипела я ему в ухо. – Откуда узнал, где меня найти?
Не ответив, он остановил свой взгляд на Ксении и широко улыбнулся.
– И подружка у тебя симпатичная…
Похожая на вареного рака, Ксюха устремилась к двери.
– Я дам вам пару минут уединения…
– Стой, подожди! – испугалась я, но Майлс не дал мне схватить ее за руку, и подруга выскочила из комнаты.
– Наконец-то мы одни, детка! – прошептал он, и сжал меня в объятиях.
– Ты с ума сошел?!
Отпихнув его, я шагнула назад. Майлс капризно нахмурился.
– Катя сказала, что нам надо попрактиковаться танцевать – я должен буду все время кидать на нее взгляды, так что очень важно повторить наши па, милочка. За ней будут наблюдать подруги, и все должно выглядеть очень естественно.
Он вытащил из кармана ай-под и включил композицию, под которую ему полагалось начать бросать удивленно-восхищенные взгляды на Самойлову, строящую ему глазки. По комнате разлились звуки вальса.
Я вздохнула и кинула взгляд в окно – не видит ли Ник.
– Чтоб не вздумал меня лапать! – предупредила.
– Нужна ты мне… – пренебрежительно махнул он рукой. – Ради таких денег как-нибудь продержусь пару танцев.
И подмигнул мне, наперекор своему обещанию.
– Хотя… после той фотосессии… это будет непросто.
Кто бы сомневался… Я медленно подошла, стараясь не смотреть в лоснящееся от предвкушения лицо Майлса.
В этот момент дверь распахнулась и влетела запыхавшаяся Ксюха.
– Очки забыла… посидеть на патио хочу… - избегая смотреть на нас, будто мы уже кувыркались по стоящей в углу кровати, она проскользнула мимо – к столику, на котором лежали в футляре ее солнечные очки.
И в эту минуту мне пришла в голову идея, как не быть облапанной похотливым Козлевичем.
– Ксю, слушай… мы тут танец практикуем, не поможешь нам кое с чем?
Оба – и Ксюха, и Майлс непонимающе уставились на меня.
– У Майлса проблема с равновесием – надо чтобы он за что-то цеплялся глазами, когда будем вальс кружить.
– Ты хочешь, чтобы я села в какое-то конкретное место, чтобы он возвращался взглядом ко мне на каждом повороте? – понимающе спросила Ксюха, тоже вспомнив этот известный прием удержать равновесие во время вальсирования.
– Нет, – покачала я головой и пояснила по-русски. – Он от моей близости шалеет и ни на что больше не будет обращать внимания. И отдавит мне все пятки. Ты потанцуй с ним, а я посижу на стуле, чтобы он пялился на меня, работая над равновесием. А на балу ему после такой практики уже будет легче.
Ксения снова неожиданно раскраснелась. Да что это с ней такое?
– Не знаю, как-то неудобно…
Но мне было не до ее стыдливости. Это ведь реальный вариант сбагрить сейчас кому-нибудь нимфомана Майлса! А на самом балу вряд ли он обнаглеет настолько, что начнет лапать меня при всем честном народе.
– Вот! Практикуйся с ней! – указала я на Ксюху и прошептала Майлсу на ухо. – И представляй, что я – Самойлова, на которую ты должен взгляды кидать во время танца.
Майлсу идея явно не понравилась, но, попыхтев недовольно, он отлип от меня и приосанился, скептически разглядывая предложенную ему пару.
– Ну что, ребятки, начали? – я перемотала музыку на начало, села на стул в углу комнаты и скомандовала. – Allor en dance!
Будто опомнившись, Майлс дернул Ксюху к себе, подхватил ее за талию и вихрем закружил по комнате. Довольно красиво закружил. Будто до этого неделю занимался с хореографом.
«Та дам та дам та дам»… Звуки Венского вальса – в современном, электронном исполнении – лились из динаминка айпода. Повинуясь плавному, скользящему ритму, пара поднималась на носках и опускалась, поворачиваясь и изгибаясь, чуть расслабляя объятья и вновь прижимаясь друг к другу.
Вальсирующие не сводили друг с друга глаз, их тела все плотнее прижимались, все чувственнее обвивались вокруг тела партнера руки…
– Майлс! – напомнила я о себе, щелкнув пальцами.
Козлевич автоматически дернул головой, задержав на мне нечеткий, затуманенный взгляд…
И вдруг поднял Ксюху за подмышки, покрутил вокруг себя... поставил на пол… и впился в ее губы жгучим поцелуем.
Она ахнула… замерла от неожиданности… и ответила, обмякая всем телом и повисая на партнере.
– О, боже… – оторвавшись от Ксюхиных губ, Майлс подхватил ее под попу и атаковал шею.
– Майлс… - простонала Ксюха, закидывая ногу ему на бедра.
– Кзения… – простонал в ответ Майлс.
– Ой-е… – только и смогла выдохнуть я. Аккуратно положила айпод на трюмо и бочком-бочком проскользнула к выходу.
***
– Ты серьезно не обижаешься? Честно? – Ксюха смотрела на меня заплаканными, щенячьими глазами. – Я не знаю, что на меня нашло.
– Это что-то называется «хочу», дорогая… – усмехнувшись, я отпила шампанского из принесенного настоящим рум-сервисом бокала. – Вы друг друга хотите. Сильно. Так сильно, что даже на меня наплевали.
– Но он же твой бойфренд… – она все еще недоумевала, почему я не держу на нее обиды.
Я вздохнула. Ксюха – еще худшая актриса, чем я. И если ей все рассказать, сто пудов будет вести себя неестественно. Но ведь жалко ее... Что с ней будет, когда она увидит, что вместо нее или даже меня, Майлс выбрал Самойлову? В желтом платье от Шанель.
– Понимаешь, Ксю… – я решила рассказать хоть что-то. – Мы, видишь ли, с Майлсом… не совсем пара. Есть одно дело, тебе нельзя о нем знать... И то, что произойдет сегодня на балу… В общем, просто забудь об этом. Это все будет не-понастоящему. Спектакль. И через неделю-другую ты с Майлсом сможешь все начать с чистого листа.
Ей даже «начинать» не придется. Судя по совершенно безумному взгляду, которым мой помешанный на сексе фотограф наградил ее при расставании, он оборвет ей весь телефон. И, надо надеяться, подарит этой девочке-припевочке не только качественный секс, но и кусочек собственной испорченной души...
– Он – твое прикрытие… – прошептала вдруг Ксюха.
– Какое прикрытие? – удивилась я.
– Боже, я так и знала… – и она кинулась к окну и остановилась, выглядывая из-за шторы. – Мамочк-и-и, это ведь действительно он… Значит, мне не показалось.
– Кто? – я поникла головой, уже зная о ком она говорит.
Приложив руку к щеке, она повернулась – глаза ее были похожи на чайные блюдца.
– У тебя действительно роман с Никки…
Я резко помотала головой. Нельзя говорить! Нельзя! Иначе скоро об этом будет знать весь колледж.
– Это ведь он там сидит – в кафе напротив! – она обвиняющим жестом ткнула в стекло пальцем.
– Да откуда я знаю, кто там сидит? – слабо возмутилась я.
Ксюха ахнула.
– Поэтому тебе плевать на Майлса… И это ведь из-за Никки ты сбежала тогда с урока, правда? - продолжала она метать догадками. – И это ты с ним поссорилась, когда мы ездили в парикмахерскую, а вовсе не с Майлсом…
– В общем так! – я решительно хлопнула по столу. – Никакого «романа с Никки» у меня нет. А если бы и был, к тому, что я хочу тебе сказать, это не имеет никакого отношения. Просто сегодня на балу произойдет кое-что, что тебе очень не понравится. И если ты не будешь обращать на это внимания, я тебе торжественно клянусь – уже через неделю Майлс будет твой со всеми потрохами. Просто прошу тебя мне поверить и не устраивать истерик ни по какому поводу. Что бы ты не увидела.
Подруга оторопело кивнула.
***
Бал, как всегда, устраивали в холле для вручения дипломов – в западном крыле административного здания, недалеко от парковки. Место идеально подходило для подобного торжества – высокие окна озаряли ведущую к парадному входу широкую тропинку, устланную по такому поводу красным ковром. Цветущие кусты сирени, вплотную подходящие к тропинке, терпко и тонко благоухали.
Питер – официальный дейт Ксении – вышел из машины, обошел ее и распахнул перед нами двери. Он был довольно приземист, этот Питер, и, на своих десятисантиметровых каблуках, Ксюха выглядела чуть ни на полголовы его выше. Поглядывая поверх его уже редеющей блондинистой макушки, она искала глазами Майлса.
Господи, как все запуталось, вздохнула я. Увидела Козлевича первой и призывно помахала ему рукой.
– Точно отдаешь его? – тихо спросила Ксюха, краснея, и стараясь не встречаться с моим фотографом взглядом. До настоящего дела у них, конечно, в гостиничном номере не дошло, но прическу он ей потрепал изрядно. Пришлось потом подделывать, закалывать и заливать лаком.
Кивая, я усмехнулась себе под нос. По двум причинам усмехнулась – во-первых, представила себе Ксюхины глаза, когда Майлс будет делать вид, что вдруг жутко увлекся Самойловой. А во-вторых, даже предположить было смешно, что я стану ревновать Майлса к кому бы то ни было, когда мой настоящий мужчина такой… такой…
Кстати, где он, мой настоящий мужчина?.. Я завертела головой.
А вот и он – открывает дверь своего спортивного автомобиля для какой-то сучки в лиловом платье со шлейфом. Одет, как всегда, с иголочки – в дорогущий темно-серый костюм и стальной галстук от Лакоста, который я сама же для него и выбрала.
Я стиснула зубы. Вроде бы и договорились, что у нас будут разные партнеры на балу – а все одно больно. Будто пощечину дали.
Дело в том, что во время банкета у герцогини на прошлой неделе Ника представили в свет, и частная жизнь для него закончилась. Пресса собиралась осветить мероприятие с участием герцога, что для престижа школы выглядело бы очень неплохо, и директор попросил, чтобы Ник хоть с кем-то потанцевал – для «паблисити» и красивой картинки в газете. Но ведь не со студентками же? Алисия, естественно, выпадала из игры – после их недавнего разрыва – а больше никого более-менее приглядного из учителей у нас и не было.
Эта сучка в лиловом платье была просто хорошей знакомой, и, если верить Нику, ничего романтичного между ними никогда и не было. И все равно хотелось схватить ее за художественно уложенные кудри и шмякнуть мордой об колено. Аж руки зачесались.
– Ты в порядке? – спросила Ксюха, проследила за моим гневным взглядом и понимающе зацокала языком. И тут же ахнула, потому что мимо проскользнул Майлс и незаметно – как ему показалось, наверное – прошелся рукой по ее округлому бедру.
– Не сейчас! – прошипела я, резко дергая фотографа к себе. Так и хотелось сорвать на ком-нибудь злость.
В этот момент из распахнутых настежь дверей залы громыхнуло дискотечной музыкой – первыми по программе шли быстрые танцы. Подобрав платья, девчонки со своими кавалерами заспешили внутрь.
Я оглянулась – Ник с дамой, напротив, свернули на тропинку к боковой двери – в смежное с холлом помещение, где устраивали фуршет для учителей и родителей. Казалось бы, ничего особенного – не будет же Ник под клубную музыку попой трясти. Так, станцует пару медляков для прессы, и повезет эту сучку домой.
И все же, мой кошмар – там, где он кружится на балу с другой женщиной – становился сегодня явью.
– У тебя выпить есть? – хмуро спросила я Майлса.
– А? Не, нету… – оторвав хищный взгляд от Ксюхиной задницы, помотал головой Майлс. – Есть кое-что получше.
И слегка приподнял лацкан пиджака. Из внутреннего кармана торчал свернутый «Зиплок» пакет с белой пудрой внутри.
– Пять грамм… – шепотом похвастался он мне на ухо.
– Ты больной… – я покачала головой.
Притащить на школьную вечеринку пять грамм кокса… это слишком даже для развратного Лондонского фотографа.
…Под призывные ритмы все начинали дергаться еще не зайдя в зал, а внутри дискотека уже была в полном разгаре.
И Самойлова уже тоже была… в самом разгаре. В окружении трех подружек она тяжело топталась в самом центре зала – вероятно, чтобы не пропустить наше с Майлсом появление на пороге. По ее задумке, именно в этот момент она должна будет заметить моего «бойфренда» и указать на него подругам, как на жертву своего будущего соблазнения.
И, действительно, боковым зрением я увидела, как Самойлова кивнула и указала подбородком в сторону нашей сладкой парочки. Одна из ее подружек в недоверии подняла брови, а другая прям уж совсем неприлично заржала в кулак. Не поверили, значит, что такого парня можно отбить у такой меня.
Дальше по плану следовало протанцевать пару быстрых танцев, смешавшись с толпой.
Поискав глазами Ника и не найдя, я вздохнула и подключилась к нашей четверке, отдавшись на волю музыки. Через пару секунд я уже лихо отплясывала под восхитительный «Thunder», задрав руки кверху...
«Thunder, feel the thunder» – било мне в уши, выбивая все мысли, заталкивая сердечную боль куда-то глубоко, в подкорку…
«Lightning and the thunder, thunder…»
Майлс вдруг дернул меня за руку и увел в сторону, оказавшись на моем месте – рядом с Ксюхой.
– Майлс! – зашипела я, толкая его локтем – Самойлова уже примкнула к нашей группе и вовсю строила фотографу глазки.
Опомнившись, Козлевич сделал фальшиво восхищенное лицо, слегка склонив голову, будто в ошеломлении от ее красоты и женственности… и снова переключил внимание на Ксюхину задницу.
Подруги Самойловой внимательно наблюдали, она же начала багроветь.
Я снова незаметно пихнула Майлса локтем. Дернув головой, он уставился на Самойлову… и расплылся в призывной улыбке, будто только сейчас осознал, как ему повезло.
Как вдруг попятился.
– Извини, но без подзарядки я тут не смогу, – пробормотал он…
И пропал.
– Майлс!
Я побежала за ним, понимая, что этот гаденыш сейчас провалит все дело, а достанется мне. Прокладывая себе путь локтями, добежала до выхода из зала и оказалась в комнате для фуршета. Мельком огляделась – нету. И Ника с этой стервой кудрявой тоже нет.
Черт, где этот идиот? Меня ж Самойлова с говном съест!
В принципе, не все так плохо – уговаривала я себя. Выглядит все, как если бы я приревновала Майлса к Самойловой, и он убежал. А я за ним. Все еще можно выкрутить…
Да где же он? Остановившись посреди коридора, заполненного разодетыми в пух и прах выпускницами, я сосредоточилась и подумала. Раз на фуршете его нет, значит подзаряжается он не алкоголем.
А где можно спокойно нюхнуть кокса в этом достойном заведении? Конечно же, в туалете!
Сориентировавшись, я поспешила налево по коридору, в сторону единственного на первом этаже туалета – того самого, где я любила уединиться с компроматом на Ника и его бывшую.
По мере моего удаления от зала для вручения дипломов, народу становилось все меньше, ритмы музыки глохли с каждыми поворотом за очередную бетонную стену, и под конец я уже шагала одна, почти в полной тишине.
Подойдя к мужскому отделению туалета, я постучала, уже готовая позвать этого придурка по имени...
– Сделай одолжение, выйди пожалуйста! – отозвались на мой стук из-за закрытой двери.
Совсем не голосом Майлса.
– Никки… почему?.. У тебя что, кто-то есть?..
Я замерла с поднятой для второго стука рукой. Всего лишь на одну секунду. А в следующую уже рванула дверь на себя, ослепленная никогда прежде не испытываемой яростью.
Мне было плевать, что это мужской туалет. Плевать, что там мог быть кто-то еще.
Потому что там был Ник. Мой Ник – с этой блондинистой, грациозной, вылощенной сучкой.
Почти ничего не видя из-за слез, я пнула дверь первой ко мне кабинки, боковым зрением подмечая Майлса, согнувшегося над гранитной столешницей.
Пнула вторую.
В третьей были они. Ник, прижатый к стенке кабины этой дрянью.
В миг потеряв силы и ярость, я отступила на шаг назад и уперлась спиной в столешницу раковин. Какое там вцепиться в волосы… Я и стоять-то с трудом могла, будто из меня разом выдернули жизненный стержень.
– Анжи… – слабо сказал Ник.
Потом опомнился, оттолкнул женщину и рванулся ко мне.
– Не подходи.
Он остановился, будто налетел на каменную стену.
– Анжи… Она… Я не хотел… Она…
– Пошел к черту, – кусая губы, процедила я. – Пошел. К черту.