4 глава

Булат

— Она уснула, — зачем-то сообщаю Эмину, который даже не смотрит на зеркало заднего вида, чтобы взглянуть на девушку.

— Хорошо, — спокойно реагирует брат. Всегда собранный, жадный до лишних слов. Хрен его поймешь в коротких фразах.

— Эмин…она мне дорога.

— Доучись, Булат, потом и поговорим о твоих чувствах, — бросает на меня быстрый взгляд, все свои мысли и эмоции держа при себе. Если отец не скрывает свое неприятие, то Эмин занимает нейтральную позицию.

— Я женюсь на ней! И мне плевать, что подумает семья!

— Нельзя не учитывать интересы семьи, Булат. Семья — это опора любого человека.

— Отец против, все будут против того, чтобы я привел в дом христианку, к тому же по своему выбору.

— Булат, твой отец против, потому что Савицкий ему дорог, они дружат с самого детства и пронесли эту связь сквозь года и расстояния. Ты должен его понять.

— Ты ведь тоже против?

— Я? — отрывается от дороги, смотрит на меня внимательным взглядом, усмиряющим, ибо чувствует мою нервозность. — Мне все равно, Булат. Главное, чтобы ты выучился, приехал домой и смог обеспечивать семью. У меня и своих дел выше крыши, некогда разбираться еще и с вашими проблемами.

— Отец все равно не поменяет своего мнения.

— Ты докажи ему, что перестал поддаваться своим эмоциям и пороть горячку.

— И стать таким же скучным, как ты? — ехидничаю, наблюдая, как ожесточается лицо Эмина. Черты лица становятся резче, глаза сужаются, смотрят перед собой, в них появляется налет холодности. Губы сжимаются в тонкую линию, на виске пульсирует вена.

— Может, ты на газ поднажмешь? А то скучно с тобою ехать!

— Мы не дома, Булат, поэтому тебе остается только заткнуться и потерпеть мою скучную манеру езды! — резко парирует Эмин, крепко сжимая руль. Я усмехаюсь, откидываю спинку сиденья назад, вытянув ноги.

— Не хватает в тебе огня, братишка!

— Зато в тебе его хоть отбавляй, постоянно на связи с пожарными.

— А ты юморишь, напоминаешь себя из детства, когда был еще обыкновенным парнем, без обязательств, без чувства долга и ответственности. Скучно…

— Обычно. Ты забываешь, на какие деньги живешь, кормишься и тусуешься в клубах.

— Зато ты был лишен такой жизни.

— Меня все устраивает.

— Я все равно женюсь на Стелле!!!

— Включи мозги, подумай, куда ты приведешь свою жену, где вы будете жить. С мамой? — смотрит на меня насмешливо.

Первое желание ударить, выбить зубы, которые никогда не сверкают в очаровательной улыбке. Поэтому стучу кулаком по дверной панели, морщась от боли. Бить брата неблагодарное дело, особенно если он кормит тебя и твоих близких.

Эмин прав, у меня своего ничего нет. Есть небольшие предприятия в виде магазинов и салонов в родном городе во владении отца, они станут моими после его смерти, или если он напишет мне дарственную, а так вся семья живет за счет бизнеса семьи Умаевых, во главе которого стоит Эмин, как старший сын старшего сына Мухаммеда Умаева.

— Если бы мой отец был первенцем, ты не смел бы задавать этот вопрос! — шиплю сквозь зубы, смотря перед собой.

— Но увы и ах, поэтому я требую от тебя доучиться, устроиться на работу и только после этого строить личную жизнь.

— И ты сам мне подберешь невесту? — зло смотрю на брата, он вздыхает, трет переносицу, словно устал от этого разговора, и сбавляет скорость. Впереди внезапно возникает дорожная пробка. Эмин берет телефон, вижу на экране карту с пробками.

— Авария, — произносит вслух, увеличивая картинку, читает онлайн-сообщения. Передергиваю плечами, жду ответа на свой вопрос.

— Я прошу тебя не торопиться с данным вопросом, ты просто ослеплен девушкой, но, Булат, разная религия, разное воспитание, много другого разного — все это влияет на отношения в паре, боюсь, Стелла не сможет жить с тобой, принимать твою жизнь. Она другая, воспитана по-европейски, свободолюбивая, с амбициями. Вы просто разные, пойми, наконец-то.

— Вау! Впервые слышу так много слов из твоих уст!

— Я просто пытаюсь до тебя достучаться. Не ломай ни себе, ни ей жизнь!

— Я ее люблю! — выдаю свой самый весомый аргумент. Эта любовь сводит с ума, жрет изнутри, отравляет ревностью. Сколько раз я сдерживал себя, чтобы не приехать к девушке без приглашения и по горным обычаям не похитить ее, вынудив стать своей женой. Останавливало только то, что она была несовершеннолетней, и мы жили в Москве.

— Не уверен, что ты понимаешь значение слова «любовь», — Эмин устремляет на меня задумчивый взгляд, от которого мурашки по коже, давит своим авторитетом, знаниями и жизненным опытом.

— Знаю! Это ты не знаешь! — осаждаю себя, понимая, что еще минута разговора и перейду на повышенный тон, при этом брат так и останется с невозмутимым выражением лица.

— Ты ее просто хочешь, — спокойно замечает он и, пожимая плечами своим мыслям, трогает машину с места. — Похоть тобою руководит, а не любовь.

Я не согласен с братом. Да, желать Стеллу начал, когда у нее появилась грудь и впервые увидел девушку в купальнике возле бассейна. Именно с того момента она стала меня избегать, чувствуя похотливый интерес с моей стороны. Сколько раз называл других девушек ее именем, вдалбливаясь в их продажные тела. Моя Стелла, действительно, Звезда, сияющая, радующая глаз, но никому не принадлежащая. До сегодняшнего вечера. Увидев, как она добровольно повисла на каком-то сопляке, я не сдержался: ревность полыхнула в груди ярким заревом, моментально превратившись в огненное стихийное бедствие. Как этого щуплого не прибил — загадка, наверное, присутствие Стеллы сдерживало от сумасшествия, от жажды уничтожить соперника и показать всем, кому она принадлежит.

Смотрю на Эмина, он хмурится, всматривается в темноту, которая рвано освещается светом встречных автомобилей, синими огоньками спецмашин: «скорой», пожарных, полиции.

Джип равняется с местом, где произошла авария. Сглатываю, зрелище не для слабонервных. Под фурой находится автомобиль, понятно, что живых нет, несколько тел накрыто какими-то пледами, покрывалами. Все увиденное вызывает чувство тошноты. Ужасное зрелище. Почему-то цепляюсь взглядом за самый ближайший труп, вернее за руку. Женская рука. Замечаю, как на сером асфальте светлым пятном выделяются волосы погибшей. Они мне напоминают волосы Стеллы.

Оглядываюсь назад. Девушка приоткрывает сонно глаза, щурится. Выпрямляется, пригладив волосы ладонями, поправляет на плечах пиджак Эмина. Оглядывается по сторонам, хмурится, еще со сна не очень понимает происходящее.

— А что тут делает Гена? — звучит ее вопрос хриплым голосом. Я с замиранием сердца вновь смотрю на машину под фурой. Эмин резко дает по тормозам и прижимает автомобиль к обочине.

— Сидите в машине! — приказывает брат, отстегивая ремень безопасности. Слежу за его спокойными, уверенными действиями, лишенными какой-либо суеты. Если он не паникует, значит эта авария нас не касается, наверное, просто решил спросить, нужна ли помощь. Только вот что-то тревожное сосёт под ложечкой. Дышу носом, не спуская глаз с зеркал, в которых отражается спина Эмина. Его силуэт на фоне света от машин выглядит жутким, призрачным. Разговаривает с полицейским, кивает, медленно возвращается к нам. На первый взгляд все такой же сдержанный, холодный, бесчувственный. Садится в машину, кладет руки на руль и никуда не едет. Только сейчас, когда он рядом, замечаю, как бледен, как подрагивают его губы, а сам брат заламывает пальцы.

— Эмин… — зову, он дергается, смотрит невидящим взглядом. Брату приходится несколько раз моргнуть, чтобы в глазах появилась осмысленность. Я мотаю головой, отгоняю догадку подальше, не верю потерянному виду брата.

Мы одновременно вздрагиваем, когда слышим хлопок от двери. Эмин подрывается со своего места, пулей вылетает из машины. Я также спешу выйти, но стою на месте, наблюдая, как брат догоняет Стеллу, хватает ее за руку. Она что-то кричит, но слов невозможно разобрать, вырывается из его захвата, а он сгребает девушку в охапку, прижимает к себе, гладит по волосам, не позволяет Стелле вырваться из крепких объятий. Она выглядит пойманной птицей, которую вскоре посадят в золотую клетку.

***

Ее тепло согревает меня, белокурая головка лежит на моем плече, саму девушку я бережно обнимаю и убаюкиваю как маленькую. Внутри все дрожит от волнения, боюсь дышать, чтобы не разбудить малышку.

Слышу тихий голос Эмина из кабинета Станислава Сергеевича. Он сразу же туда ушел, едва мы приехали, предоставив мне возможность успокаивать Стеллу. Девушка всю дорогу до дома прорыдала, свернувшись калачиком на заднем сиденье автомобиля. Маленькая, потерянная, с красными от слез глазами — ее хотелось укрыть от реальности, обнять и забрать всю боль себе. Было невыносимо слышать, как из ее груди вырываются хрипы и тихий скулеж от осознания потери.

В той аварии погибли все. Погибли наши близкие люди, самые родные. Я еще не до конца осознаю, что отца больше нет. В суете не понимал, что делать, что говорить, и на этой волне сблизился со Стеллой. Все вопросы берет на себя Эмин, оставаясь даже в такой сложной ситуации собранным, с холодной головой и с четким понимаем, как поступать дальше.

Раздаются неторопливые шаги. Поднимаю голову, Эмин на секунду задерживает на нас взгляд, идет в сторону бара. Удивленно вскидываю брови, брат не жалует алкоголь.

Он наливает себе коньяк, с бокалом подходит к ближайшему креслу, садится. Откинувшись на спинку, расстегивает золотую булавку возле ворота рубашки, еще несколько пуговиц, словно ему трудно дышать. Делает большой глоток напитка, прикрывает глаза, запрокинув голову на подголовник кресла.

Тишину нарушает только тиканье напольных часов в гостиной. Время, которое нельзя ни повернуть назад, ни поторопить вперед. Время, которое не поддается управлению, и это ты подчиняешься ему, а не наоборот.

— Что теперь? — негромко спрашиваю, ибо нужно понимать, как жить дальше. У отца осталось много незавершенных дел, бизнес, семья…у меня уже от мыслей кружится голова.

Эмин не реагирует. Осторожно меняю положение на диване, Стелла судорожно вздыхает, но не просыпается, только еще сильнее жмется ко мне. Замираю. Устремляю на брата призывный взгляд обратить на меня внимание, Эмин неохотно приоткрывает глаза, трет переносицу.

— Отнеси Стеллу в комнату.

— Мне удобно.

— Смотри сам, — допивает коньяк, встает. — Я попрошу Галину Ивановну приготовить комнаты, завтра займусь организацией похорон Савицких.

— А отец?

— Его тело мы заберем домой.

— Стелла?

— Стелла? — карие глаза останавливаются на девушке в моих руках, хмурится. — Секретарша Савицкого предоставит мне контакты родственников, оповещу их о трагедии. Пусть они и занимаются Стеллой.

— Эмин… — Я не согласен с ним, на языке вертится предложение, но брат, словно читая мои мысли, качает в отрицании головой.

— Послушай, но кто за нею присмотрит в этой ситуации, как не мы?

— Булат, мы в няньки не нанимались, у нас самих горе, надо достойно проводить в последний путь твоего отца. Ты не о том думаешь, брат! Она взрослая девочка, по законам совершеннолетняя, и может сама распорядится своей жизнью.

— Эмин, ей всего восемнадцать! Она никогда не сталкивалась с реальностью!

— А ты сталкивался? — брат иронично приподнимает бровь, ставит стакан на журнальный столик. — Я не собираюсь ее опекать, брать руководство бизнесом, уверен, у Савицкого назначен человек, который со всеми проблемами разберется.

— Эмин, давай ты подумаешь!

— Данный вопрос не обсуждается! Я все сказал, Булат, мне добавить нечего, своего решения, в угоду твоему, менять не собираюсь! — Эмин сердится, глаза полыхают гневом, в воздухе витает напряжение, которое в любую минуту может заискриться, вызвать вспышку, что спалит все вокруг.

— Сейчас я думаю не о себе, а о ней! — цежу сквозь зубы, осторожно посмотрев на девушку, которая даже не шевелится.

— Пусть о ней думают ее родственники, но не ты и уж точно не я! — Шумно выдыхает, прячет руки в карманы брюк, секунду стоит неподвижно, уходит, оставив меня в гостиной со спящей малышкой.

Осторожно и медленно поднимаюсь на ноги, Стелла легкая, как пушинка, такую только и носить на руках. Расстояние до ее комнаты на второй этаж преодолеваю не спеша, ногой открываю дверь. Спальня погружена в темноту, но свет с улицы чуть — чуть освещает помещение. Вижу кровать, несу свою драгоценную ношу к ней, кладу девушку на покрывало. Стелла вновь судорожно вздыхает, сворачивается в позу эмбриона. По-хорошему с нее нужно снять платье, но не решаюсь прикоснуться, не хочу будить, не хочу испытывать свою выдержку.

Некоторое время смотрю на красивое лицо, нежно глажу костяшками по щеке, заправляя светлую прядь за ухо. Задерживая дыхание, нагибаюсь и целую в уголок рта. Она не просыпается. У меня жгучее желание лечь рядом, обнять и просто охранять ее сон, защищать, стать для нее персональным стражником иль рыцарем — на принца не тяну. Похоть и болезненная зависимость от этого белокурого создания отходят на задний план, сейчас нас с нею объединяет общая потеря, мы оба за один вечер стали сиротами.

— Спи, моя звездочка! — шепчу спящей девушке, поклявшись, что Стелла станет моей по всем законам и перед всеми, и мне глубоко плевать, кто будет против.