5 глава

Эмин

Отпиваю кофе, прикрыв глаза. Тишина чужого дома давит, угнетает, я со вчерашнего дня никак не приду в себя. Авария, гибель четы Савицких, дяди Шахида — не просто выбивают из колеи, ощущаю себя поездом, сошедшим с рельсов, завалившимся набок.

Стелла в истерике, Булат еще не догоняет, как изменилась его жизнь, и со всеми проблемами приходится разбираться мне, хотя очень хочется закрыться в номере гостинцы, где мы остановились, заснуть и проснуться с ощущением плохого сна, а не в этой реальности.

Сегодня утром уже позвонил юрист Савицкого, сообщив, что ему со мною нужно срочно поговорить. Чувствую, разговор явно будет мне не по душе, но выбора не остается: стоит выслушать этого человека, чтобы понимать, как поступить со Стеллой. Секретарша Станислава Сергеевича прислала мне список родственников девушки, но я еще никому не звонил.

— Эмин Исмаилович, может вы все же позавтракаете? — рядом оказывается экономка Савицких с огромным желанием накормить меня с утра пораньше.

— Спасибо, Галина Ивановна, но я не завтракаю.

— Плохо, у вас сегодня очень напряженный день, вряд ли вы найдете минуту для полноценной трапезы, — женщина говорит истинную правду, наверное, мне все же стоит вместить в себя полноценный завтрак.

— Хорошо, уговорили! — скупо улыбаюсь, а Галина Ивановна, воодушевленная своей победой, торопится на кухню. Посидеть в одиночестве не суждено, слышу торопливые шаги, уже зная, кого сейчас увижу. Беру чашку с кофе, крепко сжимая фарфор в руках. Успокаивать расстроенных девушек не умею.

— Мам, пап, вы представляете, мне такой ужасный сон приснился… — с этими словами Стелла влетает в столовую, именно влетает, как вихрь, принося с собою ощущение весны и трепета. Замирает на пороге, вижу, как медленно меркнет сияние глаз, как опускаются уголки губ. Ее голубые глаза останавливаются на мне, девушка хмурится, прикусывает губу, сдерживает себя.

— Почему ты на папином месте? — голос дрожит, как и губы. Чертыхаюсь про себя. Дома всегда сижу во главе стола, тут привычка сыграла против меня.

— Я могу пересесть, но разве это что-то изменит? — склоняю голову набок, наблюдая, как Стелла идет к своему месту, которое оказывается по левую руку.

Умытая, без косметики, со стянутым на голове простым хвостом, в домашнем вельветовом костюме — она выглядит сущим ребенком. Вздыхаю, мне еще предстоит этого ребенка куда-то определить.

— Значит, это не сон, — потерянно, горько, обиженно произносит Стелла. Смотрит на свою пустую тарелку, вздрагивает, когда появляется Галина Ивановна. Женщина, поставив передо мною тарелку с омлетом, беконом и зеленью, подходит к девушке и обнимает. Та доверчиво к ней прижимается, словно ищет в знакомом человеке укрытие от реальности. Поднимает на меня свои бездонные голубые глаза, чуть больше секунды смотрим друг на друга. Красивые глаза, в них можно утонуть, залечь на дно, без желания подняться на поверхность. Кажется, только сейчас начинаю понимать, почему Булата клинит как ненормального на этой девчонке.

— Дядя Шахид?

— Он тоже.

— Сочувствую.

Смерть дядя Шахида для меня большая потеря: я считал его отцом, он был моим наставником в бизнесе, помогал вникнуть в тонкости ведения семейного дела, у руля которого мне, совсем «зеленому», пришлось встать, едва я получил диплом. По-хорошему, именно он должен был встать на руководящую должность после смерти моего родного отца, но традиция передавать полномочия старшему сыну в нашей семье соблюдалась из поколения в поколение.

— Надо поесть, девочка… — Галина Ивановна заботливо намазывает тост мягким сыром, кладет его на тарелку. — Я принесу твою любимую кашку с фруктами.

Не смотрю на Стеллу, но чувствую на себе ее взгляд, когда нас оставляют одних. Выборочно ковыряюсь в тарелке, у меня уже иммунитет на пристальные женские взгляды, ибо дома постоянно нахожусь под прицелом нескольких женских глаз, так что эта малышка меня совсем не смущает.

— По тебе и не скажешь, что трагедия тебя коснулась, — ее голос хрипит, простужен что ли. Поднимаю глаза, внимательно смотрю на бледное лицо Стеллы, подмечая ее попытку держаться хладнокровно рядом со мною.

— Это только кажется, — спокойно отвечаю, отправляя в рот кусочек омлета.

— Что мне теперь делать?

— В смысле?

— Похороны…Бизнес. Я сейчас чувствую себя на распутье.

— Похоронами сам займусь. По поводу бизнеса, думаю, твой отец кого-то имеет в виду.

— Моего отца нет. Кого он может иметь в виду? — резко отвечает Стелла, зло смотря на меня из-под густых ресниц.

— Всегда есть зам, который в курсе всех дел. Поэтому думаю, что этот человек и будет руководить, пока ты не возьмешь на себя все полномочия.

— Я? — широко распахивает удивленные глаза, напоминая маленького олененка Бэмби. — Я ни черта не понимаю в этом вопросе.

— Тогда выйди замуж за того, кто в этом понимает. В твоих интересах сейчас припомнить всех кандидатов, которых рекомендовал отец.

— Мы этот вопрос не обсуждали. Мне всего восемнадцать, я еще университет не окончила.

— Жаль, — доедаю омлет, беру чашку с кофе, допиваю его.

— Жаль? — вспыхивает Стелла, ставя локти на стол, подаваясь в мою сторону. Ее голубые глаза полыхают молниями, буря вот-вот превратиться в ураган. — В тебе нет и капли понимания сложности ситуации, в которой я оказалась!

— Я и не обязан понимать, Стелла. Проще говоря, твои проблемы — это твои личные проблемы, они меня никак не касаются. И если ты повзрослеешь за одну ночь, будет чудесно для всех, в первую очередь для тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Либо ты выходишь замуж за человека, который возьмет на себя руководство компанией, либо сама садишься в кресло руководителя.

— А замуж мне выйти за тебя? — ирония в каждой букве.

Ставлю чашку на стол, усмехаюсь. Перекрещиваемся взглядами, секунду рассматриваю ее. Ей бы время повзрослеть, обрасти броней — станет прекрасной бизнесвумен, стержень в этой малышке есть, правда, об этом она еще сама не знает.

— Я даже не вариант, Стелла.

***

— Вы шутите? — откидываю от себя бумаги, будто они пропитаны ядом, способным мгновенно проникнуть в организм и отравить за считанные минуты.

— Это воля Станислава Сергеевича, в последние месяцы его прессинговали, когда компания выиграла тендер на строительство коттеджного поселка в области.

— Вы хотите сказать, что авария может быть совсем не случайностью? — смотрю на юриста Савицкого, тот нервно поправляет свои очки в золотой оправе. Я ночью уже размышлял на тему того, может ли быть гибель Савицких и дяди спланированным, продуманным планом конкурентов. Возможно, хотели убрать лишь отца Стеллы, а Шахид случайно оказался в машине. Одного убили, другой погиб.

Юрист нервничает, не знает, чего от меня ждать, тем более я свои эмоции держу под контролем, даже голос не повышаю, сиди и гадай, что в моей голове творится. А в ней хаос, который нужно срочно привести в порядок, разложить по полочкам.

— Я не могу утверждать, ведется следствие, — мужчина достает платок из внутреннего кармана и вытирает вспотевший лоб.

— Понятно. Я, к сожалению, не могу принять на себя обязательства, которые возложил на меня Станислав Сергеевич. Есть еще варианты?

— Нет. Насколько мне известно, ваш дядя полностью поддерживал Савицкого.

— Только меня забыли спросить, хочу ли я ввязываться в их дела или нет.

— Эмин Исмаилович, если вы откажетесь, компанию растащат на маленькие кусочки, а Стелла останется ни с чем. Она может лишиться всего, что имеет, к чему привыкла с молоком матери.

— Давайте без пафоса, — резко обрываю адвоката, беря вновь бумаги. — Хорошо, допустим бизнес я возьму на себя, а что мне делать с самой Стеллой? Я не могу находиться все время в Москве, ее нельзя оставлять одну в столице. Замкнутый круг.

— Вы можете забрать девушку в Грозный.

— У вас отличное чувство юмора, Захар Генрихович, — делаю ироничный комплимент юристу, просматривая пункты доверенности на ведение дел компании, выписанной на мое имя.

— Я не шучу, — смотрю на мужчину поверх документа, он сглатывает, судорожно оттягивает воротник рубашки в сторону. — Вы же не оставите девушку одну, без покровительства? Понимаете, Эмин Исмаилович, как только партнеры, конкуренты и враги семьи прознают, что Савицкая стала сиротой и единственной наследницей, все направят своих сынков в этот дом, некоторые могут и сами заявиться в качестве соискателей на ее руку.

— Ей всего восемнадцать! — стараюсь не вспоминать свои же слова о замужестве, сказанные Стелле за завтраком. Не нравится мне мысль юриста о том, что на нее сейчас слетятся стервятники и начнут рвать малышку ради своей выгоды. Сам себе противоречу. Утром было плевать, что на будущее Савицкой, сейчас же начинаю думать, как ее уберечь от налета кандидатов в мужья, обезопасить бизнес.

— Возраст никогда не был помехой.

— Я вас услышал, Захар Генрихович. Вы свободны.

— Я хотел…

— Свободны! — четко произношу, взглядом заставляя юриста покинуть не только кабинет, но и дом. Мне нужно время подумать над ситуацией, чтобы принять правильное решение.

Растираю лицо ладонями, еще раз перечитываю документ, убеждаюсь, что Станислав Сергеевич, видимо, предвидел скорую трагедию. В документе есть пункты, которые никогда бы не пришли никому в голову без посторонних угроз. Тут выходит, что опасность была реальной, а Савицкий о ней знал и подготавливал перинку для Стеллы в моем лице. Дядя Шахид, видимо, свои планы имел на все, только не успел мне о них поведать. Возможно, мужчины между собой договорились и о браке детей, хотя тут только один аспект соприкасается: деньги, а в остальном Булат и Стелла противоположны друг другу, они разные во всем, брак между ними невозможен, как потепление в Антарктиде. В общем вопросов больше, чем ответов.

Два часа пролетают одним мгновением. За работой я всегда теряю ощущение времени, поэтому, когда в кабинет без приглашения входят мужчина и какой-то юнец, удивленно вскидыванию на них глаза. Судя по поведению, эти люди бывали в этом доме. Мужчина садится в офисное кресло напротив стола, парень пристраивается на софе возле стеллажа с книгами.

Незнакомец сверлит меня тяжелым взглядом, изучает мое лицо. Я тоже смотрю на него с непроницаемым выражением, гадая про себя, кто они такие. Первым не выдерживает молчание незваный гость, он поправляет пиджак, облизнув губы, и произносит:

— Богданов Антон Павлович. Близкий друг Станислава Сергеевича.

— Ваш спутник тоже близкий друг? — иронично изгибаю бровь, слегка склонив голову. Мне не нравится этот товарищ, не нравится его слащавый сынок в углу кабинета, сидящий как послушный щенок. Внутренне ощущаю их двуличность, скользкость, эти люди противные, даже когда улыбаются. Такие, едва отвернёшься, всадят нож между лопаток, а их совесть будет крепко спать.

— Это мой сын, бойфренд Стеллы.

— Бойфренд?

— По-нашему, ее парень.

— Я знаю английский язык, Антон Павлович. Чем могу вам помочь?

— Мы пришли выразить Стелле свои соболезнования и поинтересоваться, чем можем помочь.

— Благодарю, помощь не требуется.

— Простите, вы не представились…

— Эмин Исмаилович.

— Эмин Исмаилович, незадолго до трагедии мы с Станиславом Сергеевичем между собой договорились, что наши дети, по достижению совершеннолетия Стеллы, объявят о своей помолвке.

— Чудесно, вернемся к этому вопросу через год.

— Простите? — серые глаза Антона Павловича бегают в разные стороны. — Мне кажется, что логичнее в ближайшем времени. Бизнес нельзя оставлять без присмотра, девочке нужна семья, которая ее поддержит, утешит в трудную минуту.

— Вы можете утешать ее хоть сейчас, гостей никто не запрещал, поддержка бойфренда и друзей будет очень кстати.

— Чудесно, будем заходить по мере возможностей, но бизнес…любое дело без присмотра может потерять свои позиции на рынке.

— Антон Павлович, спешу вас успокоить, бизнес не рухнет, он в надежных руках.

— Если не секрет, то в чьих?

— В моих. Спешу вам сообщить, бизнес будет у меня до достижения Стеллой двадцатипятилетнего возраста. Вы должны понимать, свадьбу мы можем сыграть хоть через положенные сорок дней после похорон или через год, даже через два, но суть в том, что в течение семи лет ни вы, ни ваш сын, ни сама Стелла ни копейки не получат с наследства Савицкого.

— Это невозможно! — Антон Павлович краснеет на глазах, как рак во время варки. — Где гарантия, что вы не обанкротите фирму Стаса?

— Гарантия — документы, которые оставил Савицкий. Мне приказано только умножать богатство их семьи, а не разорять бизнес, по достижению двадцати пяти лет Стелла станет довольно состоятельной девушкой, но до этого момента она будет находиться полностью на содержании ближайших родственников или семьи мужа, — очаровательно-обманчиво улыбаюсь, прекрасно понимая, какие цели преследуют эти люди, а тут такой облом. Все же покойный Станислав Сергеевич очень многое предвидел. Не каждый согласится содержать девушку по ее запросам, семь лет выжидая доступ к ее деньгам.

Несостоявшийся родственник Савицкой безмолвно открывает и закрывает рот и становится похож на рыбу, выброшенную на берег. Его сынок так же сникает, только сейчас замечаю, что у того распухший нос, словно недавно ему хорошо врезали.

— Вопросы? — кладу руки на стол, сцепляя их в замок. Богданов качает головой, судорожно над чем-то думает. Наверное, сегодня будет тщательно считать расходы и доходы, перспективы.

— То есть, даже если Стелла выйдет замуж, бизнес Савицкого будет в ваших руках?

— Да, — позволяю себе усмехнуться. — Мы можем сейчас поговорить о свадьбе или отложим данный вопрос на неопределенное время?

— Я думаю сейчас не совсем удачное время: похороны, поминки — какая свадьба! — торопливо бормочет Антон Павлович, встает с кресла. Я также поднимаюсь со своего места, обхожу стол. Втроем выходим из кабинета. В тишине дома наши шаги звучат неприятно, ощущается взаимное напряжение между нами, как дымка по утру. Гости покидают дом, даже не протягивая руки для пожатий, так спешат. Смотрю им в спины. Я тоже преследую свои цели: эти люди расскажут другим кандидатам о положении дел Стеллы, все сразу задумаются о ситуации, не будут осаждать дом, беспокоить девушку и тратить мое время на пустые разговоры.

— Что они хотели? — раздается за спиною сиплый голос Стеллы. Не оборачиваюсь, слежу за парочкой через окно, убеждаюсь, что охрана закрыла за ними ворота, и отвечаю:

— Хотели тебя и бизнес твоего отца прибрать к своим рукам.

Стелла стоит на последней ступеньке лестницы. Глаза красные, видимо, плакала, пока я вникал в свалившуюся на меня информацию. Подхожу к лестнице, кладу руку на перила, внимательно разглядывая девушку. Она вновь вскидывает подбородок и смотрит с вызовом.

— Давай поговорим. Я должен приблизительно знать о твоих планах, так как Станислав Сергеевич назначил меня типа твоим опекуном на случай его смерти, — не отвожу взгляд в сторону, когда голубые глаза наполняются слезами, не спешу утешать, да Стелле этого и не нужно от меня. У нее уже сложился мой образ: бесчувственный, холодный человек, далекий от эмоций.

— Я не хочу замуж.

— Я бы тоже не хотел на твоем месте в такой ситуации. Какие у тебя планы вообще?

— Я не знаю, — пожимает плечами, вытирает влагу под глазами. Старается держать себя в руках, сложно, но вроде справляется.

— Учеба?

— Мне никогда не нравилось учиться на экономическом.

— Однако это нужно для понимания того, как работает бизнес, хотя порой образование в данном вопросе не играет большой роли. Главное разбираться в сути ведения дел.

— Не интересовалась папиной работой.

— Ладно, к этому вопросу мы вернемся позже. Я понимаю, что тебе уже есть восемнадцать и няньки не нужны, но для моего спокойствия было бы лучше, если бы ты пожила некоторое время у родственников.

— Родственников? — иронично смеется, качая головой. — Они такие же, как и только что покинувшие этот дом люди. Мамина сестра всегда по-черному нам завидовала, нас навещала по великим праздникам: Новый год, день рождения мамы. В этом году она и вовсе не приехала, так как у нее в семье что-то случилось.

— Во всяком случае я должен ей сообщить о гибели твоих родителей.

— Спасибо, — просто благодарит, на некоторое время впадаю в легкий ступор. — Я понимаю, что ты сейчас для меня делаешь.

— Ничего особенного.

— Это как посмотреть, — пытается улыбнуться, выходит не очень. — Я пока плохо представляю, что дальше делать.

— Тебе нужно подумать, как ты будешь жить. Стелла, я не могу находиться постоянно в Москве, дома ждут дела, родственники и прочие вопросы, требующие моего внимания.

— А если Булат? Он же все равно остается учиться на год.

— Булат? — переспрашиваю, не веря своим ушам. Сама Стелла тоже выглядит не очень радостной от этой мысли, но, видимо, из всех возможных вариантов брат кажется ей сейчас не самым плохим.

— Извини, но я лучше тогда свою сестру сюда отправлю, чем позволю брату остаться с тобою под одной крышей.

Она смотрит на меня с каким-то странным выражением, которого не понимаю, бессмысленно, нервно крутит веревки на куртке, молчит.

— Эмин Исмаилович, машина готова! — Появляется в холле Давид, начальник охраны дяди Шахида. Мне еще предстоит разобраться в делах дяди. Где бы найти побольше времени в сутках.

— Удачного дня, Эмин! — тихо желает Стелла, когда я поворачиваюсь в сторону входной двери. Замираю и смотрю на девушку. На душе как-то неспокойно, именно так чувствовал себя в ресторане, когда наблюдал, как дядя и родители Стеллы садились в машину.

— Спасибо, — застегиваю пиджак на единственную пуговицу, топчусь на месте, не в силах понять причину возникшего беспокойства, поднимаю глаза наверх и сразу же напрягаюсь, прищуриваясь.

На втором этаже стоит Булат, прислонившись плечом к стене. Его карие обжигают глаза, как раскаленные угли. Мне бы остаться или придумать, куда отправить Булата, чтобы он не находился со Стеллой один на один в доме, но времени совсем нет, нужно уезжать. Не прощаясь с девушкой, ухожу.

Когда машина выезжает со двора, еле сдерживаюсь, чтобы не попросить водителя развернуться. Мне остается только верить в благоразумие Булата и в то, что брат сейчас жестко контролирует свои желания и порывы и не наделает глупостей, последствия которых расхлебывать придется мне, а не ему.