20 глава

Стелла

— Гена, зайдите в кабинет, — бросаю через плечо своему водителю, который находится на кухне вместе с Галиной Ивановной. Не замечаю их переглядывание, ведь мысли далеки от того, что происходит под носом.

Приход Булата в офис выбил меня из колеи, после него я совсем перестала понимать, что от меня требуют, спрашивают. Мысли были полностью заняты тем, как обезопасить себя от этого психопата. Эмину не стала говорить о визите его брата, когда тот звонил. Между нами чисто деловые отношения, а с личными проблемами нужно разбираться самой.

Гена заходит в кабинет и замирает перед столом, расставив ноги на ширину плеч, сцепив руки в замок перед собой. Весь во внимании, без тени улыбки.

— Гена, в связи с тем, что в последнее время на меня навалилась куча дел, я бы хотела, чтобы с завтрашнего дня вы меня отвозили на работу и привозили обратно, а также сопровождали всюду, куда бы я ни пошла. Зарплата соответственно повышается. Вам я доверяю и знаю, с данными обязанностями вы справитесь, да и мне бы не хотелось видеть возле себя незнакомого человека.

— У вас что-то случилось, Стелла Станиславовна? — вроде обычный вопрос, хочется ответить правдиво, но Гена мне не поможет преодолеть страх перед Булатом, пусть лучше защищает физически от него, может быть, этого психа сдержит хотя бы его присутствие. Хорошо, что на КПП его фамилию внесли в черный список, проехать на территорию закрытого поселка он не сможет, хоть дома буду в безопасности.

— Ничего, просто хочу максимально выделить время для работы, а когда за рулем, ясное дело, что уже ни о каких звонках и просмотре документов не может быть и речи. Что касается функции охраны, — усмехаюсь, беру ручку, не замечая прищуренного взгляда Гены, так как полностью нахожусь в себе. — Это просто формальность, меня не надо особо защищать.

— Понятно.

— Вы согласны?

— Да, конечно… — Смотрю на Гену: ноль эмоций, робко ему улыбаюсь, он не реагирует.

— Спасибо, с завтрашнего дня вы будете на новой должности. Я выезжаю в восемь.

— Понял. Это все? — Гена склоняет голову набок, я киваю в знак того, что разговор окончен. Он уходит, а я кладу руки на стол и утыкаюсь в них головой.

Я, конечно, погорячилась, ляпнув Булату про аборт, надо было как-то по-другому донести до этого типа мысль, что становиться его женой и рожать его отпрысков ни при каких обстоятельствах не собираюсь. Слава Богу, от единственного раза нежелательного зачатия не случилось, Сергей Артемович посоветовал впредь сначала сделать банальный тест на беременность, прежде чем в ужасе нестись к врачу. А еще он порекомендовал тщательно подумать о контрацепции: таблетки и другие варианты добрый доктор Айболит не советовал мне как нерожавшей, про чудо-укол тоже отчего-то промолчал.

Стресс, переживания, сама себя накрутила — в итоге сбился цикл, никакой беременностью и не пахло, все анализы оказались в порядке, переживать по этому поводу не стоило. И если вдруг у меня вновь возникнут вопросы, то номер телефона Сергея Артемовича с пометкой «звонить в любое время суток» записан в контактах, для верности он еще и визитку мне дал.

Звонит мобильник, ищу его в карманах. Эмин. Делаю глубокий вдох, настраиваясь на деловой лад, нажимаю на зеленую кнопку.

— Алло.

— Извини, что беспокою тебя.

— Ничего страшного, я все равно работаю дома, просматриваю планы на следующую неделю — смотрю на черный монитор компьютера.

— Вот, я хотел по поводу следующей недели поговорить. Еду в Берлин на переговоры, поэтому некоторые договора уже выслал тебе на почту. Завтра по поселку возле озера тоже пришлю файл со своими заметками… — не вслушиваюсь в смысл слов, наслаждаюсь голосом, бездумно вырисовывая какие-то закорючки на листках для записей. По телу растекается тепло, словно нагретый мед течет по венам, так приятно слушать тембр голоса любимого мужчины, прикрыв глаза. Даже кажется, что его дыхание совсем рядом, покрываюсь мурашками от мысленной близости.

— Стелла… — тихо зовет меня.

— М-м-м… — улыбаюсь, словно он может видеть мою улыбку.

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, как плохо, что не знаю немецкий язык.

— А причем тут немецкий?

— Не знаю…просто сказала бы, что очень жаль, когда желания и реалии жизни не совпадают. А ты видел старый фильм «Большая перемена»? Знаешь, на каникулах посмотрела его, в нем такие классные песни, со смыслом, — напрягаю память, пытаясь вспомнить слова песни, которая долго крутилась в голове. Эмин всё это время молчит.

— Мы выбираем, нас выбирают… Как это часто не совпадает, я за тобою следую тенью, я привыкаю к несовпаденью…. Я привыкаю, я тебе рада, ты не узнаешь и не поможешь, что не сложилось — вместе не сложишь… — во рту становится сухо, продолжать мешает ком в горле, а по щекам текут слезы. Прикусываю язык, смотря перед собою.

— У тебя очень красивый голос, Стелла, — глухо произносит Эмин, тяжело вздохнув. — Все хорошо?

— Да, у меня все хорошо, — быстро отвечаю, мысленно канючу: «Мне тебя не хватает. Я скучаю».

— Я не обещаю, но постараюсь найти время и приехать в Москву. Все равно надо решать вопросы Булата.

— А что с ним? — о нем и говорить не хочется, хотя если я не спрошу, Эмин может что-то заподозрить. — Сессию никак не сдаст?

— Он завтра вылетает домой, я решил взять его к себе на практику и проконтролировать написание диплома.

— Смотри, как бы в делах не накосячил.

— Точно, простым рабочим его не поставишь, а серьезное что-то доверить — страшно. Тетя уже подыскивает брату невесту, надеюсь, мысль о скорой свадьбе и семье его остепенит.

— Дай-то Бог, — сердце радостно екает от мысли, что Эмин пристроит Булата, и тот перестанет ошиваться вокруг меня.

— Ладно, вся информация на почте, мне пора домой.

— Пока.

— И тебе хорошего вечера! — Эмин отключается, а я сдерживаю себя, чтобы не швырнуть мобильник в стену и не завыть от боли в груди, от реакции сердца на каждое его слово, на его интонацию. Ничего не могу с собою поделать: я хочу воспринимать любимого мужчину, впитывать его, жадно, неистово, до конца. Чем больше отторгаю Эмина, тем сильнее хочу быть рядом с ним, тем чаще позволяю своему воображению рисовать фантастические картины нашего совместного будущего. Нашего ребенка. Возможно, кто-то скажет, мол это ненормально, нехорошо, а я скажу, что мне все равно, ведь я его просто люблю.

***

Эмин

Сохраняю документ, смотрю на часы. Два часа ночи. Неплохо поработал. Встаю из-за стола, подхожу к окну, из которого открывается потрясающий вид на ночной Берлин.

Булат послушался и прилетел домой. Со скрипом, с недовольным лицом приступил к практике, откровенно показывая, насколько ему все не интересно. Мне приходилось каждый раз, когда возникало желание дать ему подзатыльник, напоминать себе, что и шантажом могу заставить брата работать: бизнес его семьи все еще под моим контролем. Как и бизнес Стеллы. Эта девочка меня радует каждый день, радует семейного адвоката и Женю — все просто в неописуемом восторге от нее. Я тоже. Но где-то глубоко внутри понимаю, что моя отстраненность и нежелание ехать в столицу, общение только звонками, после которых хочется стиснуть зубы и шептать себе: «Терпи», — держат нас на расстоянии друг от друга. Хотя чувствую, измени чуток мнение — Стелла с радостью окажется рядом без каких-либо условий и требований, но именно этот мимолетный порыв я не могу себе позволить. Она достойна лучшего, большего, чем легкие отношения без обязательств, а брак между нами невозможен: второй женой она не будет, а развод у меня пока только в голове, не представляю, как мне выкрутиться из сложившейся ситуации. Скажи мне кто-нибудь год назад, что встречу девушку, пусть иноверку, от которой будет заходиться сердце, не стал бы спасать честь семьи друга ценой собственной холостяцкой жизни.

Звонит мобильник, удивленно оборачиваюсь к столу, подхожу к нему, вижу, что звонит мама — это святое.

— Да, мама, что-то случилось?

— Мне что-то неспокойно на душе, понимаю, ты занят, работаешь, но…

— Ближе к делу, мама, — мягко ее перебиваю, ибо вокруг да около основной причины своего звонка она может долго ходить.

— Булат!

— А что Булат? Когда я уезжал, с ним было все в порядке.

— Меня беспокоит, что ты держишь брата на вторых ролях.

— А следовало сразу его посадить на свое место? Ты это предлагаешь? — терпение лопнуло, контроль утерян. Как только родня заводит речь о Булате, мне почему-то хочется всех их послать по известному адресу, возможно, следовало пару раз так огрызнуться, пригрозив перестать помогать, и родственнички заткнули бы рты.

— Эмин, не повышай на мать голос!

— А я не повышаю, просто крайне возмущен, что вы водите вокруг него хороводы, когда, по сути, ничего ваш милый Булат из себя не представляет, только и умеет очаровательно улыбаться, вводя всех в заблуждение этой улыбкой.

— Ты не даешь ему раскрыться!!!

— Каким образом? Я создал ему максимально комфортные условия для работы.

— А диплом?

— Что диплом? Меня дед воспитывал по всей строгости, отец не давал спуску, все чего-то требовали от меня, в то время как к Булату всегда делали послабления!

— Ты старший, ты — глава семьи!

— Мама, я не обязан быть главой всех родственников, не обязан помогать каждому, кто постучится в мой дом! У Булата есть мать и сестры, он — их глава, пусть и решает проблемы своей семьи, никак меня к этому не привлекая, как и все остальные! Кому я должен, так это тебе, сестрам и жене, все!

— Эмин! — в том, как мать произносит мое имя, прослеживается все ее возмущение, недовольство, нетерпение к неожиданному сопротивлению и недопустимому поведению. Но именно в этом вопросе, в вопросе о Булате, я свою позицию менять не собираюсь.

— Я все сказал! — как отрезал, мама начинает часто дышать в трубку. — И играть своим здоровьем не рекомендую! — сразу же пресекаю ее симуляцию сердечного приступа.

— Ты не прав, Эмин: с братом надо дружить, а не враждовать, он самый близкий из всех, кто есть.

— Ближе него у меня Фатима и Малика.

— Это сестры, а я говорю про брата.

— Мама, я понимаю, тебе не спится, но у меня утром важная встреча, я ложусь.

— Вот если бы ты взял Булата с собою, тебе не пришлось бы все вопросы решать в одиночку, мальчику нужен опыт, а не теория!

— А, по-твоему, он там с места на места бумажки перекладывает? — злюсь, мама вздыхает, все понимает, но, видимо, тётя ей весь мозг проела своим сынком. Они с матерью Булата очень дружны и не только от того, что являются женами родных братьев: моего отца и дяди Шахида, но и из-за своего «родства», они очень дальние сестры, седьмая вода на киселе, но мама зовет Фатиму не иначе как «сестрой» и очень дорожит ее мнением. — Передай любимой тетушке, пусть лучше она займется устройством личной жизни своего ненаглядного отпрыска, а не докучает тебе пустыми разговорами.

— Ты стал каким-то грубым, резким, — обиженно замечает в ответ, я устало провожу ладонью по лицу, качая головой.

— Просто очень устал, мама… — причем во всех смыслах.

Устал работать свыше двадцати четырех часов. Устал быть внимательным, послушным сыном. Устал всех понимать и помогать. Устал жить с нелюбимой женой. Устал смотреть на неродного сына. Устал бороться с влечением и чувствами к Стелле.

— Прости, сынок, тревожно что-то на душе, мучаюсь бессонницей. Я тебя очень люблю, Эмин.

— Я знаю, мама. Ложись спать, вечером позвоню!

— Спокойной ночи!

— И тебе спокойной ночи, мама! — улыбаюсь, прикрывая глаза. Кажется, удалось ее успокоить. Теперь принять душ, завалиться спать, не так уж и много времени остается для сна, а голова должна быть ясной на переговорах.