2 глава

***

Булат сидит напротив, постоянно бросает на меня горящие взгляды, но быстро отводит глаза в сторону, как только его внимание ко мне перехватывает Эмин. Наши отцы увлечены беседой между собой, остальные молча смотрят в свои тарелки, иногда отвлекаясь от трапезы для созерцания окружающих.

Я без интереса ковыряюсь в салате. Есть не хочется, а встать и уйти нельзя. Кошусь на Булата, он переключает свое внимание на еду. Вздрагиваю, наткнувшись на пристальный взгляд Эмина. Он необъяснимо волнует меня, ничего не делая. Волнует и притягивает, как море, которое бывает неспокойно в час бури. Задираю подбородок и не отвожу глаза в сторону, как делала ранее. Его губы поджимаются, он заинтересовано приподнимает темные брови.

— Что? — мой вопрос звучит довольно громко в тишине. Тихий разговор взрослых мужчин не считается. Они тут же прекращают переговариваться между собой. Голубые глаза папы вопросительно смотрят на меня, а ещё три пары карих, от такого пристального внимания сразу теряется способность говорить и связно мыслить.

Эмин берет стакан и, не разрывая наш зрительный контакт, отпивает воду. Булат мечется взглядом между мною и братом, хмурится, кусает губу, но молчит, хотя видно, как сильно ему хочется высказаться. Только вот рядом с отцом приходится держать свое мнение при себе. Дядя Шахид сводит брови в одну линию, вскользь проходится безразличным взглядом по племяннику, словно делает один мазок на белом холсте кисточкой, широко улыбаясь мне.

— Стелла, звездочка наша, хочу тебя поздравить с совершеннолетием! — начинает говорить дядя Шахид. В столовую входит Галина Ивановна, наша экономка, обслуживающая сейчас ужин. В ее руках открытая бутылка вина. — Когда-то мы с твоим папой купили вино в прекрасной Грузии и пообещали друг другу, что откроем бутылки на совершеннолетие наших детей. Мои уже миновали этот рубеж, настал твой черед! — сообщает дядя Шахид и кивком головы приказывает разлить напиток по бокалам.

Я смотрю на родителей, они радостно улыбаются. Улыбается и Булат. А вот Эмин даже уголки губ не приподнимает в подобие улыбки, лишь безэмоционально слушает речь дяди, кажется, мужчине скучно находиться здесь, он вообще только из уважения не покидает наш дом.

Берем дружно бокалы, встаем из-за стола.

— С днем рождения, наша девочка! Пусть над твоей головой всегда сияет яркое солнце! Знай, что семья Умаевых — это и твоя семья, которая всегда поддержит и примет тебя в любую минуту, в любой ситуации! — поздравляет меня дядя Шахид и выразительно смотрит на Эмина. Тот, склонив голову на бок, поджимает губы, ставит бокал на стол и уходит. Я растерянно смотрю на дядю, на папу. Булата специально игнорю, ибо даже на расстоянии чувствую, как от него исходят флюиды злости, гнева.

Эмин возвращается через пять минут. В руках у него огромный букет банальных красных роз. Однако смотрю не на цветы, а в карие глаза, которые внезапно вспыхивают, как звезды на небе, завораживая своим сиянием, и сразу же тухнут, словно мне это лишь привиделось.

Осторожно ставлю свой бокал, иду навстречу мужчине. Замираю, он тоже останавливается. На время забываю, что за спиною родители и Умаевы, ибо падаю в пучину темных глаз, воронкой закруживших меня в своем омуте. Стук раз, стук два, потом все чаще и чаще сердце начинает отбивать новый ритм, не свойственный человеку в нормальном состоянии.

Эмин без слов протягивает мне розы. Беру букет, прячу в нем свое пунцовое лицо, украдкой разглядывая строгое выражение лица мужчины. Эмин держит в руках коробочку. Сердце замирает. Словно в замедленной съемке, смотрю на длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, как они сжимают крышку футляра. У него красивые руки. Только ими одними можно бесконечно любоваться. Никогда раньше не замечала за собою такого интереса к мужским рукам, а тут прониклась. Я настолько увлекаюсь рассматриванием широкого запястья, на котором красуются наручные часы с кожаным ремешком, что сразу не соображаю, какой именно подарок лежит в коробочке. Рот удивленно открывается, губы складываются в букву «О», смотрю через плечо на присутствующих за столом. Родители и дядя Шахид широко улыбаются, а вот Булат сверлит меня злобным взглядом, плотно сжав губы в тонкую линию.

— Это мне?

— Конечно! — со смехом подтверждает дядя Шахид. — Наш скромный подарок! — ага, скромный! Думаю, не все бы с ним согласились, узнав стоимость автомобиля, подаренного мне сейчас. Конечно, это не «Ламборджини», но «Порше макан» тоже стоит не три рубля.

— Это от всей семьи Умаевых! — Кажется, это второе обращение лично ко мне от Эмина. Смотрю на него, не понимая, отчего хочется вечно стоять рядом, подпитываться его уверенностью, спокойствием во взгляде. Ведь до этого дня ничего подобного мне не требовалось, справлялась сама.

Ужин проходит более оживленно, беседа становится общей, но Эмин по-прежнему немногословен. Булат лишь отвечает на вопросы, обращенные лично к нему, но, кажется, взрослых наша словесная апатия не напрягает.

Сославшись на важный звонок, которого нет, выхожу из-за стола. Напряжение давит своей тяжестью. Напряжение между мною, Эмином и Булатом. Этакий бермудский треугольник. Все празднование Булат бесится, его глаза прожигают меня насквозь, руки периодически сжимаются в кулаки. Эмин не дает себя прочесть. Он — загадка, заставляющая ломать голову в поисках ответа. Я не понимаю мотивации его столь пристального внимания к моей персоне. Личным интересом тут и не пахнет, в отличие от Булата. Я — бабочка, попавшая в паутину, которая не знает, кому из двух хищников она принадлежит, кто переломает ей крылья. Один пугает до дрожи, другой сбивает с толку.

Погруженная в размышления о нашем треугольнике, поднимаюсь к себе. Пока дядя Шахид в доме, нужно будет вновь вернуться за стол, выпить со всеми чашку чая, проводить гостей, только после этого смогу снять платье, натянуть пижаму и спрятаться под одеяло. Завтра мой праздник, нужно будет выглядеть очень дорого, роскошно и величественно.

Освежаю лицо прохладной водой, убираю влагу полотенцем, поправляю неброский макияж. Выхожу из комнаты, кто-то перехватывает меня и впечатывает в стену. Испуганно вскидываю глаза и с ужасом немею. Булат непозволительно близко, настолько близко, что я впервые вдыхаю аромат его парфюма с тяжелыми нотками, смешанный с личным запахом этого мужчины. Впервые чувствую напор его животных инстинктов, а также мощь его тяжелой энергетики, даже дикости. Глаза Булата лихорадочно блестят, он тяжело дышит, сильно стискивая своими пальцами мою талию.

— Убери руки! — шиплю сквозь зубы. От страха у меня внезапно появляется смелость противостоять этому человеку, хотя внутри просто обмираю и уже готова упасть в обморок. Все поджилки трясутся, от волнения тошнота подкатывает к горлу. Я его боюсь, паникую так сильно, что готова умереть от этого страха сию минуту.

— Ты будешь моей, Стелла! — шепчет Булат, приблизив свое лицо к моему, наши губы оказываются в сантиметре друг от друга.

— Запомни раз и навсегда: ты моя и точка! Моя! — рычит грозно, смотрит зверем, прижимаясь к моему телу. Всеми позвонками чувствую ровность стены.

— Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать! Отпусти! — возмущаюсь и, упираясь ладонями ему в грудь, отталкиваю. Булат позволяет себя отстранить, даже делает шаг назад, успеваю сделать судорожный вдох.

— Глупая! — обзывает нежно, даже улыбается с умилением. Дергаюсь в сторону, но мужчина хватает меня за запястье, резко разворачивает лицом к стене и прижимает. Я замираю, боюсь шевельнуться. Сердце испуганно бьется под ребрами. Чувствую себя пойманной ланью, хищник сыт, но хочет поиграться, позабавиться.

Одна рука фиксирует мою голову, не дает ни повернуться, ни сбежать, вторая медленно скользит по ноге, собирает платье в гармошку на бедре. Вздрагиваю от прикосновения, пытаюсь освободиться, но Булат сильнее вжимает мою голову в стену. Его дыхание опаляет кожу на шее, чувствую горячие губы в миллиметре от себя.

— Сладкая… красивая…неповторимая… — растягивает комплименты, вдыхая аромат моих волос. Пытаюсь считать до десяти и обратно, но на ум приходят пугающие мысли о том, что бывший друг с повадками маньяка одержим конкретно мною, а не вообще женским полом. От этого осознания становится настолько страшно, что начинаю хватать ртом воздух, соображая, как позвать родителей на помощь.

Рука Булата оказывается под платьем. Дергаюсь как ужаленная, когда его пальцы прикасаются к нижнему белью.

— Ш-ш-ш-ш, не дергайся! Поверь, тебе будет хорошо!

— Отпусти! Иначе…

— Иначе что? — Пальцы поддевают резинку трусиков и тянут вниз. Я начинаю вырываться, Булату приходится сильнее прижать мою голову к стене, свободной рукой перехватить мою руку и заломить ее за спину. Ойкаю от боли, прикусив губу, чтобы не расплакаться от сложившейся ситуации и унижения.

Что случилось бы дальше, даже не хочу представлять, сейчас я безумно рада услышать чьи-то шаги, поднимающиеся по лестнице на второй этаж. Булат резко меня отпускает, устремляется в противоположную сторону, прислоняется к дверям спальни родителей и скрещивает руки на груди. Я поворачиваюсь и тоже прижимаюсь спиной к стене. Получается, будто мы разговариваем наедине, соблюдая дистанцию. Дрожащими руками заправляю волосы за уши, вскидываю глаза, когда шаги раздаются рядом с нами. Это Эмин.

Он устремляет свой спокойный взгляд на Булата, изучающе оценивает его, как биолог букашку под микроскопом, ловит каждую эмоцию на лице брата. Вроде просто смотрит, а ощущается предупреждение, последнее предупреждение, после следует прямая угроза из карих глаз. Булат дерзко задирает подбородок вверх, заметно, что перед братом он пасует, но не признает свое поражение в молчаливом поединке взглядов. Эмин приподнимает брови, слегка склонив голову набок, глаза сужаются. Чувствую в воздухе угрозу, она исходит от Эмина, от его позы, от спрятанных в карманах брюк рук. Булат опускает глаза, отталкивается от двери и без слов проходит сначала мимо меня, потом мимо брата и спускается вниз.

— Спасибо, — шепчу еле слышно, понимая, что Эмин догадался о событиях, происходящих здесь минутами ранее без свидетелей. Осторожно смотрю на его лицо, словно высеченное из гранита. Холодное, строгое, с полным контролем своих чувств.

— Держись от него подальше, — бросает через плечо Эмин, не удостоив меня персональным взглядом, и медленно спускается на первый этаж.

Минуты три пытаюсь прийти в себя, заглядываю вновь в свою комнату. В зеркале вижу красивую девушку с испуганными большими глазами, и этот страх я не в силах скрыть. Часто моргаю, вспоминаю английскую песенку, теперь можно спокойно спускаться вниз.

На столе стоят чашки, посредине домашний торт, испеченный Галиной Ивановной. Возле моей тарелки лежит коробка с ключами от машины. Быстро смотрю на Эмина, но он сидит возле дяди Шахида и внимательно его слушает. Булат и папа тоже о чем-то разговаривают, первый выглядит спокойным, собранным и никак не напоминает того психа, что совсем недавно прижимал меня к стене, стремясь залезть в мои трусики.

— Стелла! — мама как-то слишком взволновано произносит мое имя, внимательно всматривается в лицо, но, увидев улыбку, расслабляется. Все мужчины вмиг перестают разговаривать и устремляют на меня глаза. Я предпочитаю смотреть на папу, ибо остальные сильно нервируют.

— Свеча, как и положено! — произносит отец и, весело сверкая глазами, ставит свечку, Булат достает из карманов брюк зажигалку и подпаливает фитиль.

— С днем рождения! — хором растягивают все гласные буквы, только Эмин смотрит на меня снисходительно, скупо улыбаясь.

Перекидываю волосы на одну сторону, подхожу к торту и задуваю свечу. Раздаются бурные аплодисменты, мама сразу же берет нож и разрезает торт на равные куски. Галина Ивановна разливает горячий чай по чашкам. Завершающий аккорд домашнего застолья отыгран замечательно, остается только проводить гостей и свободно выдохнуть.

— Жду вас завтра! Посидим, поболтаем, только не о делах, Шахид, — с улыбкой говорит папа, когда мы все выходим во двор. Охрана выстраивается возле машин. Булат скучающе изучает крыши соседних домов, Эмин с кем-то разговаривает по мобильнику.

Я, услышав папину фразу, вопросительно смотрю на маму. Праздник подразумевался без взрослых. Она пожимает плечами. Злюсь на папино решение, ведь говорил, что не будет мне мешать, и гневно сверлю его затылок.

— До завтра, Стелла! — раздается рядом голос Булата, все еще во власти обиды на отца, взбешенно смотрю на парня. Он прищуривается, некоторое время буравим друг друга тяжелыми взглядами. Ничего не говорю в ответ на его реплику. Булат стискивает зубы, резко отворачивается и чуть ли не бегом направляется к машине.

— Ольга Львовна, спасибо за чудесный ужин, все было вкусно! И рад был с вами познакомиться! — Эмин после Булата кажется душкой, даже не улыбаясь. Его спокойный тон и дружелюбный взгляд вызывают у нас с мамой улыбки до ушей. Хотя мне не стоит улыбаться, ведь Эмин, обратив ко мне свой темный взгляд, тут же лишает его внутренней теплоты.

— Еще раз поздравляю, Стелла! — официально произносит он шаблонные слова и отворачивается в сторону старших мужчин. Эмин тихим голосом перекидывается с папой парой фраз, жмет ему руку, затем с особым уважением — дяде Шахиду и, не торопясь, идет к своему автомобилю. Перед ним распахивает заднюю дверку один из охранников, потом основная толпа рассаживается по другим машинам, и через пару минут двор становится практически пустым.

— Хороший человек! — задумчиво замечает мама.

— А зачем ему столько охраны, важный человек? — иронизирую, растягивая губы в улыбке, потому что дядя Шахид и папа направляются в нашу сторону.

— Ольга, — мамины руки попадают в плен смуглых рук, — божественная женщина! Стасу несказанно повезло с тобою, я ему это постоянно говорю! — улыбка сквозь бороду заставляет маму смущенно покраснеть и кокетливо спрятать глаза за ресницами.

— Я счастлив называть вас своими друзьями, своей семьей. Двери моего дома всегда открыты для вас! В любую погоду, в любое время суток вы найдете в моем доме приют!

— Это очень ценно для нас, Шахид, — смущается мама и становится похожей на молоденькую девушку, которой оказывают пристальное внимание. Я осторожно смотрю на папу, предполагая увидеть в голубых глазах ревность, негодование, но тот смотрит благосклонно.

— Стелла! Аллах всегда был щедр со мною, он подарил мне чудесных дочерей и сына: твой отец — мой брат не по крови, но по духу, значит и ты — моя дочь! Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, на меня в целом. Вся семья Умаевых станет на твою защиту, если потребуется! — Я вздрагиваю. Кто же меня защитит от Булата? Дядя Шахид? Или Эмин? Если бы Булат относился ко мне как к сестре, такая поддержка была бы очень дорога и ценна.

— Спасибо, дядя Шахид! Спасибо за доверие, за поддержку и за «Макан»! — меня нежно обнимают. — А кстати, где он?

Папа смеется, дядя Шахид подхватывает веселье. Я вижу, как открываются ворота гаража, в котором стоит белый «Порше» с красным бантом на капоте. Подпрыгиваю на месте, хлопаю в ладоши, бегу к машине. Прав у меня пока нет, хотя экзамены сданы две недели назад, но просто сесть за руль мне же можно.

Радостно усаживаюсь на водительское сиденье, глажу руль, закусываю губу, не в силах по-другому выразить свой восторг! Поднимаю глаза. На меня в упор смотрит Булат. Вздрагиваю. Даже с приличного расстояния, находясь в машинах друг напротив друга, чувствую, как озноб охватывает мое тело. Мне становится холодно, несмотря на плюсовую температуру на улице. Для поздней весны сейчас по-летнему тепло.

Булат держит меня взглядом крепче всех веревок и цепей. Я бы рада отвести глаза в сторону, но тьма карих глаз не позволяет это сделать. Страх ледяной коркой сковывает сердце, руки сразу же становятся холодными. Сглатываю.

Паника отпускает только, когда в машину садятся водитель, телохранитель и его отец. Я сразу же начинаю рассматривать свой маникюр, пытаясь за этим занятием успокоить расшатанные нервы. Завтра-послезавтра Булат исчезнет из моей жизни, мы с ним не увидимся как минимум год, а лучше бы и вовсе не видеться. Никогда.