14 глава

— Стелла Станиславовна, я рад, что вы достойно продолжаете дело отца, уверен, он бы вами гордился! — Дмитрий Викторович Шпак, генеральный директор и главный человек по поставке стройматериалов, крепко, по-мужски пожимает мне руку. Улыбаюсь во все свои тридцать два зуба, невообразимо гордясь собою.

— Благодарю, Дмитрий Викторович, рада, что оправдала ваши ожидания!

— Я думаю вы далеко пойдете, если по весне не потеряете голову от любви.

— Почему именно по весне?

— Весна — всегда пора любви, это осенью и зимой можно все силы отдать работе, а весной будет не до этого.

— Спешу вас уверить, что моя личная жизнь и работа никак не пересекаются!

— Люблю деловых людей, особенно таких красивых! Не болей и с наступающим новым годом!

— Спасибо, вас также с наступающими праздниками! — еще раз дружелюбно улыбаемся друг другу, стою минуту на месте, жду, когда за посетителем закроется дверь, потом выдыхаю и иду к креслу за столом, обессиленно в него падая. Скинув туфли, блаженно шевелю пальчиками ног.

Четыре месяца самостоятельного плаванья под чутким руководством Жени, Захара Генриховича и, кончено, Эмина. Последний звонил теперь только накануне важных встреч, проговаривал важные моменты, потом уже интересовался итогом переговоров. За эти месяцы он ни разу не приехал, просто так не названивал, о настроении не спрашивал. Мне поначалу было сложно от такого его поведения, после каждого такого звонка, в котором любимый совершенно не интересовался моими делами, за исключением рабочих моментов, всю ночь рыдала от обиды и безысходности. Потом смирилась. Душевная боль не ушла, но стала тупой. Я даже привыкла к ней.

Казалось, мне всего восемнадцать, живи и радуйся жизни, тем более могу себе позволить прожигать ее, как многие мои знакомые, подруги. Однако вместо этого полностью погружаюсь в мир бизнеса, превращаясь из маленькой золотой рыбки в маленькую злобную пиранью. До звания акулы еще расти, но я уже заставила смотреть на себя без иронии папиных партнеров, заказчиков, да вообще мужской пол, хотя в глубине души и осталась прежней Стеллой, которая любит смеяться, поедать ванильное мороженое и иногда баловаться шаурмой от товарищей из соседних государственных республик.

Звонит мой мобильник, смотрю на экран и улыбаюсь. Это Аленка. Да, та самая веселушка-хохотушка из деревни. Именно ей я стала писать и звонить в минуты полного одиночества, а девушка, словно почувствовав мою потребность в нормальном человеческом отношении, не отталкивала и со временем стала самой близкой подругой, какой в жизни еще не было. Мы болтали обо всем. Я даже скупо рассказала об Эмине, умолчав о том, что он женат, не хотелось видеть в ее глазах осуждение поступков любимого. Самое главное, мы оба не жалели о нашей единственной ночи, эта мысль меня грела.

— Привет, подружка!

— Привет.

— Так, я шо-то не поняла, ты так и не сказала, приедешь на Новый год или нет? Наверное, балы у вас там в столице в это время?

— Какие балы, — фыркаю в трубку телефона. — Корпоратив прошел, слава богу, никто не напился и не стал танцевать на столе.

— Значит, корпоратив не удался: что за праздник без танцев. Вот у нас даже пели в караоке, ты только представь, какое это насилие над теми, у кого есть слух, слушать эту звуковую порнографию. Зато было весело.

— Не сомневаюсь.

— Ну, ты приедешь?

— Постараюсь, но не обещаю. Я позвоню дня за два, когда буду понимать, что мне делать на каникулах, не вам же надоедать!

— Фи, нашла отмазку! — Аленка смеется. — Мы будем рады видеть тебя всегда! Ты знаешь, двери нашего дома открыты, мое плечо всегда готово оказаться рядом в трудную минуту. Надеюсь, ты это не забыла?

— Нет. Помню и ценю.

— То-то, давай собирай вещи потеплее и дуй к нам, не фиг сидеть в тухлой Москве! Мы тут такую программу устроим — закачаешься, даже на танцульки сходим в соседнее село! Так еще круче, чем в матушке-столице! Все, побежала живность кормить, у меня тут пятиминутный перерыв, звони!

— Пока, родителям привет!

— Ага, — Алёнка отключается, а я смотрю на экран черного монитора. Шевелю мышкой, нажимаю иконку поисковика. Вбиваю туристическое агентство, без особого интереса рассматриваю предложения, но из них ни одно меня не цепляет настолько, чтобы захотела променять деревню в Московской области на какие-то теплые Мальдивы или на красивые горы Швейцарии.

Вновь входящий звонок. В этот раз не спешу сразу ответить и не улыбаюсь. Сколько потребуется времени, чтобы я смогла спокойно реагировать даже просто на его имя?

— Алло.

— Привет. Как прошла встреча? — вот как остаться равнодушной, если всего лишь от любимого голоса покрываюсь мурашками и чувствую себя школьницей, которой звонит объект ее воздыханий.

— Хорошо, Дмитрий Викторович остался мною доволен, — нервно накручиваю на палец прядь волос.

— А с учебой что?

— Почти всё сдала. Там курсовик остался, думаю, на выходных его добью.

— Я в тебе не сомневаюсь. Ты молодец, справилась с поставленной задачей. Кстати, завтра вышлю на почту предварительный план на следующий год, обсудим его после праздников.

— Хорошо, — послушно соглашаюсь, и возникает пауза. Как бы больше нечего сказать по работе, теперь почти две недели у нас не будет повода, чтобы позвонить друг другу. Никто не завершает разговор, слушаю его дыхание на другом конце провода, представляя, как Эмин задумчиво смотрит перед собою, слегка сдвинув брови к переносице.

— Амина сегодня утром родила мальчика, — спокойно сообщает, а я словно получаю удар под дых. Шарю рукой по столу, не понимая, за что ухватиться, чем отвлечься. Нахожу карандаш и крепко его сжимаю. Слышу хруст в тишине кабинета.

— О, поздравляю! Вот так подарочек под Новый год. Имя уже придумали? — такой искусственно веселый голос напрягает даже меня саму, морщусь. Кладу несчастный карандаш, встаю с кресла и подхожу к окну, прислоняясь к нему разгоряченным лбом.

— Нет еще.

— Как себя чувствуют мама с малышом?

— Хорошо.

— Я рада за тебя…Правда! — слова даются с трудом, чувствую на щеках слезы, не смахиваю их. Я сильная! Сильная — мантра сегодняшнего моего дня. Больше ничего не остается как принять этот факт и смириться с положением дел. Мечтала ли я в глубине душе о другом развитии сюжета? Конечно, мечтала: каждую ночь, закрывая глаза, в воображении проигрывала свою счастливую жизнь с любимым человеком.

— Спасибо. Мне, к сожалению, пора идти на совещание. Рад был тебя слышать.

— Я тоже. Еще раз поздравляю с сыном!

— Пока.

— Пока, — нас разъединяют, рука с мобильником безвольно опускается вдоль тела. В душе состояние как после цунами: полный бардак, без проблеска на порядок, погибшие мечты, потерянные без вести цели.

Есть традиция обмывать ножки новорождённым, значит сегодня будем праздновать появление на свет нового человека. Я дотерплю до конца рабочего дня и поеду в клуб. Где буду пить за здоровье молодой мамы и малыша, буду танцевать до потери сознания, чтобы не оставить и минуты на мысли о случившемся.

***

Такси останавливается перед клубом, некоторое время смотрю на здание, возле которого тусуется молодежь, постоянно подъезжают дорогие автомобили. Делаю глубокий вдох, расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины. Поправляя короткую норковую шубку, с высокомерным видом направляюсь ко входу. Я отвыкла уже от этой атмосферы безбашенности, настроя легкости, беспричинного веселья, но затяжка косячка или чего-то посильнее, помимо алкоголя, мигом помогут расслабиться.

— Стелка!!! — из толпы на крыльце выныривает Надя, моя однокурсница, мы с нею учились вместе на очке. Тут сразу же замечаю и других девчонок, к счастью, Лизы среди них нет.

— Красотка, сучка! — беззлобно замечает Надя, я усмехаюсь, снисходительно окидывая всех взглядом. — Ты одна или с кем-то?

— Пока одна, а там как вечер пойдет!

— Это по-нашему! Мы столик заказали, присоединишься?

— Почему бы и нет, — пожимаю плечами, разворачиваюсь в сторону дверей, зная, что через минуту все последуют за мною. В гардеробной сдаю шубу, подхожу к зеркалу, поправляю волосы, прищурено наблюдая за людьми в отражении. Ожидаемо, что мне в спину смотрят завистливыми взглядами. Из-за стресса, работы и учебы на заочке похудела, причем до критической отметки: потеря еще одного килограмма уже будет сигнализировать о серьезной проблеме, хотя ем я много.

— Ведьма! — Надя подходит ко мне, улыбается. — Всегда знала, что ты не от мира сего, есть в тебе колдовские чары и способность выглядеть на миллион.

— Не подкинешь адресок, где могу этот миллион забрать, он мне лишним не будет! — одаривая однокурсницу милой улыбкой, иду в зал, откуда доносится музыка.

В первую минуту замираю на пороге зала, растерянно оглядывая пятничный отрыв. Люди танцуют, веселятся, пьют, хохочут, парочки обжимаются по углам и на диванах в вип-зоне. Какого хрена я пришла сюда — загадка, ведь все это мне чуждо, даже раздражает. Но через минуту вспоминаю мотивы своего поступка, в голове звучит спокойный голос Эмина: «Амина родила мальчика». Что-то меня в этой фразе напрягает, никак не могу понять, что именно, но сейчас и неважно. У него родился сын! Даже я, далекая от мусульманской темы и Кавказа, понимаю, что рождение первенца-мальчика — это хорошо.

— Маргариту! — заказываю напиток, присаживаясь за барную стойку, и кладу рядом клатч. На самом деле уже хочется уйти, но тогда не будет смысла в моем марафете и в провокационном платье. Кому я что пытаюсь доказать, кого провоцирую на эмоции? Этого человека рядом нет и быть не может, но именно ему назло сижу со скучающим видом, планируя оторваться с горя.

— Скучаешь? — спрашивает возникший рядом симпатичный парень, приятно улыбаясь.

— Нет. Просто отдыхаю после рабочего дня, — вижу, как темные брови удивленно поползут вверх, он с интересом разглядывает мое лицо, я позволяю себя рассмотреть, даже поворачиваюсь так, чтобы мог оценить шикарный вырез на груди. Глаза парня вспыхивают, беру бокал и отпиваю свой коктейль.

— Костик!

— Стелла!

— Необычное имя, первый раз такое слышу.

— А я Костиков слышу на каждом шагу, словно преследуют меня.

— Может это судьба? — закидывает удочку парень, а я улыбаюсь в ответ на его улыбку, прищуриваясь. Милый, даже можно назвать красавчиком. От него веет спокойствием, но не таким осознанным, как от Эмина, видимо, Костик сам по себе умиротворенный, без тайного или явного взрывного характера, не то что братья Умаевы.

— Я не верю в судьбу и прочую херню, — беру лайм и откусываю, морщусь от кислого вкуса.

— Приятно познакомиться с девушкой, которая трезво смотрит на вещи.

— Детство закончилось. Бывает, что дракон остается драконом, а принц-то вовсе не из твоей сказки.

— Рассталась с парнем? — сочувственно спрашивает Костя, я перевожу с бокала на него задумчивый взгляд.

— А мы с ним и не встречались. Мы оказались из разных историй.

— Не сумели написать свою?

— Даже не пытались, ибо это изначально была утопия.

— Еще заказать? — Костя взглядом указывает на мой почти пустой бокал, неопределенно качаю головой, парень знаком просит бармена повторить, себе ничего не берет, ведь еще не выпил свой виски со льдом.

— Ты говорила, работаешь, кем?

— Официанткой в ресторане, — нагло вру, на что Костя недоверчиво качает головой, ибо весь мой вид, одежда, украшения, манера себя вести свидетельствуют о более высоком положении, нежели работник общепита.

— А ты? — цежу сквозь зубы напиток, чувствуя, как мне становится веселее, а нога покачивается в такт музыке.

— ФСБ, — смотрит прямо в глаза, на секунду даже трезвею, настолько Костя серьезен, но его усмешка в уголках губ сразу же расставляет все по местам. Поднимаю бокал, отсалютовав парню за ответ, допиваю. В третий раз приносят любимую «Маргариту», выпиваю залпом и слезаю со стула, слегка покачнувшись. Костя подхватывает меня под локоть, игриво стреляю глазками в его сторону и иду на танцпол.

Алкоголь раскрепощает. Я танцую, полностью отключаясь от внешнего мира, подсознательно ощущая присутствие нового знакомого. В какой-то момент оказываюсь в кольце его сильных рук, мы танцуем в медленном танце. Ведет себя пристойно, не жмется, ручищи держит в приличном месте: на талии.

Мы с ним танцуем долго, периодически отлучаясь с танцпола к бару, чтобы пропустить пару бокалов, говорим о какой-то ерунде, которая даже в голове не откладывается. Хотела бы сказать, что забыла Эмина, плюнула на него лично и на его жизнь в частности, в конце концов он же предупреждал, что не мой вариант. По-своему он прав, поэтому следует забыть свою безнадежную любовь и обратить внимание на другого. Например, на Костю. Но…есть одно «но»: мое сердце вообще не реагирует на этого парня. Стучит ровно и равнодушно.

Подпираю подбородок, пьяно рассматривая расслабленную публику. Костя сидит рядом, чем-то напоминая сторожевого пса.

— Думаю, на посошок надо выпить водочки! — щелкаю пальцами, получается не очень.

— По-моему, тебе уже достаточно! — голос сзади не отрезвляет, но заставляет выпрямить спину. Облизываю губы, наблюдая, как Костя кивает головой в знак узнавания. Гаденыш! Притворялся милашкой, а сам оказался шестеркой. Его место на барном стуле занимает Булат, карие глаза жгут меня.

— Что мы отмечаем?

— Рождение твоего племянника! Или ты не в курсе? — радостно скалюсь, хватаю рюмку водки из рук бармена, пока Булат не отнял.

— И это повод, чтобы так напиться?

— Конечно, я очень рада за Эмина! Когда ты порадуешь родственников наследником?

Булат молчит, видимо, перенял от Эмина манеру игнорировать вопрос. Хмыкаю, икаю, прикрываю рукой рот. Я его не видела с того самого дня, как рассталась с Эмином на парковке возле торгового центра, когда мы сказали друг другу, что ни о чем не жалеем. О существовании Булата забыла уже через месяц, ведь он не звонил, не преследовал, словно его никогда и не было в моей жизни. Расслабилась и перестала оглядываться, чувствуя каждый раз на себе чей-то пристальный взгляд.

— Я тебя отвезу домой.

— Да я доеду на такси!

— Я. Тебя. Отвезу, — чеканит каждое слово Булат рядом с моим ухом, опаляя кожу горячим дыханием. Откидываю голову назад, чувствую, как теряю равновесие, хватаюсь за плечи парня. Пьяный мозг сигнализирует об опасности, но у меня сейчас напрочь притуплен инстинкт самосохранения. Позволяю Булату взять себя за локоть и вывести из зала, забрать вещи из гардеробной. На улице вздрагиваю от холода, быстро иду к его машине.

— На чашку кофе не рассчитывай, — бормочу, съеживаюсь на сиденье и прикрываю глаза. Тепло салона, тихая музыка, приятный запах — все это в совокупности разморило меня.

— Я и не напрашиваюсь, — реагирует Булат, прежде чем я проваливаюсь в поверхностный сон.