3 глава

***

— Папа, ты обещал, что это будет мой праздник! — Стою перед отцом в халате с мокрыми волосами, пока в комнате меня терпеливо ожидают стилист и визажист.

— Мы не будем с вами сидеть в одном зале, я забронировал столик для узкого круга друзей и родных. Что плохого, если побудем рядом, еще раз тебя поздравим! — восклицает папа, переводя взгляд с документов на возмущенную именинницу и вопросительно изгибая светлую бровь. У меня нет веских аргументов: не говорить же родителям, что хочу оторваться на полную катушку, напиться, натанцеваться и, возможно, нацеловаться с Артемом.

— Хорошо, — приходится согласиться, ведь знаю, папу уже не переубедить, если он что-то решил.

Пока мастера колдуют над прической и макияжем, я размышляю о том, будет ли на празднике Булат. Может, он придумает себе дела после вчерашнего, а приедет только дядя Шахид. Даже Эмина не хочу видеть: уравновешенность этого мужчины раздражает, бесит, никак не удается понять его отношение к тому или иному событию или человеку. Спасая от Булата, он всего лишь дал лаконичный совет, больше никак не проявляя свое отношение ни к кому из нас.

— Ты просто красавица! — восторженно говорит Ирина, мой личный визажист, собирающая меня на все важные мероприятия и праздники.

Благодарно улыбаюсь, встаю и иду в гардеробную, где висит мое платье. Это настоящее произведение искусства. Пурпурный цвет гармонично сочетается с блеском страз, платье воздушное, легкое, любая девушка в нем будет чувствовать себя принцессой, пусть подол и не совсем пышный.

Переодеваюсь, застегиваю ремешок на босоножках и смотрюсь в зеркало. Да, я красотка! Подмигиваю себе, откинув на спину волосы, несколько прядей зафиксированы красиво сзади заколкой и невидимками. Обожаю, когда они в свободном полете, не стянутые резинкой. Не понимаю, как можно прятать шевелюру, особенно если есть чем гордиться. Подарок родителей очень в тему: бриллианты играют со светом, притягивая взгляд.

Спускаюсь на первый этаж, папа оборачивается и застывает на месте, забыв закрыть рот. Мама появляется из кухни и тоже замирает. Ее серые глаза удивленно меня рассматривают, но вижу в них одобрение и вскидываю подбородок.

— Ты просто великолепна! — выдыхает восторженно папа, протягивая мне ладонь. — Стелла, как же быстро ты выросла, девочка наша!

— Красавица!!! — мама оказывается рядом. — Надеюсь, ты встретишь в жизни настоящего принца, который по достоинству оценит подарок судьбы в твоем лице.

Родители обнимают, я прикрываю глаза, чувствуя их тепло, защиту и поддержку. Моя семья — моя опора!

— Все, мне пора! Может, увидимся в ресторане! — целую в щеку маму и папу и торопливо бегу к входной двери, берусь за ручку, но внезапно останавливаюсь. Что-то тревожное скребет душу, заставляет обернуться.

Папа стоит возле лестницы, одна его рука лежит на мамином плече, другая спрятана в кармане светлых брюк. Светло-голубая рубашка оттеняет голубые глаза, которые смотрят на меня с гордостью. Он улыбается, роднее этой улыбки у меня ничего нет, разве что еще мамина, полная нежности и ласки. Ее глаза немного влажные, она утирает пальчиком уголки век, словно стесняется своих сентиментальных чувств.

— Я люблю вас!

— Мы тоже тебя любим, доченька! — мама обнимает папу за талию, кивает, пока тот складывает губы в воздушном поцелуе, якобы ловлю его в воздухе и прикладываю ладонь к груди, получается воображаемый поцелуй в мое сердце.

— Береги себя, малышка! — напутствует и подмигивает отец, киваю и окончательно выхожу из дома, торопливо иду к черному джипу, возле которого уже стоит Гена, придерживая открытой заднюю дверку.

Е-е-е, настало мое время!

***

— С днем рождения!!! — орет толпа гостей.

Я зажмуриваюсь, когда раздается хлопок, а на головы падают фольгированные лепестки из конфетти. Официанты вкатывают в зал поднос на колесиках, на котором величественно стоит красивейший торт: в тон моего платья, с бабочками по всем ярусам, а на самой верхушке этого кондитерского шедевра вместо фигурок возвышается большая звезда из мастики.

— Стелла, улыбнись! — призывает Лиза и фотографирует меня на телефон, девчонки так же щелкаются следом со вспышками и без, некоторые разворачивают камеры и делают селфи с именинницей на фоне торта.

Вспышки со всех сторон, будто я звезда экрана или сцены, вокруг толпа фанатов, возгласы, поздравления по сто десятому кругу. Скулы болят от постоянной улыбки, но это мой праздник, значит я должна выглядеть самой счастливой.

Наконец-то, беру нож-лопатку и, предварительно потушив свечи под крики гостей, разрезаю торт. Верхушку планирую оставить, завтра с родителями утром съедим или сегодня поздно ночью, когда появлюсь дома. Уверена, они будут ждать меня до победного, даже если сейчас где-то поблизости и подглядывают за нашим весельем.

За четыре часа я ни разу на них не наткнулась, как и на родственников, и на дядю Шахида, видимо, и Булата нет. Тот бы не стал сидеть со взрослыми, зная его одержимость мною, пришел бы сейчас и сверлил своими черными глазами.

— Угостишь, красотка? — спрашивает Артем и обнимает за талию, кладу на его тарелку кусочек торта, а он подставляет еще одну, видимо, для меня. Отдаю нож официанту и иду к окнам с парнем, где тот протягивает мне порцию лакомства.

— Я тебе говорил, что ты сегодня просто сногсшибательна?

— Если и говорил, никто не мешает повторить еще раз!

— Ты великолепна! Звезда!

— Ты тоже ничего так! — кокетливо хлопаю глазками, облизывая ложку.

Серые глаза Артема темнеют, следя за моими действиями. Этот взгляд не пугает, как глаза Булата в страсти, нет, желание Артема меня манит, завлекает, побуждает сделать шаг к нему. Я смотрю на парня с интересом, с ожиданием решительных действий, и он не разочаровывает. Берет наши тарелки, ставит на ближайший стол, обхватывает лицо ладонями и осторожно целует, проверяя мою благосклонность. Обнимаю Артема за талию, прижимаясь всем телом. В груди становится жарко, соски напрягаются, волна жара окатывает с головы до ног, побуждая открыть рот шире, переплетая наши языки. Соприкасаюсь всем телом с напряженным парнем, чувствую его эрекцию и довольно урчу, как кошка, объевшаяся сметаны.

Музыка заглушает разговоры, я на нее не обращаю внимания. Сейчас важно то, как приятно находиться в объятиях Артема, целоваться и чувствовать реакцию на каждое прикосновение губ, рук, тела.

Кто-то хватает меня за плечо, резко отрывает от парня, пока я пытаюсь понять, кто этот наглец. Артем внезапно падает на пол, зажимая руками нос, сквозь пальцы сочится кровь.

— Какого черта! — яростно воскликнув, смотрю на того, кто ударил Артема, и дергаюсь в сторону, но мужская рука крепко держит за предплечье. Черные глаза горят диким огнем, от которого страшно не только мне, но и тем, кто стоит рядом.

— Я тебя не приглашала! — возмущаюсь и пытаюсь выдернуть свою руку, но Булат не отпускает, еще сильнее сжимая пальцы. Губы сжаты, лицо в напряжении, как и сама поза — поза разгневанного хищника, которого сейчас опасно провоцировать: перегрызет глотку на раз, два, три.

— Ты меня слышишь, Булат? — скрещиваемся взглядами, я хоть и боюсь его, но смотрю в глаза, пытаясь свой страх прикрыть возмущением. Он молчит, это молчание придавливает бетонной плитой, дышать трудно, а еще возникает ощущение, что умру, если не выберусь из-под нее. В данном случае, если не уйду от этого ненормального.

Делаю шаг в его сторону, стою впритык. Булат выше меня, приходится задирать голову, чтобы установить зрительный контакт. Вновь его запах обволакивает, окутывает невидимыми нитями. Сейчас отмечаю его густые черные ресницы, нос с горбинкой, чувственные губы, находящиеся на уровне моих глаз. Страх и внезапный интерес к Булату, как к мужчине, смешиваются в единый коктейль, вкус непонятный, в голову пока не ударяет. Совсем не ожидала, что заинтересуюсь этим человеком, неловко подворачиваю ногу на каблуках, его рука удерживает меня от возможного падения. Булат медленно скользит взглядом по моему лицу, смотрит на декольте, чувствую, как кожа на груди начинает гореть, покрываюсь мурашками.

— Отпусти меня! — пытаюсь произнести это громко, уверенно, но выходит очень тихо, как писк котенка.

— Ты моя, Стелла! — цедит сквозь зубы Булат, возвращаясь к моим глазам. — Моя! Слышишь? Я убью любого, кто на тебя просто посмотрит!

— Ты ненормальный! — толкаю его в грудь, вырвав руку. Подхватываю подол платья и практически бегом покидаю зал.

Внезапно на выходе из ресторана сталкиваюсь с Эмином, опешив от этой встречи, налетаю на него. Он ловит меня, удерживает. Его прикосновения опаляют, как ожоги, я вскрикиваю, хватаясь за плечи мужчины. Мы смотрим друг на друга. Его глаза сейчас напоминают растопленный шоколад: такой же заманчиво сладкий и запретный, ведь мне сладкое нельзя с детства из-за аллергии. Даже кусок торта завтра выйдет боком, если не приму позже антигистаминные таблетки.

— Все хорошо? — голос Эмина действует успокаивающе, испуганное сердце перестает трепыхаться, как пойманная птица в руках птицелова.

— Да, — киваю, осторожно убирая руки с его широких плеч, он так же отпускает меня. Эмин вновь весь в черном, пиджак застегнут на единственную пуговицу, самая верхняя пуговица рубашки напоминает золотую булавку-застежку.

— Вы давно здесь?

— Нет, заскочили на минутку перед завтрашним отъездом. Булат тебя нашел?

— Булат? — вздрагиваю, и это не укрывается от внимательных глаз Эмина. Он вопросительно приподнимает брови, я оглядываюсь назад, страшась увидеть силуэт его брата, но в коридоре никого нет.

— Стелла? — вместо Булата появляется мама, радостно улыбаясь. Я облизываю губы и растягиваю их в улыбке.

— Как праздник?

— Просто замечательно. Вышла подышать воздухом, в зале душно стало! А где папа?

— Я здесь! — отец идет вместе с дядей Шахидом. — Как праздник?

— Во! — показываю два больших пальца, сдерживаюсь, чтобы не попросить забрать меня с собою. Иначе только вызову беспокойство у родителей.

— Надеюсь, что ты, как Золушка, в двенадцать будешь дома! — Папа обнимает маму за плечи и смеется на мое интенсивное мотание головы в отрицательном жесте.

— Хорошо повеселиться вам! — мама машет рукой. Повторяю её движение, наблюдая, как взрослые идут к машине. Все садятся, дядя Шахид оборачивается, подмигивает мне, а я посылаю ему воздушный поцелуй.

— Дядя… — дергается внезапно Эмин.

— Оставь, Эмин! — дядя Шахид качает головой. — Лучше повеселись с молодежью, присмотри за Булатом!

— Хорошо, — послушно соглашается мужчина, хотя и видно, что ему не по душе собственная сговорчивость, но со старшими не поспоришь. Не то воспитание у него.

Стоим на ступеньках ресторана, провожаем глазами небольшой кортеж из трех джипов. Чувствую спиной присутствие Булата, не смотрю назад, хватает и того, что он дышит мне в затылок. Эмин бросает быстрый взгляд через плечо, ничего не говорит.

Обнимаю себя руками, мне не холодно, я дрожу от присутствия Булата, не хочу оборачиваться и встречаться с ним глазами. Понимаю, что лишилась последней своей защиты — несовершеннолетнего возраста, теперь этого барьера больше нет между нами. Отныне Булат способен на все, что взбредет в его больную голову. Конечно, я еще питаю крохотную надежду, что бывший друг никогда не перейдет границу, иначе придется пожаловаться папе, чем поставить жирную точку в их дружбе с семьей Умаевых. Зная, как отец дорожит этими людьми, это высокая цена, но терпеть поползновения со стороны сына дяди Шахида точно не буду.

Что-то теплое ложится на мои плечи, испуганно смотрю на Эмина. Оказывается, он только что накинул на меня свой пиджак. Сзади шумно выдыхают. Как маленькая прячу лицо в воротник пиджака. Ткань пахнет ненавязчиво, приятно: мята-лайм и еще что-то неизвестное. Наверное, это собственный запах Эмина.

— Что будем делать? Дышать воздухом или вернемся в зал? Может, поедем следом за родителями? — Булат говорит с нотками наезда, вызова, провоцирует интонацией. Украдкой бросаю взгляд на Эмина, тот разглядывает свои ногти, потом смотрит на часы и поднимает глаза на меня.

— Стелла?

— Можем вернуться в зал, забрать подарки, торт, который я оставила для родителей, и поехать домой. Или повеселиться с моими друзьями!

— С этими малолетками? — фыркает за спиной Булат, а я оборачиваюсь и прищуриваюсь.

— К слову, большинство старше меня, значит это я — малолетка, однако этот факт не мешает тебе постоянно крутиться поблизости!

— Ты — это ты!

— Да ладно! Почему же?

— Потому, что… — Булат сжимает зубы, потом прикусывает нижнюю губу, отворачивается, поднимается на пару ступенек вверх и подходит к перилам. От него исходит волна безмолвной ярости, какой-то недосказанности.

— Эмин? — вопросительно смотрю на молчаливого мужчину, которому наш разговор, видимо, совершенно не интересен: в карих глазах нет и грамма любопытства.

— Поступай, как ты хочешь. Мне все равно.

— Ты сегодня без своей свиты, сам за рулем или Булат?

— Сам.

— Ладно, я заберу только подарки и прочее, поедем домой, настроения все равно нет.

— Хорошо.

— Ты всегда такой многословный?

— В смысле? — Эмин заинтересовано заглядывает в глаза, а сердце подводит меня в своем ритме и резко бросается вскачь, едва увидев искры в карих глазах.

— Ты односложно отвечаешь на вопросы и сам по себе не любишь болтать.

— Да? — как будто удивляется, а я впервые вижу подобие улыбки на его губах…и она мне настолько нравится, что улыбаюсь в ответ, ведь очень хочу, чтобы Эмин перестал ее прятать — она ему невообразимо идет.

— Я пойду?

— Иди.

— Точно? — сама не знаю, чего хочу добиться, но Эмин перестает улыбаться, хмурится, моя симпатия, не успев расцвести, вянет, как цветок без полива.

Возвращаюсь в зал, гости веселятся, пьют, едят, никого из присутствующих не волнует мое долгое отсутствие. Подруги? Одно название! Каждая мечтает оказаться на моем месте, быть красивой и востребованной среди противоположного пола. Парни? Да, они готовы кинуть все, что имеют к моим ногам, но при этом нацелены заполучить более жирный кусок жизненного пирога от потенциального тестя. Все фальшиво, и мне среди этих подделок чувств вскоре предстоит попытаться отыскать хоть что-то человеческое, а не имитацию ощущений. Однако меня не покидает надежда устроить свою личную жизнь по велению сердца.

Сгребаю букеты, озираюсь в поисках помощника. Забавно, но им оказывается Булат, стоящий за моей спиной. Без слов отдаю ему цветы. Появляется Эмин, ему вручаю часть подарочных пакетов, беру и сама оставшиеся подарки и ухожу по-английски. Совершенно нет желания с кем-то прощаться.

— Ты садишься рядом со мною! — приказывает Эмин, когда мы подходим к машине, а я распахиваю заднюю дверку и кидаю на сиденье подарки.

— Но… — Булат явно против такого решения брата.

— Я все сказал! — как отрезал, без возможности опротестовать. И что удивительно, Булат не спорит. Я мельком кидаю на него осторожный взгляд, парень только поджимает губы и направляется к багажнику, чтобы положить цветы.

Спокойная езда, тихая музыка из магнитолы, мелькание за окном огней фонарей — все убаюкивает как колыбельная и я засыпаю.