12 глава

Смотрю в одну точку, не реагируя ни на что. Напряжение, возникшее за столом, вполне реально, правда, его нельзя увидеть, но невозможно не почувствовать.

Сжимаю чашку в руках, отпиваю давно остывший чай, опускаю глаза на свои ногти. Злюсь ли я? О да, никогда меня так не распирало от эмоций, никогда так не рвало на части. Самое ужасное то, что все приходится переживать внутри, ни словом, ни взглядом, не выдав себя с головой, хотя это очень сложно. Булат, словно ожидающий сцены от меня, разочарованно вздыхает, поняв, что концерта не будет.

Эмин…Эмин молчит, сидит рядом с Аминой и без особого интереса крутит чашку, ни разу на меня не взглянув. Наверное, совесть мучает перед женой. Злорадно улыбаюсь,

— Как впечатление от Москвы? — обращаюсь к девушке, она испуганно дергается, вопросительно смотрит на Эмина, будто спрашивая разрешения на разговор со мною. Он положительно кивает головой, резко ставлю чашку на стол, тем самым обращая его внимание на себя. Прищуривает глаза, поджимая губы. Скалюсь, вскинув подбородок вверх.

— Большая, толком ничего не увидела, надеюсь, что Булат покажет мне город, пока Эмин будет работать, — тихо мелодичным голосом отвечает Амина. Благодаря ей, я вспоминаю о Булате, внутренне сжимаюсь. Меньше всего хочется, чтобы он догадался о произошедшем между мною и Эмином, поэтому беру себя в руки и поворачиваюсь к нему. Булат сразу же ослепляет меня белозубой улыбкой.

— Может, ты с нами?

— Извини, не получится, много работы.

— Женщина не должна работать, ее участь сидеть дома и рожать детей, — резко высказывает Булат, недовольно окинув меня темным взглядом. Боже, как же я его боюсь, боюсь, что однажды он потеряет контроль, как паук раскинет свои нити, оплетет меня и сожрет. На Эмина рассчитывать теперь не стоит, он не мой рыцарь и герой.

— Это будешь говорить своей невесте, а не мне! — выдерживаю волну его ярости, не отводя глаза в сторону, затрачивая практически все моральные ресурсы. Булат — мощный энергетический вампир, высасывает все до капли из своей жертвы, у меня сил остается совсем немного.

— Ты ошибаешься! — шепчет, протягивая в мою сторону руку. Я несколько секунд смотрю на раскрытую ладонь, слышу, как по другую сторону шумно вздохнули. Вряд ли это так взволнованно реагирует Амина.

— Кажется, это ты ошибаешься, Булат, мы с тобою находимся на разных берегах, которые никогда не станут единым целым, — встаю из-за стола, ни с кем не прощаюсь, у меня просто жгучая потребность оказаться в одиночестве. В идеале, если бы гости покинули мой дом и забыли сюда дорогу, но чувство рационализма мгновенно активизируется, деликатно напоминая мне, что без Эмина я буду все еще слепым котенком.

Подхожу к окну в кабинете папы, здесь практически не осталось его присутствия, но появилось присутствие Эмина в мелочах. Не так сложены папки, как у папы, некоторые вещи поменяны местами, вся канцелярия — строго на своих местах, у папы всегда был «творческий беспорядок, как он выражался на мамино возмущение хаосом на столе.

— Стелла, — вздрагиваю и обхватываю себя руками, пытаясь наскрести еще чуть-чуть выдержки, чтобы не расплакаться перед Эмином. Он встает за моей спиной. Чувствую его тепло, воспоминания прошедшей ночи обрушиваются на меня лавиной. Я бы с удовольствием все стерла из памяти, но увы, у человека нет кнопки с функцией «delete».

— Позволь объяснить…

— Не позволю. Твое поведение сказало все.

— Позволь…

— Нет! Я не хочу слушать твои оправдания, не хочу понимать и принимать. Ты меня обманул, на этом нам стоит поставить точку, забыть обо всем и попытаться как-то вместе работать, — оборачиваюсь, задерживаю дыхание. Эмин смотрит на меня расстроено, с сожалением, но вся его поза полна уверенности. Этот человек знает себе цену и не собирается извиняться.

— В противном случае буду вынуждена попросить тебя найти толкового консультанта, который продолжит мне объяснять, как вести бизнес. Я не собираюсь на эмоциях рубить с плеча. Если мы не сможем сотрудничать, думаю, нам стоит расстаться. Я, в отличие от папы, который тебе доверял, отныне не могу похвастаться этим чувством. Ты же взрослый, должен понять причины этого без подробных разъяснений.

— Стелла, выслушай меня! Я не прошу меня оправдать, просто дай все объяснить! — Эмин делает шаг, отступаю, он замирает, сжимая руки в кулаки, напряженно всматривается мне в лицо.

— Нет! Не хочу. И мне это не надо! — меня начинает потряхивать от разговора, от присутствия этого человека рядом со мной, от того, что сердце с болью сжимается, когда наши глаза пересекаются. Мне катастрофически не хватает кислорода в пространстве, словно нахожусь в каком-то вакууме, из которого медленно выкачивали воздух. Обхожу его стороной, перед дверью замираю, оборачиваюсь. Эмин смотрит на меня нечитаемым взглядом, пряча руки в карманы брюк.

— Надеюсь, вы не собираетесь останавливаться в моем доме, думаю вам есть чем заняться в Москве на выходных! — Все, я выдохлась, поэтому быстро открываю дверь и выхожу, налетев на Булата. Он поддерживает меня за локоть, выдергиваю руку, будто из раскаленных щипцов, и ухожу, не удостоив того и мимолетного взгляда. Не будь я так расстроена, поглощена обидой и разочарованием, нашла бы минуту, чтобы взглянуть Булату в глаза и увидеть мстительный, всепоглощающий на своем пути огонь, и поняла бы, что ничего хорошего в будущем от этого человека ждать не придется.

***

Булат

Захожу в кабинет, откуда только что вылетела расстроенная Стелла. Первое желание было обнять ее и прижать к себе, но девчонка выдернула руку и ушла. Хм, значит поругалась с Эмином, а это мне как раз на руку. Я подозревал, что, находясь рядом друг с другом, эти двое могут проникнуться взаимной симпатией, или со стороны Стеллы зародится легкая влюбленность. Эмин максимум — может ею заинтересоваться, но не более. Брат никогда не нарушает нормы поведения, законы и обещания. Этакий идеальный со всех сторон. Аж тошнит от его правильности.

— Стелла выглядела расстроенной, — беззаботно замечаю, зорко следя за реакцией Эмина. Бесполезно. Ни единый мускул не дрогнул на его лице.

— Некоторые разногласия в плане бизнеса, — трет переносицу, устремляя на меня тяжелый взгляд. — Ты поступил необдуманно, Булат.

— Не думаю, — подхожу к креслу, сажусь, закинув ногу на ногу и сцепив руки на животе в замок. — Что плохого, если жена будет рядом с мужем, который не особо-то и стремится домой.

— Я вообще-то только вчера приехал.

— А Амина уже вчера начала по тебе скучать.

— Булат! — рявкает на меня Эмин, теряя над собой контроль, но через минуту берет себя в руки, сжимает челюсть. — Чего ты добиваешься?

— Ты знаешь, чего. Я никогда не скрывал своих планов.

— Нет!

— А если хорошо подумаешь? — ехидно улыбаюсь, насмешливо смотря на братца.

— Не всегда то, чего ты хочешь, хочет и другой человек, а насильно мил не будешь. Советую тебе все же подумать головой и не идти на поводу у своей похоти.

— Удивляюсь, как ты при постоянном присутствии Стеллы рядом с собою, сам ее не возжелал! — Эмин, кажется, замирает и опускает глаза, подаюсь вперед, изумленно разглядывая братца. Неужели у этого черствого сухаря могут возникнуть неподобающие мысли?

— Да ладно, — начинаю хохотать, откровенно веселясь. — Не, я тебя понимаю, сам не раз представлял ее лицо, когда трахал каких-нибудь девок.

— Заткнись! — шипит Эмин, подходя к столу. — Ты несешь полную чушь!

— Расслабься, я знаю, как сложно себя контролировать, когда эта малышка рядом и смотрит на тебя невинными голубыми глазами, член сразу же твердеет от этой невинности. Фантазировал?

— Угомонись, пожалуйста! — злится брат, перебирая на столе какие-то бумаги. — Я занят в ближайшую неделю, поэтому надеюсь, Амина будет под твоим присмотром и ответственностью! Потом мы вместе с нею вернемся домой.

— Но…

— Нужно отвечать за свои поступки и слова, Булат, детство закончилось, добро пожаловать во взрослый мир, где думают головой, прежде чем что-то сделать!

— Ой, я тебя умоляю, давай не будем сейчас читать нотации!

— Булат, — Эмин вздыхает, устремляет на меня уставший взгляд. — Если не возьмешь себя в руки и не вернешься после получения диплома домой, я продам бизнес твоего отца и отдам тебе все деньги, которые с него получу. И делай что хочешь, содержи мать и сестер сам, я умываю руки. У меня и своих забот хватает.

— Ты шутишь? — не верю словам, но понимаю, тут шутки нет. Сглатываю, я планировал остаться в Москве, переложив все, что в Грозном, на плечи Эмина.

— Нет! — и в этом кратком ответе вся правда сегодняшнего дня. Он не будет заботиться о всей родне, которая спит и видит, когда это случится, не зря в его доме постоянно ошиваются тетушки, дяди, братья и сестры, порой даже те, кого и родственниками сложно назвать. Все давно смекнули, чтобы хорошо жить, не прилагая собственных усилий, нужно всего лишь сесть на шею благородному Эмину, у которого дед слишком сильно развил чувство ответственности.

— Эмин, разве так делается? А как же опыт жизни, как мне, молодому и холостому, сразу возвращаться в родные пенаты? Мама тотчас заставит жениться на хорошей девушке!

— Почему это должно меня волновать? Твой отец оставил указание только по поводу бизнеса, а не насчет тебя, и ты сам прекрасно знаешь, все ждут тебя домой, чтобы встал у руля своей семьи. Тебе нужно сестер пристраивать, заботиться о матери, быть ее гордостью и светом в очах!

— Я не хочу! — ору, вскакиваю на ноги. — е хочу туда ехать! И светом чьих-то глаз не хочу быть! Я еще не нагулялся, не вкусил этой жизни по полной программе, чтобы связывать себя по рукам и ногам, как ты!!! Я не хочу быть таким же бесчувственным сухарем и становиться правильным до зубного скрежета!

— Я все сказал, Булат, — Эмин даже не морщится от моего крика и не пытается повысить голос. — В июле следующего года ты либо возвращаешься домой и берешь на себя обязательства перед семьей, либо я продаю бизнес, а вы сами решаете, как дальше жить!

— Эмин! — голос срывается, но брат, обойдя стол, направляется к двери и даже не оборачивается. Сукин сын! Должен же быть выход из этой ситуации без ущерба в отношении себя!

***

Эмин

— Эмин, — Амина подходит ко мне сзади. Вижу, хочет что-то сказать, но боится или стесняется.

— Что, Амина? — спрашиваю и выдавливаю на ладонь пену для бриться.

— Эта девушка, у которой ты был, что-то значит для тебя?

Рука вздрагивает, смотрю на белую массу пустым взглядом. Считаю в уме до пяти, намазываю щеки, беру бритву. Вопрос остается без ответа. Амина перекидывает на одну сторону волосы, начинает теребить в руках концы, закусывая нижнюю губу. Если бы на ее месте была Стелла, развернулся бы и сгреб в охапку, поцеловал, обмазав ее пеной. Уверен, она бы хохотала, как сумасшедшая, жадно целуя в ответ. Смотрю себе в глаза, но вижу в них не свое отражение, а картинки прошлой ночи. Ночи, взорвавшей мой мозг, разрушившей меня до основания. Был момент, я хотел поддаться эмоциям и нырнуть с головой в эту пучину собственной смерти. Сдержался.

— Эмин, — Амина подходит ближе, прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. — Булат тоже имеет на нее виды.

— Что значит «тоже»? — споласкиваю лицо, убирая остатки пены, беру полотенце.

— Я все прекрасно вижу и понимаю.

— Ты видишь то, чего на самом деле нет, милая, — улыбаюсь уголками губ, поворачиваясь к девушке. Привычно провожу костяшками по ее щеке, наклоняюсь и целую в лоб.

— Эмин! — она удерживает меня за запястье, не позволяя выйти из ванны. Ее глаза с беспокойством рассматривают мое лицо. — Прости…

— Твоей вины нет, Амина, мы с тобой это уже обсуждали, поэтому стоит просто забыть, все равно ничего не изменишь. Извини, я хочу спать.

— Да, конечно, — соглашается и отпускает руку, потупляет глаза в пол, прохожу мимо.

Если бы я вчера не был чертовски уставшим после перелета, если бы не адреналин в крови, когда гнал в такси загород к дому, где проходила вечеринка «золотой» молодежи, если бы не Стелла в платье, которое и платьем сложно назвать, и много другое — сейчас не чувствовал бы себя скотиной. Будь я хоть наполовину таким, как Булат, не загонялся бы сейчас мыслями о Стелле, об Амине и вообще о своей «блестящей» жизни.

Звонит мобильник. Увидев имя, возвожу глаза к потолку, словно там находится причина этого звонка.

— Да, мама! — не здороваюсь, три часа назад мы уже общались.

— Эмин! — делает выразительную паузу, таким образом давая понять степень своего негодования. Амина появляется в спальне, подходит к кровати. Киваю ей головой, как бы говоря, чтобы ложилась без меня, сам выхожу из комнаты, иду на балкон.

— Почему ты молчишь?

— Потому, что ты тоже молчишь, а мысли читать не умею.

— Я звоню по поводу Булата!

— А что с ним? Час назад горным козлом ускакал к своим московским друзьям.

— Ты что такое сказал по поводу бизнеса Шахида? Почему ко мне вся в слезах прибегает Фатима, обвиняя тебя в жестокости, в бессердечие, в равнодушии к их горю!

— Лишь то, что должен был сказать с самого начала. Я не собираюсь кормить еще одних дармоедов, когда у них есть здоровый, умный лоб, способный сам управлять всеми делами!

— Эмин! Следи за языком!

— Извини, мам! — Смотрю на звездное небо, отыскивая самую яркую звезду.

— Я тебе уже говорила, что пока Булат не встанет на ноги, не почувствует уверенность в своих силах, ты обязан поддерживать родных в их нелегкое время. Помни, ты — старший сын, на тебя смотрят младшие, ты должен быть примером во всем, не позорить семью, быть гордостью! Не заставляй меня краснеть перед соседями!

— Да, мама, я тебя услышал.

— Ты бы лучше взялся за обучение Булата, а не этой московской девушки. Она все равно выйдет замуж, ведением дел не будет интересоваться, а ты тратишь на нее свое драгоценное время! Лучше бы дома делами занимался. В конце концов, у тебя беременная жена, ты должен думать о ней и о своем сыне!

— Откуда ты знаешь, что будет сын?

— Материнское сердце подсказывает, да по-другому и не может быть, в семье Умаевых всегда рождаются сначала мальчики, а потом уже все остальные.

— Иногда жутко хочется, чтобы рождались одни девочки…

— Эмин! — раздается гневный голос в трубке, морщусь от громкости крика, досадуя на самого себя, что произнес вслух свои мысли. Если Амина родит девочку, мама не слезет с меня, пока в семье не появится мальчик.

— Не кричи, у меня раскалывается голова.

— Надеюсь, что недоразумение между тобой и Булатом исчерпало себя. Помни, вы братья, а не враги, в трудный час он будет стоять рядом с тобою!

— Я услышал тебя, мама, давай уже завтра тебе позвоню, как-никак ночь на дворе.

— Береги Амину и ребеночка, все-таки тебе повезло с женой, хоть и вышло все неожиданно для нас…

— Спокойной ночи, мама! — мягко обрываю поток слов, зная, что разговор может затянутся еще на полчаса, а говорить о нас с женой у меня нет настроения.

— Храни тебя Аллах, мой сын! Целую! — мама вздыхает, и мы разъединяемся.

Поднимаю вновь глаза к небу. Нет, не молюсь, не прошу Аллаха простить меня за грех. Я о нем, как ни странно, не жалею. Если бы мне предложили отмотать время назад и что-то изменить, то согласился бы, но только для того, чтобы согрешить намного раньше.

В астрологии не силен, названия всех звезд, планет и астероидов не знаю, но нахожу самую яркую звезду на небосклоне. Сияет себе, радует глаз. Как Стелла до недавнего времени. Стелла…Звезда.